— Ой, как запела… «Ничего ей от папы не надо!» А платье тебе кто покупал? А ресторан кто оплачивал, а? Небось, опять из отца последние соки выжала? Виктор, ну что ты молчишь? Скажи ей! И вообще, забудь сюда дорогу! Хватит сюда бегать и клянчить. Ты взрослая кобыла, двадцать четыре года уже! Живи своей жизнью, наконец. Твой отец теперь женат, у него своя семья. Нам о наших будущих общих детях думать надо, а не твои капризы оплачивать. И на свадьбу твою он не придет, ясно?!
***
Мачеха не собиралась впускать Лену в квартиру.
— Твой отец не придет на этот балаган. Даже не надейся. У нас на этот день запланирована поездка в санаторий, билеты уже куплены.
— Я пришла пригласить отца, а не тебя, Алина, — Елена постаралась сказать это как можно спокойнее, но пальцы, сжимавшие конверт, побелели. — Папа, ты слышишь? Это моя свадьба. Через две недели.
Виктор Петрович показался из-за широкого плеча жены. Он поправил очки, переступил с ноги на ногу и тут же спрятал руки в карманы домашнего трико.
— Леночка, ну... — пробормотал он, утыкаясь взглядом в паркет. — Раз Алина говорит, что билеты куплены... Мы действительно давно планировали. Здоровье у меня, сама знаешь, пошаливает. Давление постоянно скачет, надо подлечиться.
— Папа, ты серьезно? — Елена почувствовала, как к горлу подкатил горячий, удушливый ком. — Ты меняешь свадьбу единственной дочери на санаторий? Две недели назад ты говорил, что свободен на эти даты!
— Мало ли что он говорил! — Алина повысила голос, делая шаг вперед, почти вплотную к падчерице. — Планы меняются.
— Я не прошу у вас ни копейки! — крикнула Елена. — Папа, скажи ей! Я принесла только приглашение! Мне от тебя ничего не нужно, кроме твоего присутствия! Просто приди и побудь со мной в этот день!
— Присутствия ей нужно, посмотрите на нее, — ядовито усмехнулась Алина.
Виктор Петрович тяжело вздохнул и отвел глаза еще дальше, разглядывая рисунок обоев в прихожей.
— Лена, иди домой, — тихо сказал он, не глядя на дочь. — Не надо устраивать сцен. Алина права, нам сейчас лишние волнения ни к чему. Мы действительно не сможем приехать. Удачи тебе на свадьбе.
— Вот и все, — Алина победно улыбнулась и потянула за ручку тяжелую дубовую дверь. — Слышала? Прощай. И ключи от этой квартиры верни в почтовый ящик, они тебе больше не понадобятся. Мы замки все равно на следующей неделе менять будем.
Дверь захлопнулась прямо перед носом Елены. Щелкнул замок, отрезая ее от человека, который когда-то был самым близким в мире.
Елена медленно спустилась по ступенькам подъезда. На улице ее ждал Антон. Он стоял у машины, засунув руки в карманы куртки, и тревожно вглядывался в окна третьего этажа. Увидев заплаканное лицо невесты, он быстро пошел навстречу.
— Ну как? — спросил Антон, бережно забирая у нее из рук помятый белый конверт с приглашением. — Не согласился?
— Даже на порог не пустили, — Елена прижалась лбом к его плечу, плечи ее мелко задрожали от подступающих слез. — Алина стояла как цербер. А папа... он просто поддакивал ей. Сказал, что у них санаторий. И ключи потребовал вернуть.
— Лена, ну сколько можно из-за них плакать? — вздохнул Антон, открывая перед ней дверцу автомобиля. — Садись, поехали домой. Этот кошмар длится уже два года. С тех пор, как они расписались. Она же методично выживает тебя из его жизни, а он только кивает. Помнишь, как ты не могла до него дозвониться три недели назад?
— Помню, — прошептала Елена, садясь на пассажирское сиденье и вытирая слезы салфеткой. — Я тогда чуть с ума не сошла. Думала, с сердцем что-то случилось. Прибежала сюда, а она мне дверь открыла и наорала, что я мешаю им жить.
— Вот именно, — Антон завел мотор, машина плавно тронулась с места. — Она просто заблокировала твой номер в его телефоне. И все твои сообщения удаляла. Я уверен в этом.
— Я ведь пыталась с ней поговорить нормально, — Елена смотрела на проплывающие мимо витрины магазинов. — Когда они только поженились. Я принесла ей мамину любимую брошь, хотела подружиться. Думала, папе будет легче, если мы найдем общий язык. А она взяла брошь, покрутила в руках и сказала: «Дешевка какая-то, золото низкопробное. Мог бы твой отец мне и получше подарок сделать».
— Алина — хитрая и расчетливая женщина, — покачал головой Антон. — Ей тридцать пять, ему пятьдесят. Как думаешь, зачем она за него пошла? Виктор Петрович — мужчина мягкий, бесконфликтный. Ей просто удобно им крутить. А ты для нее — лишний рот и претендент на имущество. Вот она и устроила эту блокаду.
— Но он ведь мой папа! — всхлипнула Елена. — Как он может этого не видеть? Мы же после маминой смерти вдвоем держались. Он плакал у меня на плече, говорил, что я — его единственная опора. А теперь...
— Теперь у него новая молодая жена, — тихо сказал Антон. — И он полностью под ее влиянием. Перестань биться в закрытую дверь, Лен. Тебе же хуже от этого.
Елена закрыла глаза, вспоминая, как планомерно рушился их мир. Первые два года после смерти мамы они жили дружно. Отец часто заходил к ней, помогал с покупками, они вместе ездили на кладбище. Но потом в его жизни появилась Алина. Молодая, яркая, энергичная. Она быстро навела свои порядки. Сначала из квартиры исчезли все мамины вещи — Алина заявила, что ей тяжело жить среди чужого хлама. Потом начались скандалы из-за визитов Елены.
— Твоя дочь постоянно тянет из тебя деньги! — кричала Алина, когда думала, что Елена ее не слышит. — Она эгоистка! Нам нужно думать о наших будущих общих детях, обустраивать гнездышко, а ты этой кобыле тридцатилетней помогаешь!
Хотя Елена тогда только окончила институт, пошла работать в школу и ни разу не попросила у отца финансовой помощи. Наоборот, на свою первую скромную зарплату учителя начальных классов она купила отцу дорогой тонометр, о котором он давно мечтал. Но Алина преподнесла этот подарок как издевательство: «Смотри, Витя, она намекает, что ты уже старик немощный!». И отец поверил. Он стал отдаляться, звонил все реже, а при встречах виновато прятал глаза.
Свадьба Елены и Антона прошла без Виктора Петровича. Елена до последнего надеялась, что отец одумается, прибежит в загс хотя бы на пять минут с букетом цветов. Она то и дело посматривала на входную дверь, но чудо не произошло. За праздничным столом один стул так и остался пустым.
— Ленка, не грусти, — шептал ей на ухо Антон, сжимая ее ладонь под скатертью. — У тебя теперь есть я. И моя семья тебя любит. Смотри, как моя мама на тебя смотрит.
— Да, я знаю, — Елена улыбнулась сквозь силу. — Все хорошо, Тош. Просто обидно. Очень обидно.
После свадьбы Елена твердо решила больше не навязываться. Она сменила номер телефона, погрузилась в работу со своими первоклашками и постаралась вычеркнуть отца из памяти. Это было трудно, но со временем боль утихла, превратившись в глухую, привычную тоску.
***
Прошло четыре года. Жизнь шла своим чередом. Елена и Антон обустроили свое жилье, у них подрастал маленький сын. Елена чувствовала себя абсолютно счастливой, пока однажды на улице не встретила тетю Марину, родную сестру своей покойной мамы.
— Леночка! — окликнула ее женщина у входа в сквер. — Батюшки, как ты похорошела! На мамочку свою покойную стала вылитая!
— Тетя Марина! — Елена искренне обрадовалась и обняла родственницу. — Как я рада вас видеть! Как ваше здоровье?
— Да ничего, скриплю понемногу, — Марина вздохнула, ее лицо сразу осунулось и погрустнело. — А вот про отца твоего... Ты ведь ничего не знаешь, да?
Елена почувствовала, как внутри все сжалось от нехорошего предчувствия.
— Нет, тетя Марина. Мы не общаемся уже четыре года. Как тогда перед свадьбой поссорились, так и все.
— Ох, Леночка... — Марина покачала головой, отводя глаза. — Доигрался наш Витя. Остался твой отец на улице. Буквально ни с чем.
— Как это? — нахмурилась Елена. — У него же была трехкомнатная квартира в центре, дача хорошая, машина новая...
— Нет у него больше ничего, — горько усмехнулась тетя Марина. — Эта его змея молодая, Алина, все прибрала к рукам. Сначала уговорила его дачу продать, якобы на ремонт квартиры и на развитие какого-то бизнеса ее брата. Витя ведь ей в рот смотрел, верил каждому слову. Деньги от продажи, конечно, на ее счет легли. Потом убедила его переписать квартиру на ее родную сестру — мол, так налоги платить меньше, да и вообще безопаснее, мало ли что. В общем, запутала его, закрутила. Витя ведь мягкий, слова ей поперек сказать боялся. Ну и переписал. Оформили дарственную.
— А дальше? — тихо спросила Елена, чувствуя, как холод пробегает по спине.
— А дальше она подала на развод, — вздохнула тетя Марина. — Месяц назад все закончилось. Квартира теперь по документам принадлежит сестре Алины, Витю оттуда выписали по суду как постороннее лицо. Представляешь? Машину она тоже забрала, оформила на себя еще три года назад. Сейчас твой отец живет у какого-то своего старого сослуживца по гаражу, на даче в пригороде. В неотапливаемой пристройке. Больной весь, ходит с палочкой, суставы крутит. Получает свою крошечную пенсию, которой едва на лекарства хватает.
— Господи... — Елена прижала ладонь к губам. — Как же так... Ведь эта квартира еще мамина была. Мы там всю жизнь прожили.
— Вот так, Леночка. Сам себе яму вырыл. Нас всех, родственников, из своей жизни вычеркнул ради нее. Тебя, родную дочь, предал, на свадьбу не пришел. А теперь сидит там, на этой чужой даче, и плачет. Мне его сослуживец рассказывал — Витя каждый день твои детские фотографии перебирает, которые из дома успел в кармане утащить, когда Алина его вещи на улицу выставляла. Но позвонить тебе боится. Понимает ведь, какую глупость совершил. Стыдно ему.
Елена стояла, не в силах вымолвить ни слова. В груди бушевал ураган эмоций: жалость, обида, злость и какое-то странное, горькое торжество справедливости, от которого становилось еще противнее.
— Ладно, побегу я, Леночка, — Марина похлопала ее по плечу. — Ты подумай об этом. Может, съездишь к нему? Все-таки отец...
Вечером Елена сидела на кухне, бессмысленно глядя на остывающий чай. Антон тихо вошел, сел рядом и накрыл ее руку своей теплой ладонью.
— Рассказывай, — мягко попросил он. — Ты сама не своя после прогулки. Что случилось?
— Я встретила тетю Марину, — тихо произнесла Елена. — Она рассказала про отца. Его Алина выставила на улицу. Забрала все: квартиру, машину, дачу продала. Он сейчас живет в пригороде, у знакомого в неотапливаемой будке. Больной совсем.
Антон молчал несколько минут, обдумывая услышанное. На его лице не отразилось удивления — к этому все и шло.
— И что ты думаешь делать? — спросил он наконец.
— Я не знаю, Тош, — Елена подняла на него полные слез глаза. — Мне его безумно жалко. Чисто по-человечески. Представляю, как ему сейчас тяжело, холодно, одиноко. Но в то же время внутри... какая-то пустота. Я вспоминаю, как он стоял за спиной этой женщины и молча отводил глаза, когда она меня выгоняла. Когда кричала, что я «взрослая кобыла» и пришла воровать его деньги. Он ведь тогда выбрал ее. Сам выбрал.
— Да, это был его осознанный выбор, — согласился Антон. — Он променял дочь, которая его любила просто так, на женщину, которая видела в нем только квадратные метры и кошелек. Он совершил предательство, Лена. И теперь пожинает плоды своей слабости.
— Тетя Марина говорит, он плачет над моими детскими фотографиями, — прошептала Елена. — Но позвонить боится. Стыдно.
— А ты хочешь, чтобы он позвонил? — Антон заглянул ей в глаза. — Если ты хочешь ему помочь — скажи. Мы можем снять ему небольшую комнату, купить лекарства. Я не буду против, Лена. Деньги у нас есть. Он твой отец, какой бы он ни был. Решай сама, я поддержу любое твое решение.
Елена долго молчала. Перед ее глазами проносились картинки из далекого, счастливого детства. Вот отец держит ее за руку, когда она учится кататься на велосипеде. Вот он дарит ей огромную коробку цветных карандашей на десятилетие. Вот они вместе стоят у могилы мамы, и он шепчет: «Мы справимся, дочка, мы же вместе...».
А потом эта картинка сменилась другой. Холодное, злое лицо Алины в дверном проеме. Мягкий, трусливый силуэт отца в глубине прихожей. И его тихий, равнодушный голос:
«Лена, иди домой... Мы не приедем».
Елена глубоко вздохнула и медленно выдохнула...
— Нет, Антон, — тихо, но удивительно твердо произнесла она. — Мы не будем ему помогать.
— Ты уверена, Лен? — тихо спросил муж. — Не пожалеешь потом?
— Уверена, — Елена посмотрела на Антона и слабо улыбнулась. — Я простила его. Правда простила. Больше нет никакой злости или обиды. Но возвращать его в свою жизнь я не хочу. Тот отец, которого я любила и уважала, умер тогда, четыре года назад, когда позволил чужой женщине выгнать меня из дома. А этот чужой мужчина... пусть живет той жизнью, которую сам себе выбрал. Он взрослый человек и должен нести ответственность за свои поступки.
— Хорошо, дорогая, — Антон притянул ее к себе и крепко обнял. — Пусть будет так.
Елена прижалась к его плечу. На душе у нее стало легко и спокойно. Она знала, что поступила правильно.
Ещё больше рассказов здесь
Жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
Как подписаться на Премиум и «Секретики» →канала ←
Самые → лучшие и обсуждаемые ← рассказы.
Лайк даёт + 10 к лёгкости жизни, комментарий + 15 к личной карме, подписка на канал + 50 к радости, а репост вообще обожествляет ;))