Berliner Zeitung | Германия
Немецкий вице-адмирал в отставке Кай-Ахим Шёнбах потерял пост в 2022 году за слова об уважении к России, пишет BZ. Спустя четыре года он заявляет, что контакты с Москвой полностью оборваны, а политика Берлина скатилась к роли "подстрекателя". По его мнению, стабильность в Европе возможна только вместе с Россией.
Флориан Варвег (Florian Warweg)
Вице-адмирал в отставке Кай-Ахим Шёнбах о спорном штабе НАТО в Ростоке, оборванных контактах с Москвой и о том, что он, будучи инспектором, никогда не должен был говорить.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Иногда определенные высказывания могут положить конец карьере. Кай-Ахим Шёнбах на собственном опыте убедился в этом в январе 2022 года: несколько комментариев об уважении к России и Владимиру Путину — и бывший командующий ВМС лишился должности. Спустя почти четыре года, в условиях конфликта на Украине, когда восточный фланг НАТО находится в состоянии повышенной готовности, а международный штаб ВМС НАТО в Ростоке подвергается резкой критике со стороны Москвы за нарушение договора, каждая из этих фраз приобретает новый вес. Хороший повод для подробной беседы с вице-адмиралом в отставке — о Командном центре оперативной группы "Балтика" (CTF Baltic), Договоре "Два плюс четыре", промахах немецкой политики в отношении России и о том, о чем сегодня может открыто говорить адмирал в отставке, а действующий адмирал никогда бы не осмелился.
"Упущенный шанс" — оглядываясь на 2022 год
Berliner Zeitung: Господин Шёнбах, в 2022 году вам пришлось уйти в отставку с поста командующего военно-морскими силами после того, как вы открыто призывали к более сбалансированному дипломатическому подходу к России. Прошло почти четыре года, и, учитывая текущую ситуацию в сфере безопасности в Балтийском море, сформулировали бы вы свою точку зрения иначе?
Кай-Ахим Шёнбах:Нет. Нельзя забывать: мои заявления прозвучали до начала конфликта и были ответом на вопрос, как можно предотвратить боевые действия на Украине или как выстроить отношения с Москвой, чтобы сбалансировать различные точки трения. Абсурдная попытка выставить меня сторонником России, который радикализировался в одночасье и которого лучше убрать из бундесвера, резко противоречила всему, что я до этого говорил о России. Об этом знало и вышестоящее руководство. Несколькими годами ранее, когда будущие федеральные министры еще пешком под стол ходили, я в эфире немецкого телевидения обращал внимание на угрозу со стороны усиливающегося российского флота, особенно в Балтийском море, и предупреждал о ней. Ну да ладно.
Неуважение к тому, что у России есть собственные представления об архитектуре безопасности на ее западной границе, в том числе способствовало тому, что на континенте уже четыре года идет военный конфликт. Речь шла об уважении, а не о принятии российской точки зрения. Интенсивные переговоры задолго до этого, подкрепленные возрожденным Советом НАТО-Россия и поддержанные международно признанными дипломатическими деятелями и лидерами государств, могли бы открыть пути выхода из этого затруднительного положения. Но шанс упущен.
Какие высказывания может позволить себе адмирал в отставке
С момента ухода в отставку вы неоднократно публично высказывались по вопросам безопасности и политики в области военно-морских сил и сегодня пользуетесь свободой, которой у вас не было в качестве командующего ВМС. Есть ли у вас какие-то соображения, связанные с CTF Baltic, Договором "Два плюс четыре" и российско-германскими отношениями, которые вы сегодня могли бы четко сформулировать, но не могли высказать, когда занимали свой пост?
По поводу CTF Baltic и Договора "Два плюс четыре" я не могу сказать ничего особенного.
Мне довелось недолго участвовать в создании Командного центра оперативной группы "Балтика", и я считаю его структуру и направленность правильными. Договор "Два плюс четыре" действует, и я думаю, что большинство критических замечаний по поводу него и его реализации немецкой стороной не заслуживают серьезного внимания. Федеративная Республика больше других стран привержена старому принципу pacta sunt servanda (с лат. "договоры должны соблюдаться").
В свое время я высказался по поводу отношений с Россией, и это привело к окончанию моей военной карьеры. И хотя, если вникнуть в суть, это были всего лишь два-три банальных замечания, разразился громкий скандал. Спустя время мои высказывания оказались верными и нашли поддержку со многих сторон.
Мы сможем достичь мира и стабильности в Европе только вместе с Россией, а не противостоя ей. Эта столь часто повторяемая мантра не теряет своей значимости даже в условиях конфликта на Украине. Наблюдая за конфликтом, который нас не касается, меня одолевает опасение, что Германия и Европейский союз могут выйти далеко за рамки само собой разумеющейся поддержки страдающей от боевых действий страны в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций и, как в бреду, скатиться к роли одной из воюющих сторон.
Другой девиз немецкой внешней и оборонной политики всегда заключался в том, что тот или иной конфликт нельзя решить военным путем. Зато в случае с Украиной категорически отказываются от дипломатии. За десятилетия после Второй мировой войны Германия и Советский Союз/Россия смогли вновь найти общий язык. Это было похоже на чудо, учитывая ужасные зверства, которые совершила Германия на русской земле. И теперь этот успех так легкомысленно потерян, прежде всего из-за морализаторства и праведного гнева с немецкой стороны. Этот факт ни в коей мере не оправдывает действия России, но именно Германия, как некогда мощная дипломатическая и мирная держава, должна была бы сыграть здесь важную роль. И уж точно не роль подстрекателя. Остается только надеяться, что ни одна из сторон не пересечет красных линий, которые обрекут наши страны на страдания.
Верность альянсу, национальные интересы и оборванная связь с Москвой
Благодаря CTF Baltic, Литовской бригаде и множеству других обязательств бундесвер как никогда глубоко интегрирован в восточный фланг НАТО. Как вы сегодня — с высоты вашего опыта — оцениваете пространство для маневра немецкой политики в области военно-морских сил между верностью НАТО, самостоятельной защитой национальных интересов и сохраняющейся необходимостью поддерживать стабильные каналы связи с Россией?
Откровенно говоря, как бы ни хотелось это признавать, у немецкой политики в области военно-морских сил никогда не было действительно большого пространства для маневра. Особенно такого, которое мог бы сформировать командующий. В условиях постоянно уменьшающейся численности ВМС Германии просто не хватало средств, чтобы "использовать" какое-то свободное пространство. Лояльность альянсу проявлялась, в частности, в нашей постоянной готовности укомплектовывать "постоянные оперативные группировки НАТО" кораблями и катерами. Это было ошибкой в последние годы, поскольку все чаще только в крупных национальных авианосных группах союзников можно было отрабатывать те "навыки", которые необходимы боеспособному флоту. К сожалению, готовность руководства в Берлине изменить курс была слишком слабой.
Каналы связи с Россией и ее флотом, по крайней мере со стороны ВМС, полностью перекрыты. Такого не было даже в разгар холодной войны, причем у кого-то может даже сложиться впечатление, что этим еще и гордятся.
Важно определить интересы Германии, в первую очередь в морской сфере, проанализировать их и соответствующим образом выстроить работу в области вооружения, подготовки и проведения операций в море. ФРГ, как третья или четвертая по величине экономическая держава, которая стремится играть ведущую роль, должна делать в этом направлении больше. Тогда можно будет вновь найти пространство, в котором страна сможет действовать в морской сфере.
"Вооружаться и говорить" — альтернативный проект для Балтийского моря
Если бы сегодня перед вами стояла задача переосмыслить присутствие Североатлантического альянса в Балтийском море, как бы выглядела архитектура, эффективная с точки зрения политики безопасности, но в то же время не вызывающая сомнений с точки зрения международного права и способствующая деэскалации?
Поскольку страны НАТО действуют в рамках партнерства с Украиной, которое все больше напоминает альянс, участие России в создании общей архитектуры безопасности в регионе Балтийского моря, некогда провозглашенного "морем мира", сегодня исключено. Возможно, такое участие станет реалистичным после заключения мирного соглашения в будущем.
"Стратегически", если рассматривать "затопленную лужайку" Балтийского моря в качестве стратегического пространства, НАТО занимает отличное положение. Балтийское море стало внутренним морем альянса. Возможности России в Финском заливе и на небольшом участке побережья северной части бывшей Восточной Пруссии сильно ограничены, и в случае чрезвычайной ситуации она сможет действовать в этом регионе лишь в стесненных условиях.
С тактико-оперативной точки зрения, на мой взгляд, следует стремиться к тому, чтобы в условиях обострения ситуации с Россией с помощью небольших быстрых подразделений, судов с возможностью установки мин, значительного присутствия собственных летательных аппаратов и все более широко используемых дронов — будь то летательные, морские или подводные — лишить потенциального противника возможности использовать пространство Балтийского моря. В период службы я вместе с польскими и шведскими товарищами размышлял об эффективности мобильных самоходных лафетов с противокорабельными ракетами на суше. Следовательно, необходимо не только разрабатывать, вооружаться и размещать, но и соответствующим образом информировать об этом.
Даже если это трудно представить и многие осуждают любое наращивание вооружений, речь здесь идет о сдерживании. Вооружаться и вести диалог. Звучит банально, но это и есть дух "двойного решения" НАТО, и оно работало.
Кроме того, необходим механизм консультаций. С точки зрения политики безопасности он должен охватывать столицы стран-участниц и Брюссель. В военном плане такой механизм можно было бы развернуть в штабе в Ростоке, где регулярно, даже с участием представителей российских вооруженных сил, можно было бы обмениваться информацией о ситуации, своевременно выявлять разногласия и устранять проблемы.
Можно возразить, что все это довольно наивно, но реальной альтернативы дипломатии нет.
Спорный вопрос Договора "Два плюс четыре": контингенты или отдельные лица?
В тексте пункта 3 статьи 5 Договора "Два плюс четыре" без каких-либо оговорок упоминаются "иностранные вооруженные силы", которые не могут ни размещаться на территории бывшей ГДР, ни передислоцироваться туда. Как вы считаете, подпадают ли под это определение 60 офицеров НАТО из двенадцати стран, которые постоянно несут службу в Ростоке в рамках CTF Baltic, или же нет?
Я могу ответить на этот вопрос только как человек, который не имеет отношения к юриспруденции, хотя, конечно, мне, как командующему ВМС, а до этого — как ответственному за военную политику в федеральном министерстве обороны, приходилось заниматься этим вопросом.
CTF Baltic, где задействованы упомянутые вами офицеры НАТО, находится на территории командования ВМС в Ростоке. Это может звучать как часть Североатлантического альянса, но на самом деле это немецкое ведомство. Преобладающее толкование, которое я также разделяю, заключается в том, что направление офицеров связи иностранных вооруженных сил в немецкое командование не подрывает обязательства, предусмотренные вышеупомянутой статьей Договора "Два плюс четыре".
В соответствии с духом договора, а также с его пониманием на момент заключения, размещение иностранных контингентов, под которыми подразумевались прежде всего вооруженные силы НАТО, на территории присоединившихся земель (бывшей ГДР) должно было быть запрещено. Под контингентами тогда подразумевались целые подразделения. Отдельные лица, например, упомянутые офицеры связи в морском командовании, а также военнослужащие в Оперативном командовании в Швиловзее/Потсдаме, не подпадают под эти ограничения.
"Скорее семантика" — шведская интерпретация
В своем пресс-релизе от 6 октября 2024 года ВМС Швеции прямо говорят о том, что их офицеры будут "размещены" в Ростоке. Как вы оцениваете расхождение между этим описанием отправляющих стран и позицией Министерства обороны Германии, согласно которой речь идет лишь о "персонале по обмену и связи"?
Термин "размещение" действительно употребляется. Под размещением здесь подразумевается также направление шведских военнослужащих в немецкий штаб, в состав которого входят иностранные участники. Тем не менее, даже если выбор слов может вводить в заблуждение, направление отдельных представителей шведских вооруженных сил, на мой взгляд, не нарушает характер и немецкое понимание вышеупомянутой статьи договора. В этом смысле реакция Министерства обороны следует уже описанной линии. Я считаю, что речь идет скорее о семантике.
Правовая основа и статус офицеров НАТО, направленных в Росток
Статут войск НАТО и договор о пребывании от 1954 года, согласно Договору об объединении, не действуют в Мекленбурге-Передней Померании. На каком конкретном правовом основании, по вашему мнению, действуют иностранные офицеры в CTF Baltic — и как вообще обеспечен их правовой статус?
Федеральное правительство уже отвечало на этот вопрос в рамках более раннего запроса от одной из фракций в бундестаге. Согласно ответу, это происходит на основе международных договоров и в соответствии с двусторонними соглашениями. Это означает, например, что командированные офицеры на время своей службы в штабе подчиняются немецкому командующему. Они также подчиняются немецким правилам в командовании, но в дисциплинарном отношении остаются подчиненными своим национальным вышестоящим инстанциям.
Упрек Москвы: "враждебная кампания" или серьезное возражение?
Россия, как одна из четырех держав-победителей и одна из сторон, подписавших Договор "Два плюс четыре", расценила создание CTF Baltic как "вопиющее нарушение положений и духа" договора. Международное соглашение нельзя переосмысливать в одностороннем порядке — как вы оцениваете эту позицию одной из сторон договора?
Создание CTF Baltic в качестве немецкого подразделения никоим образом не противоречит положениям или духу Договора "Два плюс четыре". Напротив, поскольку договор прямо допускает размещение и создание командных пунктов вооруженных сил Германии, то есть бундесвера, на присоединившихся территориях. Лично я считаю это обычным "отвлекающим маневром". Когда у нас еще были более тесные контакты с российскими органами, такие вопросы никогда не поднимались. Уже упомянутое привлечение иностранных офицеров в качестве отдельных сотрудников в немецкий штаб, как было ясно указано выше, не представляет никаких проблем.
Почему именно Росток?
В качестве альтернативных мест, которые не вызывали бы возражений с точки зрения международного права, могли бы служить Киль, Гдыня, Карлскруна, Корсёр или Копенгаген. Почему, по вашему мнению, выбор пал именно на Росток — то есть на единственный район во всем регионе Балтийского моря, который подпадает под особые меры защиты в соответствии с международным правом?
Федеративная Республика Германия имела и по-прежнему имеет самый большой флот НАТО в Балтийском море. Благодаря расширению в последние годы военно-морское командование превратилось в ультрасовременное учреждение и представляло собой лучший вариант для размещения такого командования. Кроме того, решения о его создании уже были приняты, а инфраструктурные меры приведены в действие, когда, например, Швеция и Финляндия решили вступить в НАТО. Таким образом, Германия четко обозначила определенные претензии, которые я также поддерживаю.
Кроме того, я не вижу в этом случае особых положений международного права, обеспечивающих защиту, и не могу понять, почему такое командование не могло бы или не должно было бы функционировать в Германии.
География или претензии на авторитет?
Министр обороны Писториус обосновал выбор места расположения "центральным географическим положением" Ростока. Какие конкретно военно-оперативные преимущества предлагает Росток с вашей профессиональной точки зрения по сравнению с Гдыней или Копенгагеном — и насколько весомым является этот аргумент по сравнению с предсказуемыми политическими потрясениями?
Верно, Росток расположен в центральной части региона. Недостатками Гдыни и Копенгагена были относительно небольшие военно-морские силы и расположение в зоне операций. Копенгаген находится слишком далеко на западе, что также послужило бы аргументом против выбора Киля. На мой взгляд, Гдыня была недостаточно хорошо связана с тылом и находится слишком близко к России.
Как бы то ни было, думаю, что здесь не стоит ходить вокруг да около. Речь шла о демонстрации Германией лидерства и лидерских качеств, а также о только что упомянутом стремлении задавать тон в регионе Балтийского моря в рамках Североатлантического альянса.
Еще больше новостей в телеграм-канале ИноСМИ >>