Человек, которому надоела авторучка
Ласло Йожеф Биро — тогда ещё Швейгер — родился 29 сентября 1899 года в Будапеште, в еврейской семье. Отец, Мозеш Матьяш, работал дантистом и в 1905 году сменил фамилию на венгерскую: не из любви к мадьярскому национализму, а из соображений ассимиляции — с фамилией Швейгер сложнее вести приём. Сын пошёл совсем по другой стезе. Он пробовал медицину, потом увлёкся гипнозом и бросил университет, успев поработать и гипнотизёром, и страховым агентом, и автогонщиком, и художником, и скульптором. Кто-то из биографов приписывает ему работу водителем грузовика и занятия графологией. Что из этого правда, сегодня проверить почти невозможно — Биро и сам не стеснялся приукрашивать биографию.
К началу 1930-х годов он осел в журналистике: редактировал культурный журнал в Будапеште. И каждый день сталкивался с одним и тем же бытовым раздражением. Авторучка — стандартная Pelikan немецкого производства — подтекала, оставляла кляксы, пачкала пальцы и рукава. Чернила сохли медленно; проведёшь ладонью по написанному — полстраницы размазано. Биро заметил, что типографская краска, которой печатают газеты, ведёт себя иначе: сохнет почти мгновенно и не смазывается. Но при попытке заправить её в авторучку ничего не вышло — краска была слишком густой и намертво забивала перо.
Примерно в 1930 году Биро наблюдал за детьми, игравшими с мраморными шариками в луже. Шарик, прокатившись по воде, оставлял за собой влажную дорожку на сухом асфальте. Мысль была простой: что если наконечник ручки сделать не пером, а вращающимся металлическим шариком? Шарик подхватывает густую пасту из резервуара и переносит её на бумагу. Принцип напоминает роликовый дезодорант — только чернильный.
Сама по себе идея не была новой. Американец Джон Джейкоб Лауд, выпускник Гарварда, юрист и по совместительству кожевник из Уэймута, Массачусетс, ещё 30 октября 1888 года получил патент US № 392 046 на шариковую ручку для маркировки кожи, дерева и грубой обёрточной бумаги. Его устройство представляло собой вращающийся стальной шарик в гнезде. Для выделанной кожи оно подходило, для письма на обычной бумаге — нет: слишком грубое. Патент Лауда не имел коммерческого продолжения и благополучно истёк. Сам Лауд, кассир банка Union National Bank в Уэймуте, помимо ручки запатентовал ещё игрушечную пушку и «пушечку для хлопушек». Его имя исчезло бы из истории полностью — если бы через полвека шариковый принцип не переизобрели заново.
Брат-дантист и правильная паста
Ласло обратился к младшему брату Дьёрдю — тот, как и отец, был дантистом, но разбирался в химии куда глубже среднестатистического зубного врача. Задача, которую поставил Ласло, была нетривиальной: создать чернила, достаточно жидкие, чтобы поступать из резервуара к шарику, и достаточно густые, чтобы не растекаться по бумаге и не сохнуть внутри механизма. Годы экспериментов — смеси на основе масла, вариации вязкости, пробы с красителями — привели к формуле, напоминавшей типографскую краску, но адаптированной для микродозирования через шариковый узел.
В 1931 году братья представили первый рабочий прототип — «Go-Pen» — на Будапештской международной ярмарке. Это была не сенсация, а скорее демонстрация занятной безделушки. Потребовалось ещё семь лет доработок, чтобы 15 июня 1938 года Ласло подал британский патент (GB 498 997), а затем и французский. Но запустить производство в Венгрии он уже не мог.
Венгрия конца 1930-х — государство Миклоша Хорти, союзное нацистской Германии. С 1938 года один за другим принимаются антиеврейские законы. 31 декабря 1938 года, в последний день перед вступлением в силу запрета на вывоз патентов за границу, Ласло Биро с семьёй покинул Венгрию. Сначала — в Париж. В 1940 году, с приходом немецких войск во Францию, — дальше. Сыграла случайная встреча несколькими годами ранее: на пляжном курорте в Югославии Биро познакомился с президентом Аргентины Агустином Педро Хусто. Президент, увидев необычную ручку, предложил наладить её производство в Аргентине и оставил приглашение. Теперь это приглашение превратилось в спасательный круг.
«Бироме» и королевские ВВС
В 1941 году братья Биро вместе с другом — Хуаном Хорхе Мейне — обосновались в Буэнос-Айресе. Втроём основали компанию «Biro Pens of Argentina». Название для ручки составили из первых слогов фамилий: Biro + Meyne = Birome. В Аргентине шариковые ручки до сих пор называют «бироме».
17 июня 1943 года Ласло и Дьёрдь подали новый патент — уже в Аргентине, а затем и в США (US 2 390 636). В отличие от более поздней версии Рейнольдса, ручка Биро работала на капиллярном эффекте: чернила поступали к шарику за счёт поверхностного натяжения, а не под действием силы тяжести. Это требовало более густой пасты, но позволяло сделать корпус компактным и исключало протекание.
В 1943 году ручкой заинтересовались британские Королевские ВВС. Связующим звеном выступил Генри Мартин — английский бухгалтер, оказавшийся в Аргентине. Он отправил три прототипа в британское военное министерство. Три месяца они пролежали в ящике стола, пока Мартин, потеряв терпение, не обратился к представителям ВВС США. Американцы согласились производить ручку. Тогда Мартин вылетел в Лондон и добился встречи с чиновниками Министерства снабжения и авиационного производства.
Причина интереса военных была сугубо практической. На большой высоте, в негерметичных кабинах бомбардировщиков и истребителей, перепады давления выжимали чернила из авторучек наружу — пилоты и штурманы оставались без рабочего инструмента посреди боевого вылета. Шариковая ручка Биро не текла на высоте. Авиаконструктор Фредерик Джордж Майлз, глава Miles Aircraft Ltd., предложил производить ручки на своём заводе. После бюрократических проволочек министерство труда разрешило выделить для сборки семнадцать работниц без квалификации. Так на авиационном заводе в Беркшире начался выпуск ручек Eterpen — под этим названием они поступали в RAF. Общий заказ превысил 30 000 штук.
Чикагский торговец, который всё перевернул
Милтон Рейнольдс, урождённый Милтон Райнсберг, родился в 1892 году в Альберт-Ли, штат Миннесота. Фамилию он сменил по соображениям бизнеса: крупные американские ритейлеры, как он полагал, неохотно покупали у евреев. Это был человек многих предприятий и не меньшего числа провалов. До войны он пытался скупить рынок подержанных автомобильных шин — потерял деньги; вложился в производство сборных домов — снова мимо. Относительно постоянный доход приносила только компания Reynolds Printasign, выпускавшая оборудование для магазинных вывесок и рекламных плакатов. Именно она и привела его к ручке.
В июне 1945 года Рейнольдс приехал в Буэнос-Айрес по делам, связанным с продажей печатного оборудования. В универмаге ему показали «бироме». Рейнольдс мгновенно оценил коммерческий потенциал — война только что закончилась, американцы были готовы покупать. Он приобрёл несколько образцов и вернулся в Чикаго.
К тому моменту американские права на ручку Биро уже приобрёл консорциум Eversharp и Eberhard Faber — за полмиллиона долларов (около 7,2 миллиона в пересчёте на 2020 год). Но Рейнольдса это не смутило. Он нанял инженера Уильяма Хюрнергардта и механика Титуса Хаффу, и за четыре месяца они создали альтернативную конструкцию. Вместо капиллярной подачи — гравитационная: чернила стекали к шарику просто под действием силы тяжести. Это потребовало более жидких чернил — а значит, протечек — и более объёмного корпуса. Но патент Биро конструкция не нарушала.
В качестве шариков использовались металлические сферы от списанных бомбовых прицелов военного времени; корпус вытачивали из авиационного алюминия. Производство развернули в переоборудованном крытом теннисном корте в Чикаго. Маркетинговый слоган обещал: «Пишет под водой!» — что было почти правдой, поскольку ручка действительно писала на мокрой бумаге. Практического смысла в этом было ноль, но слоган запомнили на десятилетия.
29 октября 1945 года ручка Reynolds Rocket поступила в продажу в универмаге Gimbels на 32-й улице в Нью-Йорке. Цена — 12 долларов 50 центов (примерно 224 доллара в пересчёте на 2025 год). Универмаг заказал 50 000 штук. В первый день, по разным данным, собралось около пяти тысяч покупателей. Для сдерживания толпы направили примерно пятьдесят сотрудников полиции Нью-Йорка. За первый день продали около восьми тысяч ручек — выручка составила 100 000 долларов. За первую неделю — 30 000. За полгода, по данным журнала Time, Gimbels заработал на ручках Рейнольдса около 5,6 миллиона долларов. Сам Рейнольдс произвёл восемь миллионов ручек за первые шесть недель.
Война патентов, потоп из клякс
Eversharp и Eberhard Faber, купившие права у компании Биро Eterpen S.A., оказались в положении догоняющих. Их ручка Eversharp CA — «Capillary Action» — вышла позже, стоила столько же и была конструктивно ближе к оригиналу. Но торопливость дорого обошлась.
Стороны обменялись исками. Eversharp обвинил Рейнольдса в нарушении патентных прав. Рейнольдс подал встречный иск о незаконном ограничении торговли. Тяжба кончилась ничем: выяснилось, что патент Лауда 1888 года, описывавший тот же принцип, давно перешёл в общественное достояние, а значит, исключительных прав на шариковый механизм не было ни у кого. Судебные издержки лишь ускорили финансовый крах Eversharp.
Главная проблема крылась в качестве. Ручка Рейнольдса подтекала, пропускала, а иногда просто отказывалась писать. К апрелю 1946 года из ста тысяч проданных экземпляров шесть тысяч вернули как бракованные. Eversharp CA была немногим лучше: почти вся годовая продукция пошла на возвраты по гарантии. Другие производители — Sheaffer со своей моделью Stratowriter — тоже вошли на рынок, но доверие потребителей было подорвано.
К 1948 году ажиотаж схлынул. Цена упала с 12,50 до менее чем 50 центов за штуку. Компания Рейнольдса начала сворачиваться. Сам Рейнольдс, впрочем, не пропал: он продал компанию по частям — европейские права ушли французам (и бренд Reynolds во Франции жив до сих пор), американский корпоративный чартер был продан правительству США и, по некоторым сведениям, использовался для тайных платежей иностранным режимам под вывеской Reynolds Construction Company. Остаток жизни Рейнольдс посвятил авиации: купил списанный бомбардировщик Douglas A-26 Invader, снял с него броню и переделал в гражданский самолёт. Спонсировал рекордный кругосветный перелёт. Был среди первых инвесторов компании Syntex, разработавшей оральный контрацептив. Умер в 1976 году. Eversharp ликвидировала ручечный бизнес к 1957-му и продала его компании Parker.
Французский барон и сто миллиардов
Настоящий перелом случился в руках человека, который не торопился. Марсель Бик — барон, но баронства он стеснялся и букву «h» из фамилии убрал по совету рекламного агента: Bic короче, легче запоминается, годится для любого языка. В 1945 году вместе с партнёром Эдуаром Бюффаром он основал в парижском пригороде Клиши компанию Société PPA (Porte-plume, Porte-mines et Accessoires — ручки, механические карандаши и аксессуары).
Бик приобрёл лицензию на патент Биро и потратил два года не на маркетинговую гонку, а на инженерную доводку. Он заказал швейцарское оборудование, способное обрабатывать металл с точностью до 0,01 миллиметра. Шарик диаметром один миллиметр из нержавеющей стали (впоследствии, с 1961 года — из карбида вольфрама, ещё более твёрдый) вращался в латунном гнезде. Чернильная паста была доработана — не текла и не засыхала. Шестигранный корпус из прозрачного полистирола имитировал карандаш, давал три точки опоры для пальцев и позволял видеть уровень чернил. Маленькое отверстие в корпусе выравнивало давление внутри и снаружи. С 1991 года в колпачке тоже появилось отверстие — на случай, если колпачок случайно вдохнут.
Bic Cristal вышел в декабре 1950 года. К концу десятилетия Bic контролировал 70 процентов европейского рынка. В 1959 году ручка пришла в США с ценой в 29 центов и слоганом «пишет с первого раза, каждый раз». В 1965-м Министерство образования Франции официально разрешило использование Bic Cristal в школах. Сегодня дизайн Cristal находится в постоянной экспозиции нью-йоркского Музея современного искусства. В сентябре 2006 года была продана стомиллиардная ручка. Ежедневно в мире продаётся около 14 миллионов Bic Cristal.
Железо, которое изменило почерк
Шариковая ручка не просто вытеснила перьевую — она физически изменила то, как люди пишут. Густая паста требует большего нажима на бумагу, чем жидкие чернила авторучки. Перьевая ручка «хочет» соединять буквы в непрерывную линию — достаточно лёгкого касания. Шариковую нужно «убеждать»: нажим сильнее, мышцы кисти напряжены иначе, слитное письмо даётся труднее. Американские педагоги уже в 1960-е годы замечали, что дети, выросшие на шариковых ручках, пишут иначе — более отрывисто, с меньшей плавностью. Некоторые специалисты связывают упадок каллиграфического курсива именно с распространением дешёвых шариковых ручек.
Но у медали была и другая сторона. Шариковая ручка демократизировала письменность так, как ни одно изобретение со времён книгопечатания. Она не требовала ухода: не надо заправлять чернильницу, не надо промакивать написанное, не надо бояться опрокинуть пузырёк. Она работала в самолёте и в окопе, на жаре и на холоде, вниз головой и в невесомости. Она стоила копейки. К середине 1950-х в обороте находилось около миллиарда шариковых ручек по всему миру. К концу XX века перьевые ручки окончательно превратились из повседневного инструмента в нишевый продукт — дорогой аксессуар или предмет коллекционирования.
Имя изобретателя осталось в языке — но не принесло ему богатства. «Биро» называют шариковую ручку в Великобритании, Ирландии, Австралии, Италии. В Аргентине говорят «бироме». В Венгрии первая модель называлась «Go-Pen». В большинстве стран мира торговая марка генерализовалась — стала именем нарицательным для целого класса предметов, как «ксерокс» или «памперс».
Кто остался в прибыли
Ласло Биро не разбогател на своём изобретении. Права он продавал частями — то Eversharp, то Bic, то другим покупателям, — чтобы прокормить семью и вывезти близких из охваченной войной Европы. Позже он говорил, что с чуть большей деловой хваткой мог бы составить на биро огромное состояние, но зла не держит: биро стал самым популярным пишущим инструментом в мире, обогнал карандаш и перьевую ручку, а это и есть главное. Так это или не так — проверить невозможно, но факт остаётся фактом: изобретатель, проведший тысячи экспериментов ради идеальной пасты и идеального зазора между шариком и гнездом, умер 24 октября 1985 года в Буэнос-Айресе, не владея ни одной акцией завода, на котором когда-то всё начиналось.
Биро не был автором одной случайной идеи: всего он зарегистрировал 32 патента — среди них проекты автоматической коробки передач, электрического транспорта, дозатора духов и стиральной машины. Но в историю вошёл благодаря одному-единственному — тому, с которым мы все имеем дело ежедневно. С 29 сентября, дня его рождения, в Аргентине отмечают День изобретателя.
Милтон Рейнольдс, выигравший гонку на американском рынке, в конечном счёте извлёк из ручки меньше, чем мог бы. Он вышел из бизнеса до того, как рынок рухнул окончательно, и переключился на другие авантюры. Бренд Reynolds пережил его: во Франции компания до сих пор производит ручки — включая недорогие перьевые, которыми французские школьники учатся писать, — а в Индии Reynolds остаётся одним из самых узнаваемых канцелярских брендов, теперь в составе корпорации Newell Brands.
Марсель Бик — единственный, кто действительно разбогател. Он не изобретал принцип и не ломился первым на прилавок. Он дождался, пока конкуренты сожгут себя на поспешных запусках и судебных издержках, а затем предложил рынку товар, который просто работал. И сделал его таким дешёвым, что покупка новой ручки стала дешевле поиска заправки для старой. Философия одноразовости — купил, исписал, выбросил — распространилась с ручек на бритвы и зажигалки. Состояние Bic на этом стоит до сих пор.