Задумывались ли вы когда-нибудь, какого цвета или формы голос вашего любимого исполнителя? У людей с синестезией — особенностью восприятия, когда звуки физически вызывают зрительные или пространственные образы, — музыка превращается в настоящее кино.
Мне долго было не по себе от мысли, как я в прошлой статье сравнивала голоса Л. Агутина и Д. Билана, не в пользу Агутина, исходя из моей врождённой синестезии.
Я бесконечно уважаю Леонида Агутина как певца, исполнителя и, в первую очередь, как гениального композитора. Он создал свой уникальный, фирменный «латиноамериканский стиль» — умную, ритмически сложную музыку. Тут мозг совершенно неожиданно из памяти достала два трека Л. Агутина, которые были у меня в плейлесте, ещё в юности: "Танцевали пары" и "Если ты когда-нибудь меня простишь" в дуете с А. Варум. Поставила первый трек, и вот какую картину нарисовал мой мозг:
Леонид Агутин: Стиль «Нуар» и заземленный ритм
Его трек «Танцевали пары» строит в моей голове строгое, ночное и кинематографичное пространство в стиле нуар (где всё построено на игре света, глубоких теней и атмосфере тайны).
Акт I. Запыленный хаос.
Перед глазами — абсолютно темная сцена, выхваченная лишь несколькими прожекторами. Сквозь глубокие тени пробиваются широкие темно-зеленые листья тропических деревьев или пальм. Это старый, забытый бар. Запыленный рояль, уставшие музыканты, несколько бокалов на барной стойке. Появляется Главный герой в элегантном чёрном костюме — это Мастер, Композитор. По щелчку он включает свет, выравнивает прожектора на сцене, одевает на голову высокий цилиндр, встает за стойку микрофона и начинает свой рассказ.
Акт II. Рождение ритма.
Под первые аккорды на сцену выходят пары. Сначала они двигаются медленно, несинхронно, подчеркнуто непрофессионально — музыка только нащупывает свою форму. На танцорах идеальные, строгие черные костюмы по фигуре, никакой пошлой эстрадной яркости. У девушек — небольшие оборки и шлейфы на юбках. Эти оборки физически визуализируют саму музыку: они двигаются в такт, делая жесткий латиноамериканский ритм мягким, женственным и текучим, за котором хочется следовать.
Финал. Слияние.
Музыка нарастает, обретает фирменную плотность Агутина. Пар на сцене становиться все больше и больше . Танцоры подхватывают узор, движения становятся безупречно синхронными, четкими, профессиональными, как на чемпионате по латиноамериканским танцам. Композитор управляет ими взмахами рук, но в кульминации происходит метаморфоза: танцоры захватывают самого исполнителя. Всё подчиняется единому ритму, люди сливаются в общий живой организм, а на самых высоких нотах музыка обрывается. Все замирают в эффектной стойке. Стоп-кадр. Фотография в стиле старых кабаре.
Личный эксперимент.
Если Агутин для меня — режиссер пространства, то голос Димы Билана включает во мне мгновенный, острый физический «щелчок». Ради эксперимента я включила ещё один трек из моей юности, на этот раз Дима Билан и его композиция "Стань для меня"
Здесь его вокал улетает на высокие ноты, и моя синестезия реагирует на песню «Стань для меня» совершенно иначе. Земной черный нуар исчезает. Включается абсолютный, летящий белый авангард:
Дима Билан: Белый балетный авангард и полет
Акт I. Прощание с юностью. Пространство сцены становится безграничным и белоснежным. Всё начинается с сольного балетного номера мужчины. Красивый взмах руки в самом начале. Кажется, прямо перед выходом на сцену он попрощался со своей любимой или со своей юностью — он пришел в глубокое, зрелое состояние.
Акт II. Воздушный полет.
Затем он уступает место балетной паре, красиво присаживаясь на сцену с края, внимательно наблюдая за их танцем. Здесь всё по классике: утонченные движения, поддержки, ходьба на пальцах (пуантах). Но сам танец — невероятно летящий. Танцоры используют футы, прыжки, кружения и мощные выбросы партнерши, как в фигурном катании. Все герои одеты в абсолютно белое: белые колготки, летящие рубашки, юбки. Ткани легкие, парящие, они буквально взлетают вслед за высокими нотами Билана.
Финал. Смелый излом.
Мелодия усложняется, и классический дуэт перерастает в танец на троих, в балетное трио. И здесь поддержки, вращения, сценическая площадка задействована по максимуму...Но в самый кульминационный момент героиня оставляет их. На сцене остаются только двое мужчин. Но это не триумф — это финал драмы. Танец на троих превращается в чувственный, глубокий и сложный дуэт двух мужчин — символ не определившихся с юности людей, их внутреннего поиска и обнаженной души, которые в подавленном состоянии по очереди уходят со сцене, оставляя за собой пустоту. Зритель физически чувствует: это была не вспышка новой жизни, а тот самый редкий шанс, та самая удача, которую они держали в руках, но так и не смогли удержать. Музыка стихает. Сцена пуста.
Два полюса одной головы
Для меня этот контраст — лучшее доказательство того, как по-разному наш мозг обрабатывает творчество. Там, где Агутин дает плотный латиноамериканский каркас, мозг рисует графичный, сдержанный черный нуар-бар. А там, где Билан взлетает вокально, мозг отзывается воздушным, парящим белым балетом с неожиданным и очень смелым драматическим финалом.
Музыка — это не просто звук. Это геометрия, цвет и свет, которые авторы включают внутри нас, даже не подозревая об этом.
А как вы воспринимаете музыку? Бывают ли у вас четкие визуальные сюжеты от песен, или вы воспринимаете треки исключительно как звуковую дорожку? Какая атмосфера вам ближе — черный нуар или белый балет? Поделитесь в комментариях!
#агутин
#Билан
#Музыка
#танцы
#балет
#синестезия
#психология
#мозг
#станьдляменя
#танцевалипары