Город Полярный (бывший Александровск) – основан в 1899 году. Почти 20 лет, начиная с 1933 года, Полярный – главная база Северного флота. В 1950-1960 годы, в течение которых, в основном, и происходят события этой группы мини-рассказов, в Полярном базировались подводные лодки и надводные корабли ОВРа. В состав дивизии ОВРа входил и дивизион сторожевых катеров, ошвартованных у старой плавбазы в крохотной бухте Тихая, в обширной Екатерининской гавани, укрытой высокими скалами от ветров всех направлений.
Дивизион сторожевых катеров состоял из двух звеньев по шесть единиц, всего 12 вымпелов. Сторожевые катера 199 проекта строились в Ленинграде на 5 судостроительном заводе на основе деревянного корпуса торпедного катера проекта 183. Вместо торпедных аппаратов на катере установили противолодочное вооружение – бомбомёты, стеллажи для глубинных бомб и гидроакустическую станцию «Тамир – 11». Основное назначение сторожевого катера этого проекта – борьба с подводными лодками противника.
Бортовой номер.
В губе Сайда, в конце 60-х годов, базировалась бригада консервации эскадренных миноносцев. Как и во всякой части, в задачу которой входит сохранность вооружения, личного состава там было немного, повседневная жизнь состояла из осмотров и мелких ремонтов систем обогрева, замены силикагеля, и скуки.
Командование бригады решило для улучшения питания соорудить на берегу свинарник. Благо отходов с камбуза было достаточно.
На второй год существования свинарника командир бригады захотел в общем стаде откормить своего личного поросенка. Такое же желание возникло у начальника политотдела и начальника штаба. Дело было сделано, и в стаде свиней поселились поросята начальников.
Все было бы нормально, но начальство повадилось инспектировать своих личных поросят, и каждый выказывал свое недовольство свинарю. В том числе говорили ему, что в прошлый раз он показывал им не этого поросенка.
После такого разноса матросик-свинарь написал на боку поросят начальников их принадлежность. Было ли это отмщение или просто дурость деревенского простачка - трудно сказать. Вполне вероятно, что матрос, которого приучили в экипаже и в учебном отряде подписывать свое обмундирование, имеющий бирку на койке и на рундуке со своим боевым номером, с номером, нашитым на правом кармане робы, посчитал в порядке вещей нанести позывные на свиней начальников.
Это было бы событием местного значения, но на беду командования бригады в этот день бригаду приехал проверять отдел устройства службы. Пошли они проверять подсобное хозяйство и обнаружили в свинарнике поросят с бортовыми номерами Ком.Б, Нач.ПО, НШ. Шуму и хохоту было на весь флот.
Где тулуп?
В конце 50-х годов окончательно созрело мнение о бесполезности для подводных лодок артиллерийского вооружения. Атаки в надводном положении остались историческими фактами, а подводные лодки стали оправдывать свое название. До этого они были скорее ныряющими кораблями.
В недрах главного штаба ВМФ созрела директива о снятии с подводных лодок артиллерийских установок, и отправлена по флотам, где ее начали выполнять. Выполняли очень охотно. Забот пушки приносили достаточно. Ухода за ними было много - чистка, смазка, хранение боезапаса, обучение прислуги. При всех этих хлопотах комендоры лодок почти не имели опыта стрельбы и, конечно, не могли соревноваться в этом с самым захудалым надводным кораблем. Некоторое увеличение подводной скорости также было в пользу этого решения.
Конец марта в бухте Екатерининской. На одной из лодок приготовились сдавать пушку, для чего отдали фундаментные болты. На днях плавкран должен переставить пушку на баржу и - «прощай оружие».
Впереди два выходных дня, весь экипаж в береговой казарме. Лодку сторожит вахтенный с автоматом и в тулупе, и дежурная служба. Вышло из-за туч солнышко, пригрело и вахтенному стало жарко в тулупе. Вахтенный снял тулуп и повесил его на пушку. Это была привычная вешалка для тулупа. Случилось в это время буксиру пройти по бухте с недозволенной скоростью. По бухте прошла легкая волна и слегка качнула лодку, однако этого хватило, чтобы пушка вместе с тулупом скользнула за борт.
Утром в понедельник командир БЧ порадовался, что без него сдали пушку. Старпом и командир про себя отметили служебное рвение командира БЧ, и жизнь пошла дальше.
В октябре старпом начал инвентаризацию имущества. К зиме нужно обеспечить вахту теплой одеждой, валенками с калошами типа «слон» и т.п. При инвентаризации недосчитались одного тулупа. Начали разбираться, стал старпом посматривать журнал приема и сдачи дежурства и в марте обнаружил день, когда исчез тулуп. Вызвал всех вахтенных того дня и установил истину.
Два джигита
Противолодочные корабли отрабатывают в полигоне атаку подводной лодки. На одном из кораблей работают дуэтом два джигита с Кавказа разной национальности. Один из них командир корабля, а другой – гидроакустик. Выполнили атаку, как положено, потеряли после атаки контакт с лодкой и теперь развернулись, и началась работа по восстановлению контакта. При этом между командиром и акустиком по громкой связи происходит следующий диалог:
Командир: – «Гиде она?»
Акустик: - «Вот она, би.яд, товарыш командыр!»
Две истории.
Авторулевой, как уже случалось с ним ранее, вышел из строя после очередной встряски на волне. Николай Трошнев (командир сторожевого катера) кивнул рулевому: «вали в ахтерпик». Рулевое управление барахлило уже около месяца, и его никак не удавалось наладить. Ладно бы не работало только автоматическое удержание на курсе, так нет, отказывал и электропривод, и приходилось переходить на аварийное управление рулем из ахтерпика. Рулевые привыкли, и Коля даже подозревал, что им так больше нравится. На мостике нужно было смотреть и на картушку, и вперед, и периодически получать ведерко соленой воды в лицо и за шиворот, и ветер с морозом при любом курсе в морду. В ахтерпике ни ветра, ни водных брызг, относительно тепло, командир по телефонии говорит, что делать - и все заботы.
На этот раз дело обстояло несколько иначе. Довольно жестокий шторм застал катера в месте маневренного базирования. От ветра и волны защита там была неважнецкая, и, когда стоянка сделалась совершенно невозможной, было решено идти домой в бухту Тихая.
Как только вылезли из относительного укрытия, так перестали видеть друга - друга. Иногда, когда два катера оказывались на вершинах волн, были видны оголяющиеся винты идущего впереди или столб брызг на том месте, где катер сошел с гребня волны. А рулевой сидел в ахтерпике, и смену вахты произвести было совершенно невозможно без риска потерять человека.
Все имеет конец, и эта ситуация благополучно завершилась швартовкой в родной гавани. Народ побежал на плавказарму отогреваться в душе, сушить промокшее походное обмундирование. Захожу в каюту к Трошневу, а он мне показывает через окно каюты на свой катер, мостик которого затянут брезентом и видно, что там кто-то работает, светит переноска, тень передвигается. Часа через два заходит он ко мне в каюту и со смехом рассказывает, что пришел рулевой и доложил: - « рулевое устройство починено и больше не будет ломаться»
Через некоторое время Николай снова попал в переделку. Во время учебной атаки ПЛ сторожевой катер наскочил на топляк (притопленное плавающее бревно). В результате повредил два винта левого борта и выдрал из днища кронштейны валов. Через отверстия болтов кронштейнов в ахтерпик и топливный отсек начала поступать вода.
Прекратили работу в полигоне, подняли лодку и повели Колю домой. Ковылял он на двух машинах одного борта, и его постоянно уводило с курса влево, а там был северный берег Кильдина. В очередной раз, когда Трошнева потянуло влево, комдив по УКВ выдал: «(позывной катера), туда ходить не надо, там все места заняты».
Доктор айболит.
На дивизион назначили нового врача. Комдив представил нам капитана медицинской службы. Внешние данные у капитана скорее соответствовали данным командира роты почетного караула. Рост около 190, тужурка пошита у хорошего портного, орлиный нос и вообще не докторский вид. В дополнение к этим данным вежливый и приятный разговор.
Видимо заядлые сачки дивизиона решили, что новый док лучше разбирается в строевой подготовке и глубинном бомбометании, чем в медицине и гурьбой бросились к нему на амбулаторный прием. Амбулатория находилась недалеко от камбуза. Перед обедом дежурный по дивизиону прохаживается недалеко от камбуза и наблюдает такую картину.
Перед амбулаторией ожидают приема около восьми матросов. Открывается дверь амбулатории, и нога доктора вышибает под зад из амбулатории первого пациента. Далее следует вежливое: «следующий, пожалуйста!» Следующий матрос заходит, а количество желающих получить освобождение от службы по болезни уменьшается до одного человека.
Жид .
У соседей в дивизионе противолодочных кораблей разгорелся скандал. Один офицер обозвал другого жидом. Обиженный офицер решил рассчитаться с обидчиком через партийную организацию и написал в нее заявление. На берегу, в рабочей комнате при штабе идет разбирательство персонального дела. Обидчик спокойно слушает выступающих коммунистов: есть осуждающие его, есть недоумевающие, но настрой всему сборищу придает замполит. Осудить, заклеймить, и далее в том же духе. Перед принятием решения замполит предлагает обидчику извиниться перед обиженным офицером, дабы смягчить степень укоризны. Офицер встает и просит секретчика принести его личное дело. Далеко ходить не надо, секретная часть рядом и через минуту оно на столе у председателя.
«А теперь, товарищ заместитель командира по политической части, посмотрите пожалуйста мою национальность по личному делу»
Замполит смотрит и читает: «еврей!»
Обидчик: «Да, я еврей и, как видите, этого не скрываю, а он - жид, и почему я так сказал, он хорошо знает!»
Персональное дело сняли с рассмотрения, но осталось неизвестно, за что один еврей может обозвать другого жидом.
Зуб политработника.
Командир сторожевого катера Жора Тетрадзе уселся на сидушку и ждал, когда радиометрист устранит неисправность, и радиолокатор заработает. Больше он не мог сделать ничего. Катер лежал в дрейфе, главные двигатели были остановлены. Зима, темнота, мороз около 20 градусов и совершенный штиль. Неизвестно откуда навалился туман. Парение от воды добавило плотности туману, и Георгий с трудом мог рассмотреть с мостика силуэт носовой пушки. Радиометрист доложил, что неисправность в одном из приборов в агрегатном отсеке и обещал по возможности быстро устранить неисправность.
Как только погас экран выносного индикатора, Жора доложил о неисправности командиру поисково-ударной группы (ПУГ) и застопорил машины. Преследовать лодку в таком тумане с неработающим радиолокатором было невозможно. Три катера ПУГ продолжали поддерживать контакт, периодически атакуя ПЛ, и смещались к норду полигона, а СКА Жоры остался в южной части полигона и дрейфовал, подавая туманные сигналы.
Это была обычная противолодочная учебная задача, и замполит навязал Жоре на выход инструктора политотдела на «проветривание». С самого выхода и до сего момента Жора его не видел и, честно говоря, не скучал по этому поводу. Боевой листок выпускать некому, все заняты, для политинформации тоже время не подходящее. Жора скучал и одновременно отдыхал на мостике, краем уха слушая переговоры по УКВ из динамика на мостике. В основном, это были команды и доклады кораблей его ПУГа о контакте с лодкой, команды на наведение и атаку.
Тем временем инструктор политотдела отоспался, вернее его разбудило отсутствие гула от главных двигателей. Возможно, он решил, что уже «приехали», и по этой причине решил посмотреть, что делается наверху. С заспанной рожей, он вылез на мостик и спросил у Жоры: где мы и что случилось. Жора ему объяснил, что катера преследуют лодку, а у них поломка радиолокатора. Политработник потоптался на мостике, а переговоры на УКВ из динамика продолжаются, и тут он задал Жоре вопрос, который Жору ввел в ступор. «Ты же слышишь их, так почему не идешь на голос?»
Стоит Жора и думает, что ответить, а в это время на мостик поднимается очередная смена, рулевой и сигнальщик, и, как положено, спрашивают у командира разрешение зайти на мостик. Жора, конечно, разрешил. А затем обратился с речью к политработнику. Сказал, что времени на объяснение ему основ физики и радиотехники у него сейчас, к сожалению, нет и, как должен был заметить политработник, на мостик корабля заходят только с разрешения командира, а без разрешения могут зайти только командир дивизиона и командир дивизии. В заключение своей речи он порекомендовал ему спуститься вниз и попросить у помощника корабельный устав. После прочтения этого бестселлера он согласен продолжить беседу на военно-морские темы.
На ближайшее время эта стычка Жоры с руководящей и направляющей силой осталась без последствий, однако, года через два я встретил Жору в Чалм-Пушке на судоремонтном заводе. Он командовал торпедоловом, и стоял в СРЗ в ремонте. Замечу, что в те времена командовать торпедоловами доверяли подготовленным мичманам из сверхсрочников.
Ибрагим, поджигай.
В 1963 или 1964 годах на одном из малых противолодочных кораблей (МПК) в городе Полярном случился зимой пожар в офицерском отсеке. Причиной пожара, как установили перед раздачей слонов, было пристрастие одного из офицеров к изготовлению сувениров. Он разогревал пластмассу над электрической грелкой, и по какой - то причине оставил ее над грелкой в закрытой каюте. Выгорели все каюты и агрегатный отсек. В пламени пожара начали гореть переборки из сплава АМГ. Пожар потушили с большим трудом, а корабль списали на металлолом, благо он выслужил свой срок, и списание его было запланировано в этом же году.
При разборе этого происшествия флагманского механика дивизии ОВРа больше всего заинтересовало, почему стал гореть металл. Флагманским механиком в ту пору в дивизии был Герчиков. Мужчина он был знающий и авторитетный в механической части. Как моряк, он тем более внушал уважение, поскольку вместо одной ноги имел протез. Ноги он, по слухам, лишился еще курсантом, но настоял на своем желании служить на флоте, и ему разрешили службу на кораблях.
Летом этого же года списали точно такой же корабль, и флагмех решил на остатках этого корабля провести показательное учение, при этом воспроизвести, по возможности, обстановку зимнего пожара. По его указанию, на МПК начали тренировать аварийную партию для демонстрации на показательном учении, как надо было действовать при том злополучном пожаре.
В солнечный летний день согласно заранее разосланной телефонограмме на Гаиновском причале и на борту подопытного корабля собрались в указанное время почти все командиры кораблей дивизии со своими механиками. Герчиков рассказал им какие ошибки были допущены при тушении зимнего пожара, и предложил посмотреть, как нужно было действовать в той обстановке, которую они сейчас смоделируют. По его команде, на корабль было подано электропитание и пожар начал набирать силу. Однако по прошествии примерно 10 минут он сам собой прекратился. Он приказал бросить в отсек бутылку с соляркой. Немного дыма и опять запланированного пожара не получается. С соседнего корабля притащили сигнальные ракеты и выстрелили их в отсек. Результат был аналогичный: корабль не хотел гореть, пожар затухал сам собой через 15-20 минут. Пока шло это представление, вся собранная публика упражнялась в остроумии и даче советов, и через два часа флагмех признал свое поражение, отпустив всех по кораблям.
Иду на Вы.
Наш дивизионный механик, капитан-лейтенант Моносов, ранее служил командиром БЧ-5 на десантном корабле. Корабль базировался в губе Пала, что у Полярного.
Однажды летом, когда из всех офицеров корабля на борту остался один механик, на корабль позвонил оперативный флота и приказал к определенному времени кораблю быть в Североморске. Моносов попытался ему объяснить, что он механик и больше на корабле офицеров нет, но ОД объяснил ему, что механики тоже офицеры ВМФ и обещал ведро неприятностей, если корабль в срок не будет в Североморске.
Пошел Моносов в штурманскую рубку, с тоской посмотрел на полку с лоциями и пособиями по навигации и созвал синклит из рулевых и сигнальщиков с вопросом: «как доковылять до Североморска?»
Погода была хорошая, лето, солнце светило, видимость прекрасная и они снялись со швартовых. Правда, при отходе снесли пару леерных стоек у соседа - гидрографа и помяли ему фальшборт, за что Моносов искренне извинился в мегафон перед вахтенным с гидрографа и клятвенно обещал устранить повреждения после возвращения.
Из губы Пала вышли без приключений, а в Кольском заливе начались загадки. Нужно было рассчитать компасный курс, однако те скудные сведения по навигации, которые были даны Моносову в училище, давно испарились. Рулевые вынесли на мостик карту Кольского залива и вместе с сигнальщиками весь синклит начал гадать, как и куда идти, и не загубить корабль. Северное колено прошли, ориентируясь по приметным местам береговой линии и в кильватер за рыбаком. Однако траулер зашел в губу Тюва и дальше, в Североморск, проводника не оказалось.
На входе в среднее колено Кольского залива есть остров Сальный, в районе которого установлено одностороннее движение. Корабли, идущие с моря, оставляют остров Сальный слева. Так же поступают корабли выходящие в море. На подходе к среднему колену Моносов заметил, что встречных судов нет, и порадовался этому. А дело было в том, что в море собирался выходить крейсер, и движение по заливу было временно закрыто. Подойдя к Сальному, он прикинул, что по левому проходу путь до Североморска короче и вошел в него. В это время к острову Сальному со стороны Североморска подходил крейсер. Командир крейсера, увидев десантный корабль у себя на курсе, решил не связываться с идиотом, застопорил ход и на всю катушку разрядился на оперативного дежурного флота, рассказав ему, что он думает о порядке в Кольском заливе.
Моносов благополучно разошелся с крейсером и зашел на рейд Североморска, отдал якорь и дал семафор дежурному по рейду: «согласно приказанию ОД флота прибыл в Ваенгу. Для швартовки прошу прислать строевого офицера. Подпись - командир БЧ-5 Моносов».
Никаких последствий для Моносова этот поход не имел, и вскоре он был назначен дивизионным механиком на дивизион сторожевых кораблей.
Индивидуальный подход.
Мичман - сверхсрочник, старшина команды мотористов, службу на тральщиках начал во время войны. Служить умел, службой был доволен, дело свое знал досконально, и в шестидесятые годы продолжал служить на тральщике. Мужчина он был плотного сложения, неторопливый, обстоятельный, по всем статьям положительный. По причине этой обстоятельности он был вечным секретарем партийной организации дивизиона.
В команду мотористов этого мичмана попал матросик из столичных приблатненных мальчиков и стал пытаться установить такие порядки, которые сейчас называются «дедовщиной». В те времена таких мальчиков отправляли на службу в стройбаты, и на флот они попадали по ошибкам военкоматов. Тогда на каждого матроса заводилась «карточка взысканий и поощрений». У этого матроса было несколько карточек взысканий и на оборотных сторонах этих карточек ни одного поощрения.
Мучался, мучался мичман с этим фруктом, а потом надумал обратиться за помощью к родителям в надежде, что они также намучились со своим чадом, и дадут совет, как его привести в меридиан. Написал им письмо, снял копии с «карточек взысканий и поощрений», в письме подробно изложил, кто он такой и до чего их сын может докатиться, если и дальше будет так служить.
Получает он ответ от папы этого фрукта, где папа просит слезно выпороть сыночка и обязательно узким ремнем и по голой заднице.
Долго ждать исполнения папиного пожелания мичману не пришлось. Мальчик выкинул очередной ферт, и мичман вызвал его к себе в каюту на разбор полетов. Стоит этот приблатненный индивид с независимым и даже гордым видом, ножкой пританцовывает и ожидает получасовой воспитательной беседы, как это было раньше, а про себя думает: «ничего-то ты мне не сделаешь, а твои воспитательные лекции слышал раз двадцать, и плевал я на эту болтовню».
Между тем мичман закрыл дверь каюты на ключ, положил его в карман, снял ремешок с брюк, зажал голову матросика между колен, и на оголенной заднице выразил всё свое возмущение поведением подчиненного. Тот дергался, ругался, но здоровый мужик зажал его, как бультерьер, и со знанием дела полировал сидячее место. Закончив экзекуцию, сказал: «теперь наказания будут такими». Мичман открыл дверь, и матросик, поддернув штаны, пулей вылетел из каюты.
Дивизион стоял у причала, что рядом со штабом и политотделом ОВРа. Вход в политотдел был от корня причала примерно в пятидесяти метрах. Пострадавший ринулся жаловаться на оскорбление его достоинства политработникам со свежими следами побоев на «лице».
Уже через десять минут половина политотдела была на борту тральщика, и в каюте командира началось разбирательство. К такому повороту событий мичман был готов, поэтому к командиру пришел с папочкой. Из папочки он выложил «карточки взысканий и поощрений» матроса, копию своего письма родителям и ответ родителей.
При разборе этого происшествия командованием и политработниками был сделан вывод, что повсеместному внедрению данный метод воспитания не подлежит, однако, в данном случае вполне оправдан. Мичман еще долго служил на своем месте, а о дальнейшей службе матроса неизвестно.
Канистревич.
Помощник командира тральщика Павлович был знаменит своим не всегда умеренным употреблением. Иногда употребления заканчивались приключениями. После одного из таких приключений и получения от командования укоризны, при разговоре с друзьями произошел такой диалог.
Приятель: «Теперь тебя можно называть Стограммовичем.»
Павлович: «Зачем обижаете?»
Приятель: «Ну, можно Поллитрович!»
Павлович: «Маловато, не пойдет!»
Приятель: «Ну, а если Канистревич!
Павлович: «Вот это мне нравится!»
Тральщик Павловича-Канистревича пришел по каким-то делам в Росту. Канистревич с палубы корабля заметил двух корабельных старшин, которые возвращались с берега. Натренированный глаз помощника сразу определил наличие в карманах моряков бутылки с водкой. Он дал им возможность зайти на корабль и, внезапно появившись из-за надстройки, предложил следовать впереди него в каюту помощника. В это время в его каюте работал с документами один из офицеров дивизиона, который и был свидетелем сыгранного далее спектакля. Старшины и Павлович зашли в каюту, и последовал следующий разговор.
«Ну, голуби, ставьте на стол, что в карманах». На столе появились четыре бутылки водки.
«Да, приготовили вы подарочек кораблю, выйдите в коридор, я подумаю, что с вами делать». Старшины вышли в коридор, а Павлович, тщательно промыв раковину умывальника, отсоединил дюрит слива, и подставил под дюрит бачек.
Проделав эти манипуляции, он позвал в каюту старшин.
«Ну, вот что, голуби, открывайте бутылки и сами выливайте в раковину: на этих условиях я сделаю вид, что ничего не было, а если мне самому придется это проделать, то будем думать о взыскании».
Старшины вылили в раковину водку, получили указание больше с корабля не сходить и удалились.
Канистревич, обращаясь к своему соседу по каюте: «Ну вот, нам на вечер небольшое развлечение, а эти молокососы от двух литров такой тарарам на корабле устроили бы, что потом неделю разбираться пришлось бы».
Командир всегда виноват.
Один командир бригады сдает бригаду другому, вновь назначенному. По этому случаю, вся бригада построена на пирсе. Помощник начальника штаба бригады зачитывает итоговый приказ о передаче командования, и в конце приказа следует: Объявить благодарность: флагманскому штурману (фамилия), флагманскому связисту (фамилия), и так называется человек пять - шесть из штаба бригады.
Затем следует перечисление старшин и матросов, больше штабных и немного с кораблей, которым объявлена благодарность, предоставлен отпуск с выездом на родину.
Далее следует перечисление лиц, с которых снимаются взыскания, и помощник НШ начинает перечислять: С командира тральщика 489 (фамилия) от (дата, дата, дата). Перечисляются все командиры тральщиков, помощники командиров, командиры БЧ. С командира МПК 1105 (фамилия) от (дата, дата) и дальше в том же ключе.
Все стоящие в строю уже поняли юмор ситуации и улыбаются, бывший комбриг наливается краской и сквозь зубы пытается остановить голосистого помощника НШ, а тот или не замечает или делает вид, что не замечает.
Наконец, терпению бывшего начальника приходит конец, и он рявкает: «Недвецкий!». ПНШ смотрит на комбрига и говорит: «понял», и далее читает нейтральную, заключительную часть приказа.
Кому на флоте жить хорошо.
В 1965-66гг в поселке Видяево, недалеко от КПП было построено примерно 15 гаражей. В те времена очень немногие имели машины. Главное было уметь достать ее, а не накопить на машину деньги. Один раз в сутки приходил из Мурманска автобус, так что с сообщением с большой цивилизацией было туго.
В военном городке люди жили по тем временам не бедные, в основном подводники и мы - ОВРовцы.
Поинтересовался я, кто же имеет машины? Оказалось, что среди владельцев машин нет ни одного плавающего человека. Там были мичмана и офицеры служб снабжения эскадры ПЛ. Интенданты - вещевики и продовольственники, шхиперы и содержатели технических складов - только эта порода служивых могла добыть себе машину, и тем более - построить гараж.
Куда трос прёшь, скотина?
В бухте Тихая, что в Полярном, базировался дивизион сторожевых катеров (СКА) и дивизион МПК. Мой СКА стоял в ПУГе, и был ошвартован крайним в первой группе.
Приходит ко мне в каюту на плавказарме боцман и докладывает, что от дежурного по дивизиону получено приказание завести дополнительный конец на береговой рым, поскольку получено штормовое предупреждение. «Бери людей и заводи». Боцман мнется, а потом признается, что одолжил буксирный трос приятелю, катер которого ушел в дозор. Приятель его сумел утопить свой буксирный трос, а стоять на бочке без буксирного конца плохо, и командир шею намылит. «Ты одолжил, а теперь мне, выходит, следует идти с протянутой рукой и одалживать у соседа?» Боцман сказал, что он все понял и спросил разрешение выйти.
Через час боцман пришел с докладом о выполнении приказания. При этом доложил, что нашел потерянный кем-то хороший буксир, но поднять его целиком не смогли, поднимем завтра всей командой после подъема флага.
На следующий день после подъема флага боцман стал руководить подъемом буксирного конца. Сначала трос шел довольно легко, затем зацепился, и потребовалось усилие всей команды, и он снова пошел.
Тем временем, я отошел за рубку и увидел такую картину. На противоположной стороне бухты, на палубе МПК вахтенный борется с вьюшкой, с которой без видимой причины стал стремительно сматываться стальной трос. Вахтенный уже начал «авралить», на помощь ему бежали дежурный и еще несколько матросов. Моих матросов, что тащили буксир, он видеть не мог - закрывала рубка катера. Можно только предположить, что подумал вахтенный, когда начала разматываться вьюшка. Позвал я команду на корму катера, и мы хором извинились за свою ошибку и причиненные хлопоты.
Лева Марфин.
Был у меня на катере сигнальщик, Лева Марфин. Хороший был матрос. Проблем с ним не возникало никогда. Золото, а не парень. Однако этого парня сильно обидела природа. Своим внешним видом он сильно смахивал на обезьяну. Никакая строевая подготовка не могла привить ему привычку ходить прямо, и не свешивать руки впереди туловища. И черты лица были близки к обезьяньим.
Заступил я однажды в дозор, стал на бочку у мыса Летинский, и спустился в каюту разобраться с документами и нанести на карту обстановку. Занимаюсь я этой работой вместе с помощником, а на столе пепельница полная окурков.
В это время мимо открытой двери каюты идет заступать на вахту Лева. Даю Леве пепельницу с окурками и говорю: «выброси, пожалуйста». Лева вытянул вперед губы по-обезьяньи и говорит: «Есть!» А помощник меня подначивает: «Сейчас пепельницу вместе с окурками пустит за борт».
Вспомнил я выражение Левиного лица и то, как он сказал: «есть» и стал сильно сомневаться, что моя просьба не будет выполнена с абсолютной точностью. Выскочил я в коридор, а Лева уже на верхних ступеньках трапа, и вдогонку ему: «Лева, окурки, а не пепельницу». Лева так же невозмутимо, как прошлый раз, и с той же интонацией: «Есть!»
Ленд-Лизовский тральщик.
Во время 2-й мировой войны на Северный флот по «ленд-лизу» американцы поставили морские тральщики типа АМ. На флоте их называли Амики.
Последний из амиков в начале 60-х годов вывели на осушку и сделали из него УТС (учебно-тренировочная станция).
В момент его окончательного разграбления я прошелся по нему. Меня поразил щит освещения. Высотой около 1,5 метров и шириной примерно 0,6 метра, он весь состоял из предохранителей, похожих на наши бытовые пробки. Только пробки эти имели маленькое окошечко, в котором была неоновая лампочка величиной со спичечную головку. С момента перегорания плавкой вставки загорался красный огонек неонки, и поиск неисправности не составлял труда.
На тральщике была установлена стиральная машина, барабан которой вмещал чехол от 76 мм универсальной артиллерийской установки. Эту стиральную машину с тральщика демонтировали и установили в прачечной береговой базы, где она продолжала честно работать.
Один из мичманов - сверхсрочников, служивший на амике, рассказывал о существовании в прошлом на тральщике элеватора из буфета кают-компании или камбуза, по которому на мостик подавался чай, кофе и тарелка борща. Стакан горячего чая ночью в непогоду - что может быть лучше? И, пожалуй, этот стакан может быть причиной победы в боевом столкновении.
Летать - это не плавать.
Мой знакомый, командир морского тральщика, закончил работу на Новой земле и собирался возвращаться в свою базу, когда к нему подошли два летчика из местного гарнизона с просьбой взять их на борт и доставить на Большую землю. У мужиков начинался отпуск, и ждать оказии самолетом не хватало терпения.
Командир спросил у летунов, как они переносят качку, на что они сказали, что в воздухе тоже качает, и они привычные к этому люди. В сторону Мурманска от Новой земли обычно ходят при плохой погоде на Святой нос, а затем вдоль берега, а при хорошей - напрямую. Погода была хорошей, и тральщик шел напрямую в Полярный. На половине пути погода стала портиться, и перешла в средненький шторм.
Спускается командир с мостика обедать в кают - компанию, и перед ним происходит следующее действо. Открывается дверь старшинской каюты и на четвереньках человек пересекает коридор, направляется в офицерский гальюн, кладет голову на унитаз и отдает дань Нептуну. Затем таким же порядком возвращается в свою обитель. После прихода тральщика в Полярный пассажиры поблагодарили командира за доставку на Большую Землю и обещали больше не ступать на борт всякого устройства, плавающего в воде.
Мальчик- растеряльчик.
В самый разгар Карибского кризиса по Северному флоту была объявлена готовность №1. В это время ПУГ (поисково-ударная группа) из 4-х катеров нашего дивизиона находилась в точке маневренного базирования. Зима, ночь, небольшой мороз, по ПУГу сыграли боевую тревогу, дали команду: «катера к бою приготовить!». Каждый занялся подготовкой к выходу согласно своим обязанностям.
У Марка Агронского (командир сторожевого катера) штурманским электриком был матросик, отличавшийся своей крайней неорганизованностью. Вечно он что-то терял, клал не на место, забывал сделать. После объявления боевой тревоги этот деятель обнаружил, что не помнит, куда засунул ключ для согласования репитеров гирокомпаса. Другого выхода, как попросить у коллеги с соседнего катера он не придумал.
К тому моменту дизеля прогревались, и вся группа катеров была окутана едким сернистым дымом, дополнительные швартовы были убраны, в результате чего расстояние между корпусами катеров увеличилось с полметра до метра с лишним, плюс полное затемнение. Матросик побежал на соседний катер и в том месте, где он ожидал встретить палубу соседа, оказался воздух. Ухнул матросик между бортов катеров в ледяную воду, густо приправленную с поверхности вонючим серным дымом от прогревающихся дизелей.
На его счастье, в момент, когда он нырнул между бортов, в его сторону была развернута пушка, и комендор заметил его падение за борт. Комендор поднял тревогу, и сразу несколько человек подключились к вытаскиванию из воды этого бедолаги. Вытащили его довольно быстро, а когда вытащили, матросик посмотрел между бортами на воду, в которой только что был, и произнес: «на эти шуточки я больше не попадусь».
Видимо, это купание произвело определенные сдвиги в его сознании, поскольку дальнейшая служба этого матроса не вызывала нареканий.
Новогодний подарок от ОД.
Захожу в кают - компанию одного из тральщиков, а на столе окорок копченый, сало, несколько сортов колбасы, рыба вяленая, рыба копченая и даже омары. Ошалеть можно от такого обилия и разнообразия. Что я первоначально и сделал, а затем поинтересовался, что за праздник, и откуда такое богатство.
Дело было перед Новым годом. Корабль возвращался в базу, когда от ОД поступило приказание подойти к борту рыбацкой плавбазы и что-то передать капитану, поскольку иным способом до него не могли достучаться.
Командир тральщика выполнил указание ОД, для чего ему пришлось швартоваться к плавбазе. Погода была неважная, базу водило ветром и течением, и швартовка прошла не блестяще. При отходе тральщика от плавбазы ее начало наваливать кормовой частью на корму тральщика. Результатом этого стало скольжение вдоль борта плавбазы. Стойки для тральных решеток стали срезать вывешенные за иллюминаторы кошелки и авоськи с праздничными припасами, и аккуратно складывать их на палубе тральщика. Командир тральщика, обнаружив такой грабеж, сообщил на плавбазу, что сейчас пойдет на швартовку для возвращения похищенного, но капитан плавбазы сказал: «Ради бога, ешьте - не надо больше швартовок».
Озеро Древаля.
Дорога из Видяево в губу Ара проходит по берегу довольно большого озера. Глубина этого озера у берегов около 5 метров, и дно довольно пологое. Бригада ОВРа, которая в середине 60-х годов базировалась на губу Ара, получало продовольствие через продовольственную службу эскадры ПЛ в губе Урица. В это время продовольственную службу возглавлял некто Древаль. И вот этому Древалю пришла в голову мысль хранить овощи в озере. Раньше капусту, огурцы, помидоры зимой хранили в неотапливаемых ангарах. На кораблях капусту и помидоры с огурцами зимой вырубали топором из бочки. Какой вид они имели на столе, надеюсь, понятно.
По указанию Древаля на берегу озера построили маленький причальчик, на нем установили кран - балочку с ручным приводом. Осенью при завозе на флот овощей несколько сотен бочек было сброшено с причала в озеро. В эту зиму бригада ОВРа получала от Древаля прекрасную капусту, а помидоры и огурцы были выше всяческих похвал. Когда было нужно, к причалу подгоняли машину и водолазы поднимали со дна бочки с овощами.
К весне разгорелся скандал. В соседствующем с Видяево колхозе в магазине обнаружились в продаже огурцы очень похожие на те, что доставали из озера. Достать огурцы из озера могли только водолазы, по этой причине начали их допрашивать и уточнять, сколько они украли. Провели проверку остатков в озере, и оказалось, что не хватает нескольких сотен бочек. При всем желании такого количества овощей украсть водолазы не могли. Начали искать других расхитителей социалистической собственности и заодно - более тщательно обследовать дно озера, и обнаружили на дне разлом довольно глубокий и небольшой по ширине, в который и скатилось много бочек. Водолазов подержали на губе и выпустили, а озеро народ стал звать озером Древаля. А в разлом никто не полез - там нужно было работать с серьезным снаряжением.
Получка.
Дивизион тральщиков в полном составе на несколько дней уходил на отработку задач боевой подготовки. Дело было перед получкой, а потому комдив решил оставить на берегу дивизионного химика с задачей оформить денежные ведомости и получить деньги к приходу кораблей.
Химик подготовил все документы и, соблюдая принятый ритуал, пришел к начальнику штаба бригады на заверку ведомостей и прочих денежных документов печатью бригад. Начальник штаба был неплохим мужиком, но в этот день что-то было не так. Он долго изучал денежную ведомость, водил пальцем по строчкам, затем медленно открыл сейф, достал из него печать, подышал на нее, осторожно сделал оттиск на денежной ведомости, а затем стремительным движением спрятал печать в сейф. Осталась не заверенной справка о движении личного состава, без которой финансовая часть денег не даст. Начштаба вскочил со стула и куда-то ринулся по коридору. Химик ему вдогонку крикнул: «а справку о движении», на что получил ответ: «все равно не успею». Вернулись мы с моря, и вместо получки получили эту историю.
Поспешность при ловле блох.
Старший лейтенант Валя Шаляпин несколько напоминал профессора Паганеля в молодости. К тому же по должности был он дивизионным связистом.
Четыре малых охотника готовились выйти в море на отработку курсовой задачи с подводной лодкой. Рычали дизеля, шла, обычная проверка техники перед выходом в море, когда Вале доложили, что на одном из катеров не работает передатчик УКВ. Валя взял исправный блок передатчика с другого катера и вставил в стойку вместо передатчика, вышедшего из строя.
Радиостанция не хотела работать. Он побежал на другой катер, взял с него блок и повторил проверку. Результат тот же. А тут выяснилось, что оба блока, которыми он хотел проверить радиостанцию, вышли из строя.
Так и вышла поисково-ударная группа, или ПУГ, на учения с радиостанцией, работающей на передачу только на флагмане. И отработали нормально и даже хорошо. К тому времени сплаванность была достигнута. Комдив давал команды в эфир, а те, кого они касались, подтверждали понятность и исполнение светом. Что после возвращения в Полярный пришлось выслушать Вале Шаляпину, можно только предположить.
Шифоньер-гальюн.
Командир СКА-16 Александр Матеж с женой и сыном жил в Новом городке Полярного. Финский домик стоял на самом верху сопки, отопление водяное от «тарзана», пожиравшего примерно восемь тонн угля за зиму. Вода в колонке у подножья сопки, метрах в двухстах. А сортир, или гальюн на местном наречии, скворечником на улице - метрах в пятнадцати.
В этом доме в квартире из трех комнат одну занимала семья Матежа. Сане надоело развешивать вещи на гвоздиках, и они с женой решили купить шифоньер. Купили, привезли его домой и на некоторое время отлучились, оставив дома одного сынишку примерно 3-х-4-х лет, который уже отведал удовольствия бегать в скворечник в любую погоду.
Пришли домой, и чувствуют специфический запах. Открыли шифоньер, а там навалена куча. Спрашивают сына: «Зачем ты это сделал?» А он отвечает: «Я думал, что вы купили гальюн»
Сон в рабочее время.
Старший лейтенант Саня Матеж (командир сторожевого катера), тот самый, который купил шифонер-гальюн, принял условия игры. Начальник штаба дивизии, капитан первого ранга Ткачёв, при встрече с Матежом задавал риторический вопрос: «Как дела Матеж?», на что нужно было дать не традиционный ответ, при этом не повторяться.
Вот некоторые из вариантов его ответов: «Как картошка». Н.Ш.: «Это как?» - « Зимой не съедят, так весной посадят», «По закону Ома». Н.Ш.: «Это как?» - «Меня имеют на службе, а жену дома». «По закону Бернулли». Н.Ш.: «Это как?» - «Поимели и перевернули».
Служба у Сани не совсем ладилась, и начал он «злоупотреблять», случалось и в рабочее время. В итоге, через пару лет, Саня уволился и говорили, что бил китов у кромки льдов, а в финале стал бичом и алконавтом.
Офицер штаба флота по противолодочной подготовке капитан третьего ранга Бук вернулся на базу после ночного выхода группы кораблей, и решил пару часов поспать. Зашёл на плавказарму к знакомому комдиву и спросил, где он может поспать пару часов. Комдив сказал, что сейчас все на катерах и можно прилечь в любой каюте. Таким образом, Бук оказался в каюте Матежа. Улёгся на койку, отвернулся к переборке и заснул. Фуражку с дубами положил на стол.
По дивизиону дежурил старший лейтенант Боря Бурков. Делая обход дивизиона, он решил зайти в свою каюту. Шагая по офицерскому коридору, Боря увидел в каюте Матежа спящего человека и решил, что это Саня принял дозу перед обедом, и решил уберечь его от гнева начальства. Сделал он это несколько своеобразно, а именно, шлёпнул с оттяжкой по выставленной заднице и прорычал: «рабочее время, вставай!», увидел фуражку с дубами и добавил, «а дубы пора снять».
Бук не успел проснуться и повернуться, как Боря вышел из каюты. Надо сказать, что за день до этого происшествия, на дивизионе у офицеров проверялось состояние парадной формы.
Сон пропал, пошёл Бук к комдиву и говорит: «Ну, у тебя и дежурный! Спать в рабочее время не разрешает, по заднице мне врезал от души, и дубы с моей фуражки приказал снять!» Кто-то сочинил стишок:
В одной каюте шум раздался,
То Боря Бука прихватил.
Какой ты дряни нализался,
Зачем дубы ты нацепил.
Специалист
Тральщик из «новостроя» пришел в Полярный, к месту постоянной дислокации и службы. Как положено в таких случаях, командир тральщика пошел представляться командиру дивизии. Заходит в кабинет к адмиралу и в довольно быстром темпе докладывает: «Товарищ адмирал, морской тральщик «Минер» прибыл для дальнейшей службы в вверенную Вам дивизию. Переход из Ленинграда совершен без происшествий и поломок, командир тральщика «Минер» капитан-лейтенант Штурман».
Адмирал помотал головой и спрашивает: «Вы кто по специальности?»
Дима Штурман: - «артиллерист».
Адмирал: - «Совсем запутал, давай сначала! Как называется корабль?»
Дима Штурман: - «морской тральщик «Минер».
Адмирал: - «А как твоя фамилия?»
Дима Штурман: - «Штурман».
Адмирал: – «Я же тебя фамилию спрашиваю».
Дима Штурман: – «Так моя фамилия Штурман, а по специальности я артиллерист, а корабль называется «Минер».
Стечение обстоятельств
Должность командира корабля не такая привлекательная, как иной раз показывают в кино. В основном, - это хозяйственник и администратор, а вопросы тактики, кораблевождения от всех прочих дел занимают примерно 5-10 процентов. Командир - самый ответственный сторож своему кораблю. На время похода корабельный устав запрещает ему покидать мостик. Так и дремлют сутками в кресле на мостике, закутавшись в реглан, командиры кораблей. Когда командир имеет возможность сойти на берег, а это значит, что корабль не в дежурстве, не идут учения, корабль в базе, старпому не приспичило сорваться домой, рабочий день закончился. То по дороге домой он, иногда, считает причины, по которым его в любой момент вышестоящее начальство может выдернуть через оповестителя на корабль. Таких причин ровно столько, сколько матросов и офицеров на корабле, плюс количество технических средств на борту корабля.
В средине шестидесятых годов на одном из тральщиков дослужился до пенсии командир тральщика, некто Жуков. Командиром он был хорошим - и для экипажа, и для начальства. Забот командирских хлебнул по полной схеме. К Северу был привычен, и после увольнения в запас поселился в Мурманске. Однако после напряженной командирской жизни спокойная береговая жизнь подставила ему ножку, и через два месяца Жуков внезапно умер. В ОВРе посочувствовали и почти забыли об этом, но дальше случилась цепь происшествий - нелепых и непонятных. Жуков умер в марте, а в апреле один из штурманов ночью возвращался на корабль из губы Пала, и на том небольшом озерке, по льду которого все обычно сокращают путь, внезапно провалился под лед. Рядом никого не было и самостоятельно он не смог выбраться.
1–го мая на одном из МПК в кают-компании собрались офицеры с женами. Жены приготовили пельмени и помощник командира, лихо выпив стопку спирта, бросил в рот на закуску несколько пельменей. Один пельмешек попал в дыхательное горло, и, хотя до госпиталя было двести метров, спасти его не удалось.
В июне на одном из тральщиков, в воскресенье после обеда, минер помылся в душе и лег отдохнуть в своей каюте. Мужик был ростом около 190 см, весом около 90кг, рыжий, жизнерадостный. Дежурный по кораблю услышал из каюты звонки вызова и, когда пришел, помочь уже было нельзя.
В июле один из тральщиков шел к месту своего базирования из Кольского залива. В Североморске на тральщик подсел друг-приятель механика этого тральщика, тоже механик с другого тральщика. Хозяин был занят, и предложил гостю вздремнуть на переходе, чем тот и воспользовался, заснув на койке командира БЧ-5. Пришли в базу, а пассажир не дышит, по какой-то причине отказало сердце. Вот после этого случая по Полярному пошла такая мрачная шутка: «Жуков набирает экипаж».
Предыдущая часть: