Мы привыкли думать о сознании через себя.
Есть мозг.
Есть нервная система.
Есть тело из плоти и крови.
Есть глаза, уши, кожа, память, боль, страх, радость, внутренний голос.
И когда мы спрашиваем: «Может ли кто-то ещё быть сознательным?», мы почти всегда невольно сравниваем это «кого-то» с человеком.
Похож ли он на нас?
Есть ли у него мозг?
Есть ли нервные клетки?
Похожи ли его чувства на наши?
Может ли он говорить, страдать, помнить, выбирать?
Но что, если сама постановка вопроса слишком земная?
Что, если сознание не обязано быть привязано к человеческому мозгу, белковой химии и привычной биологии? Что, если во Вселенной могут существовать разумы, которые устроены настолько иначе, что мы бы даже не сразу поняли, что перед нами сознательное существо?
Философ Эрик Швитцгебель из Калифорнийского университета в Риверсайде и исследователь Джереми Побер предлагают именно такой поворот. В новой рабочей статье они утверждают: сознание, скорее всего, не является уникальным подарком земной биологии.
Иными словами, разум может быть гораздо страннее, чем мы привыкли думать.
Главный вопрос: сознанию обязательно нужен земной мозг?
Авторы не пытаются в очередной раз дать окончательное определение сознания. Это вообще одна из самых трудных проблем философии и науки.
Что такое сознание?
Способность ощущать?
Внутренний опыт?
Боль и удовольствие?
Самоощущение?
Память?
Модель мира?
Способность понимать себя?
На этот вопрос нет простого ответа.
Поэтому Швитцгебель и Побер выбирают более узкий путь. Они не спрашивают: «Что такое сознание вообще?» Вместо этого они задают другой вопрос:
обязательно ли сознание должно быть связано именно с той биологией, которая возникла на Земле?
Их ответ: скорее всего, нет.
Человек состоит из земной органики. Наш мозг работает на нейронах, электрических импульсах, химических сигналах, белках, липидах и воде. Но из этого ещё не следует, что всякое сознание во Вселенной обязано появляться только в такой форме.
Это всё равно что сказать: раз книги у нас обычно печатали на бумаге, значит, текст не может существовать на экране. Или раз музыка когда-то была записана на виниле, значит, она не может храниться на сервере.
Носитель может быть разным.
Функция может сохраняться.
И именно здесь появляется ключевая идея статьи.
Что такое «гибкость носителя»
Философы называют это substrate flexibility — гибкостью субстрата, или гибкостью носителя.
Смысл простой: некоторые свойства могут реализовываться в разных материалах.
Чашка может быть стеклянной, керамической, металлической или пластиковой — но всё равно удерживать воду.
Книга может быть бумажной, электронной или аудиокнигой — но всё равно передавать текст.
Музыка может быть на пластинке, магнитной ленте, диске или в цифровом файле — но всё равно оставаться музыкой.
Авторы статьи предполагают, что сознание тоже может быть таким свойством.
Не обязательно, чтобы оно возникало только в земном мозге из земных клеток. Возможно, оно может появляться там, где существует достаточно сложная система обработки информации, поведения, адаптации и внутреннего состояния.
Но это не значит, что сознательным может быть что угодно.
Камень не становится сознательным просто потому, что он сделан из другого материала. Компьютер не становится сознательным автоматически только потому, что в нём есть кремний. Сложность важна, но какая именно сложность нужна — вопрос открытый.
И всё же главный тезис звучит смело: сознание может быть не свойством конкретной биологической ткани, а более общим явлением.
Почему это связано с инопланетной жизнью
Теперь представим Вселенную.
В ней триллионы галактик.
В каждой — миллиарды звёзд.
Вокруг многих звёзд — планеты.
И большинство этих планет совсем не похожи на Землю.
Если жизнь где-то ещё возникает, нет причин заранее считать, что она обязана копировать нас.
Астробиологи уже давно обсуждают возможность альтернативной биохимии. Например, жизни с другими аминокислотами, другими растворителями, другими химическими структурами, другим обменом веществ и другими средами обитания.
Земная жизнь построена на углероде и воде. Но Вселенная огромна, а химические условия в ней невероятно разнообразны.
Конечно, это не значит, что где-то точно живут существа с кристаллическим мозгом, ртутной кровью или каменной кожей. Такие образы хорошо работают в научной фантастике, но наука должна быть осторожнее.
Мы пока не знаем, существует ли внеземная жизнь.
Мы не знаем, существует ли внеземной разум.
И тем более не знаем, существует ли внеземное сознание.
Но аргумент философов другой: если жизнь может возникать в разных условиях, а Вселенная даёт огромное количество попыток, было бы странно заранее считать, что сознание возможно только у существ, собранных по земному рецепту.
Даже на Земле природа не выбрала один вариант
Интересно, что для этого аргумента не обязательно лететь к другим звёздам.
Достаточно посмотреть на Землю.
У нас есть позвоночные с мозгом и центральной нервной системой.
Есть осьминоги, чья нервная система устроена совсем иначе.
Есть насекомые с другими способами обработки информации.
Есть птицы, которые демонстрируют сложное поведение при мозге, устроенном не так, как у млекопитающих.
Даже на одной планете эволюция не создала один-единственный стандарт разумного поведения.
Осьминог не похож на собаку.
Пчела не похожа на ворону.
Ворон не похож на человека.
Но все они демонстрируют сложные формы восприятия, ориентации, обучения и поведения.
Если земная эволюция уже так изобретательна, почему космическая эволюция должна быть беднее?
Другие планеты могли породить системы, которые не похожи на наш мозг, но способны воспринимать, реагировать, учиться, выбирать, избегать вреда и, возможно, иметь внутренний опыт.
Философы не говорят, что это доказано. Они говорят: это нельзя заранее исключать.
Коперниканский принцип сознания
Самая красивая часть их идеи — это так называемый «коперниканский принцип сознания».
Когда-то люди думали, что Земля — центр мира.
Потом оказалось, что Земля вращается вокруг Солнца.
Потом — что Солнце лишь одна из звёзд в галактике.
Потом — что Млечный Путь лишь одна галактика среди множества.
Потом — что даже наша Вселенная может быть устроена сложнее, чем казалось.
Каждый раз человек терял центральное место.
Это и называют коперниканским уроком: мы снова и снова узнаём, что не так исключительны, как думали.
Швитцгебель и Побер предлагают применить этот урок к сознанию.
Может быть, сознание — тоже не человеческая привилегия.
Может быть, оно не привязано только к Земле.
Может быть, оно не обязано выглядеть как человеческий внутренний опыт.
Может быть, Вселенная полна способов быть «кем-то», а не просто «чем-то».
Они называют обратную позицию «терроцентризмом» — то есть неоправданной привилегией земной жизни.
Это похоже на старую ошибку: сначала мы думали, что Земля в центре космоса, а теперь можем думать, что земная биология — центр сознания.
Но, возможно, и это иллюзия.
Но это не значит, что все развитые существа сознательны
Здесь важно не сделать слишком сильный вывод.
Авторы не утверждают, что всякая развитая внеземная форма жизни обязательно сознательна.
Они говорят аккуратнее: если во Вселенной существуют поведенчески сложные существа с другой биологической структурой, было бы странно считать, что сознание может быть только у тех, кто похож на земных животных.
То есть вопрос не в том, что «все инопланетяне точно сознательны».
Вопрос в другом:
если сознание вообще появляется у сложных существ, почему оно должно появляться только у земных?
Это тонкое, но важное различие.
Философская статья не доказывает существование инопланетного сознания. Она атакует более узкое убеждение: будто сознание обязательно требует именно нашей биохимии.
А что насчёт искусственного интеллекта?
Разговор о сознании почти неизбежно приводит к ИИ.
Если сознание не обязано быть связано с человеческой биологией, значит ли это, что искусственный интеллект тоже может быть сознательным?
Авторы не дают единого жёсткого ответа.
Побер более осторожен. Он считает, что гибкость носителя не означает, будто сознание может возникнуть на любом носителе. То есть если сознание не обязано быть биологическим, это ещё не значит, что современные компьютерные системы уже способны его поддерживать.
Швитцгебель чуть более открыт к такой возможности. Если мы отказываемся от идеи, что сознание требует именно человеческой плоти и крови, становится труднее просто сказать: «ИИ не может быть сознательным, потому что он сделан из кремния».
Но и он не утверждает, что современные ИИ уже сознательны.
Это важнейшая оговорка.
Статья не доказывает, что нейросети что-то чувствуют.
Не доказывает, что чат-боты обладают внутренним опытом.
Не доказывает, что современные компьютеры сознательны.
Она лишь расширяет рамку вопроса.
Вместо того чтобы спрашивать: «Может ли кремний скопировать человеческий мозг?», авторы предлагают спросить шире:
какие вообще системы могут быть сознательными?
Почему сравнение с полётом здесь очень удачное
В статье приводится хорошая аналогия.
Можно спросить: может ли кто-то летать точно так же, как орёл?
Ответ: скорее всего, нет. Полёт орла зависит от конкретного тела орла: перьев, крыльев, мышц, костей, аэродинамики.
Но если задать вопрос шире — может ли полёт существовать в других формах? — ответ очевиден: да.
Летают колибри.
Летают летучие мыши.
Летают насекомые.
Летают самолёты.
Все они летают по-разному. Никто не копирует орла идеально. Но функция полёта возникает в разных формах.
Так же может быть и с сознанием.
Человеческое сознание, возможно, действительно зависит от множества деталей человеческой биологии. Его нельзя просто перенести в другой материал без потерь.
Но сознание вообще может быть более широким явлением.
Инопланетное сознание, если оно существует, может не думать словами.
Не иметь привычных эмоций.
Не воспринимать мир глазами.
Не помнить так, как помним мы.
Не иметь «я» в человеческом смысле.
И всё же оно может быть формой внутреннего опыта.
Почему это так трудно проверить
Главная проблема сознания в том, что мы не видим его напрямую.
Мы видим поведение.
Речь.
Реакции.
Мозговую активность.
Обучение.
Выбор.
Сигналы.
Но сам внутренний опыт другого существа нам недоступен.
Даже с людьми мы делаем вывод о сознании по аналогии: я знаю, что у меня есть переживания, и вижу, что другой человек похож на меня, говорит, страдает, радуется, реагирует. Значит, у него, вероятно, тоже есть внутренний мир.
С животными сложнее.
С инопланетянами было бы ещё сложнее.
С искусственным интеллектом — ещё запутаннее.
Если существо устроено совсем не как мы, его сознание может быть настолько чуждым, что наши обычные тесты окажутся бесполезными.
Оно может не иметь лица.
Не использовать голос.
Не обладать телом, похожим на наше.
Не выражать боль привычным способом.
Не иметь языка, который мы можем перевести.
Поэтому вопрос о внеземном сознании — не только научный, но и философский.
Он заставляет нас думать не о том, как найти «человека в космосе», а о том, как распознать опыт, который не похож на человеческий.
Почему эта идея важна
На первый взгляд это звучит как абстрактная философия.
Ну допустим, где-то могут быть странные сознательные существа. Что нам с того?
Но значение шире.
Во-первых, это влияет на астробиологию. Если мы ищем жизнь, мы не должны искать только копии Земли. Возможно, разум и сознание могут возникать в средах, которые раньше казались слишком чужими.
Во-вторых, это влияет на этику. Если мы когда-нибудь встретим внеземную жизнь, важно не ошибиться и не решить, что она «просто сложный автомат», только потому что не похожа на нас.
В-третьих, это влияет на споры об ИИ. Даже если современные системы не сознательны, будущие искусственные системы могут поставить перед нами очень трудный вопрос: как понять, есть ли у них внутренний опыт?
В-четвёртых, это меняет наше самопонимание. Человечество снова оказывается не в центре.
Мы уже не центр космоса.
Не вершина эволюции в простом смысле.
Не единственная форма сложного поведения на Земле.
И, возможно, не единственный способ быть сознательным.
Главный вывод
Новая философская работа не доказывает, что инопланетяне сознательны.
Она не доказывает, что искусственный интеллект уже что-то чувствует.
И она не даёт окончательного определения сознания.
Но она предлагает важную мысль: у нас нет убедительной причины считать, что сознание возможно только у существ, устроенных как земные животные.
Если Вселенная огромна, если жизнь может возникать в разных химических условиях, если даже на Земле нервные системы устроены по-разному, то сознание может оказаться гораздо более гибким явлением, чем мы привыкли думать.
Возможно, где-то существуют разумы без земных нейронов.
Возможно, есть формы опыта, которые не похожи на человеческие.
Возможно, Вселенная содержит «умы страннее, чем мы можем представить».
И, пожалуй, это самый сильный вывод.
Мы часто ищем в космосе других людей.
А, может быть, стоит готовиться к тому, что если сознание во Вселенной действительно распространено, оно может оказаться совсем не человеческим.
И именно поэтому мы рискуем его не узнать.
