Соня
Я смотрела в лицо человека из своего прошлого, не самого счастливого, и никак не могла поверить, что пришла сюда.
Я надеялась, что больше никогда его не увижу, по-крайней мере, я всё для этого сделала. Даже уезжала в другой город… Но вернулась.
Из-за своей болезни.
Я не знаю, какое будущее меня ждёт, и будет ли вообще это будущее…
Мне пришлось всё бросить, сдать аренду жилья и искать что-то в своём старом городе, из которого я буквально бежала четыре года назад. И на то была своя причина: я ослушалась господина Эмира Бисланова.
Я не вовремя забеременела. А это ему было совсем не нужно.
И он прямо об это сказал, дав мне денег на то, чтобы со своей никому ненужной беременностью я разобралась сама…понятно, каким способом.
Я взяла деньги. Сделала вид, что согласна с ним.
Но я не была согласна: этот ребёнок нужен был мне. И я его родила.
Точнее — её. Родилась Элечка. О которой Эмир, конечно же, ничего не знает.
А зачем ему знать о той, от которой он советовал мне избавиться? Даже настаивал на этом.
Не думаю, что он бы очень грустил об упущенном времени и что не воспитывал дочь.
Да ему плевать, он строил свою жизнь и свою и без того огромную семейную империю дальше.
И дальше бы Эмир ничего о дочери бы не узнал, если бы меня не скосила серьёзная болезнь.
Я пришла сюда от безысходности. Потому что в ином случае Эмир был бы последним, к кому я бы обратилась за помощью. Если бы только я могла справиться со всем сама…
И сначала у меня получалось. Ребёнок никогда меня не тяготил.
Да, совсем непросто растить дочку одинокой маме. Но я ни разу не пожалела, что родила её, а не стала слушать наставлений её отца, который желал избавиться от проблемы.
А я не послушалась и всё-таки родила Элю.
Как бы странно ни звучало, но я хотела родить этого ребёнка.
От него.
Как ни крути, но я любила Эмира, даже после того, как он меня предал, долго забыть не могла. Страдала.
Ругала его, конечно, на чём свет стоит, винила во всём… Хотя понимала, что он мне не муж, ничего не обещал и вообще — обозначил свою позицию, когда беременность подтвердилась: ребёнок ему не нужен.
Он не обманывал меня, нет. Он никогда не давал мне обещаний, которые затем не выполнил.
Я сама обманулась. Я сама хотела большего, чем оно было на самом деле.
С другой стороны, я ведь тоже надеялась на что-то не просто так. Для этого всегда нужна основа.
Он вёл себя так, словно был моим мужчиной.
Он пользовался моими ресурсами, как женщины. Спал со мной, в конце концов!
Разве можно назвать такие действиями дружбой?
Разве можно сказать, что это уже не отношения, раз уж мужчина использует по полной программе всё, что может дать ему женщина?
Всё-таки он сам дал мне надежду. Без слов, обещаний, но — надежду.
И уверенность в том, что у нас самые настоящие отношения, любовь…
Ведь у нас даже до постели дошло!
Да мы все дни напролёт проводили вместе, буквально как две слипшиеся макаронины!
Как я могла подумать о том, что для меня это были — отношения, а для него — просто развлечение? И я была не единственная, я — одна из.
Я узнала об этом сильно позже. Когда уже было поздно…
Я влюбилась, доверилась ему и даже забеременела.
Мы работали вместе. Я вела переговоры с ним в качестве международного переводчика. И влюбилась в него с первых дней…
Он, конечно, заметил мою реакцию на него.
У нас закрутился сумасшедший роман…
Который, к сожалению, продлился недолго и закончился болезненным предательством со стороны Эмира и ненужной ему беременностью.
Я несла ему заключение врача и узиолога о том, что у нас уже целых шесть недель беременности, у нашего малыша бьётся сердечко уже — я слышала, мне включали.
Я торопилась поделиться с ним этой радостной для меня новостью, совсем не ожидая, что встречу в ответ.
Залетела без стука в кабинет Эмира. Зачем мне стучать, ведь это мой мужчина!
Однако он там был не один, и без меня не скучал…
Ему помогала справиться со скукой наша новая длинноногая секретарша.
Она так старалась, что он даже не сразу заметил меня, мои шаги и хлопок двери заглушили шум.
Он рыкнул, чтобы я вышла вон.
И я вышла. И пошла писать заявление на увольнение.
Держать меня никто не стал.
Эмир не понимал, почему я на него обиделась, ведь он ничего мне не обещал, и он надеялся, что я это понимаю и тоже просто “наслаждаюсь общением” — как он сказал.
Он был уверен, что у нас отношения без обязательств. А я тут с предъявами и беременностью, которая его как будто даже разозлила.
Он сказал, что был уверен, что я сама предохраняюсь, как другие девушки, раз уж согласилась на контакт — пью таблетки. Но никакие таблетки я не пила и даже не думала никогда об этом. Да и отношений много у меня не было, чтобы даже был опыт в контрацепции…
А когда я показала в слезах вся выписку врача, он нахмурился и бросил мне на стол пачку денег.
— Решишь эту проблему сама. Я воспитывать детей не собираюсь. Ну и… Между нами всё конечно. Я думаю, ты это понимаешь. Пишешь заявление на увольнение? Пиши, я подпишу. Так будет лучше. Ты всегда была умной девочкой, Соня. Удачи тебе.
И просто ушёл.
С тех пор мы больше не виделись.
До сегодняшнего дня.
Настал тот день, когда мне больше не к кому обратиться, к сожалению.
Если со мной что-то случиться, никто, кроме родного отца, не позаботиться о нашей дочери.
По крайней мере, я на это надеялась: что Эмир не будет таким же чёрствым, каким был со мной, с Элечкой. И на свой страх и риск пришла сюда.
Эмир
Она смотрела на меня так, словно я ей всю жизнь сломал.
Опять прошлое вспомнила, я видел по глазам.
Да, я поступил не как принц тогда, но зато я был перед ней честен и ничего не обещал ей. Она сама выдумала воздушные замки и жила в них. Я-то причём, что она решила, что между нами что-то большее, чем постель и работа?
Несколько минут молчания длились бесконечно долго. Наконец, Соня нарушила тишину резким движением головы.
— Живешь отлично, смотрю, — бросила она язвительно, окидывая взглядом интерьер квартиры. — Красивый дом, уютный.
Соня явно злилась от того, что моя жизнь сложилась гораздо лучше, чем её собственная. И всё ещё сильно обижалась на меня за то, что произошло между нами несколько лет назад.
Однако я не стал реагировать на её язвительные поддёвки — не время сейчас и не место. Сейчас гораздо важнее было разобраться в ситуации и помочь девушке, если это возможно.
— Я не знаю, можно ли говорить об этом при ребёнке… — произнёс я, глядя на большие и испуганные глаза девочки, которая прижималась к матери. — Может мы попросим мою домработницу отвести её на кухню? Она угостит её чаем с пирожными. Ты любишь сладости? — спросил я у Эли.
Услышав заманчивое предложение, лицо девочки приобрело заинтересованный вид. На нём даже промелькнуло небольшое подобие радостной улыбки, и малышка положительно кивнула.
— Лина! — громко воскликнул я так, чтобы домработница услышала мой голос из ванной комнаты. — Подойдите сюда.
Уже через минуту женщина стояла напротив меня. Она приветливо кивнула гостям и стала слушать мои указания.
— Возьмите ребёнка и отведите её на кухню. Заварите чай, угостите сладостями, ну вообщем — разберётесь. Нам с её мамой нужно поговорить наедине.
Лина кивнула и подошла к девочке.
— Привет, — улыбнулась домработница, приветливо протягивая руку малышке. — Меня Лина зовут. А тебя как?
— Эля, — ответила ей девочка.
— Пойдёшь со мной пить чай? Знаешь, какой у меня вкусный торт есть? Ты такой точно никогда не пробовала!
Я и не знал, что у Лины был такой дар к общению с детьми. Она с лёгкостью расположила к себе Элю, и та согласилась пойти с ней на кухню, перед этим получив одобрение от своей матери.
— Что ж, — вздохнул я убедившись, что Эля отвлеклась и не слышит наш разговор. — Теперь расскажи всё поподробнее.
Соня выпрямилась и стала нервно теребить край юбки. Очевидно она сильно переживала, ей было трудно говорить о своей болезни.
— О том, что я тяжело больна, я узнала не так давно, — сглотнув ком в горле начала она. — Однако болезнь слишком быстро прогрессирует. Последнее время мне стало значительно хуже. Я почти не покидаю больничные стены — без помощи врачей мне очень тяжело…
Соне было трудно говорить и я протянул ей стакан воды. Она благодарно кивнула и сделала несколько глотков.
— Сейчас я жду результаты биопсии. Они покажут — операбельна ли опухоль, и есть ли у меня хоть какие-то шансы на… — Соня запнулась и перевела взгляд. — На жизнь.
Я заметил как глаза девушки заблестели, а по щеке медленно скатилась слеза. Я достал пачку бумажных платочков из тумбы и вручил ей.
Мне вдруг стало невыносимо жаль девушку. Соня ещё такая молодая — а ей уже поставили такой серьёзный диагноз. Как же жизнь несправедлива всё-таки…
Я знал, что Соня не лгала мне. Это было видно по её глазам, да и в целом — по её внешнему виду. Ранее лучезарная и жизнерадостная девушка превратилась в бледную, уставшую и измученную болезнью страдалицу.
Свет в её глазах погас и под ними появились тёмные мешки. Волосы её стали тонкими и блёклыми, а тело до неузнаваемости похудело. И как она вообще в таком состоянии до меня добралась?
— Дочь я брала с собой в больницу, но врачам это категорически не нравилось, — продолжила свой рассказ Соня. — Они запретили мне приводить дочь, не место ей там. И это понятно… Однако ни родных, ни друзей, с кем я могла бы оставить Элю, у меня нет. Поэтому я вынуждена была обратиться к тебе. Ты — её отец и моя последняя надежда…
Я с ужасом слушал рассказ Сони и не мог поверить в то, что жизнь может быть такой жестокой. Сколько же бед выпало на плечи этой хрупкой и беззащитной девушки…
Соня вдруг стала искать что-то в своей сумке, а затем достала из неё папку и протянула её мне.
— Это моя медицинская карта, — пояснила она. — Тут всё подробно написано. Не хочу чтобы ты думал, что я лгу…
Я и не думал о том, что эта история — обман. Соня не смогла бы так правдоподобно сыграть больную. Я видел, что ей действительно было очень плохо.
Однако папку с документами и медицинской картой всё же открыл. Мне нужно было знать точный диагноз и то, какие перспективы дают доктора, чтобы понять — смогу ли я чем-то помочь. По крайней мере я могу попытаться найти грамотного врача, который специализируется именно на подобных болезнях. Всё таки связей у меня больше, чем у простой провинциалки…
— Хорошо, — вздохнул я и закрыл медкарту Сони. — Я помогу вам с Элей. Но у меня есть два условия…
— Какие условия? — неуверенно спросила Соня, заправляя тонкую прядь тусклых волос за ухо.
— Для начала — я хочу провести ДНК-тест, — твёрдо ответил я, внимательно глядя на реакцию своей бывшей девушки. Однако Соня даже бровью не повела, будто бы ждала от меня этих слов.
— Ты в праве сделать этот тест, Эмир, — спокойно произнесла она. — Я и сама бы тебе это предложила. Я ведь помню, что ты — человек деловой, и привык верить только доказанным фактам.
— Верно, так и есть.
— Но какое условие второе?
— Я возьму копии с твоих медицинских документов. Найду хорошего врача, пускай всё перепроверят. Может быть, с твоим диагнозом и вовсе ошиблись.
Соня тяжело вздохнула и опустила голову, нервно перебирая бумажную салфетку тонкими пальцами.
— В этом нет никакого смысла. Мой диагноз поставлен верно. Думаешь, я только у одного врача была? Думаешь, я бы так легко смирилась с первого же раза? — начала срываться на плач девушка. — Я уже сделала всё, что было возможно! Кучи анализов, осмотров в разных клиниках. И каждый раз один и тот же вердикт. Я не хочу проходить весь этот ад снова! Снова внушать себе надежду, а потом с болью в душе её терять. Это очень тяжело, Эмир.
Соня снова заплакала и закрыла лицо руками. Похоже, я сильно задел её этим разговором…
— Я лишь хочу помочь, — мягко сказал я и наполнил водой пустой стакан, из которого пила Соня. — Даже если твой диагноз поставлен верно — это ещё не значит, что его невозможно вылечить. Я подниму все свои связи, найду самых лучших врачей.
Соня подняла голову и посмотрела мне в глаза. В её взгляде были холод и отчаяние, словно она потеряла тягу к жизни. Она больше не верила в своё выздоровление…
— Твои врачи не волшебники, Эмир. И связи твои не всесильны. Может ты и привык всё покупать, однако не всё можно купить за деньги.
В голосе Сони я заметил гнев. Словно она злилась на весь мир из-за этой несправедливости. И её можно было понять. Молодая, красивая, полная жизненных сил девушка узнаёт о неизлечимой болезни… Ещё и с маленьким ребёнком на руках! Как же тут не злиться?
Но сейчас Соня будто бы обижалась на меня. Она знала, что у меня хороший дом, работа, материальное благополучие. В целом — жизнь удалась. И мои слова о “связях” словно душили её и давили на больное.
Неужели она считает, что я такой чёрствый и привык всё измерять деньгами и связями? Я ведь всего лишь хочу помочь ей…
Однако обижаться на Соню я не мог. Понимал, что у девушки просто сдают нервы. И к тому же — давно опустились руки. Она смирилась со своей участью и больше не хотела бороться.
— Ты права, мои врачи — далеко не волшебники, — понимающе кивнул я. — Однако ты должна использовать все варианты. Нет. Ты просто обязана бороться! Ведь у тебя есть ради кого жить.
Девушка молча смотрела в сторону. Она понимала, что я был прав. Однако её надежды были потеряны. Соня боялась вновь разочароваться и получить неутешительный прогноз.
— Разве ты можешь оставить Элю без матери?
— Но что я могу сделать?! — воскликнула Соня и по её её щекам снова побежали слёзы.
— Бороться, Соня. Бороться.
Я встал с дивана и стал ходить из угла в угол. Не мог усидеть на месте — Соня просто вывела меня из себя! Почему она не хочет хотя бы попробовать? Почему так легко сдалась и не хочет бороться до конца?
— Хорошо, — наконец выдала Соня. — Ты прав. Ради дочери я должна попробовать.
Я с облегчением выдохнул и вернулся на своё место.
На кофейном столике лежал блокнот и ручка. Я оторвал страницу и написал на ней свою электронную почту.
— Вот, возьми, — сказал я и протянул листок девушке. — Скинь сюда свои документы, а я начну искать врача.
— Спасибо, — тихо произнесла Соня.
Мне показалось, что в её глазах появилась маленькая надежда. И я очень надеюсь, что на этот раз Соня не разочаруется.
Я сделаю для этого всё, что смогу.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре: «Неверный босс. Ты стал папой», Елена Безрукова, Полина Марс.
***
