Оно может обернуться большой проблемой
Если быть точным, то весной 1981 года я был командирован в Кабул не как журналист, а как советник по делам молодежной печати. Тогда Афганистан у наших высших инстанций был в большом приоритете, советников туда насылали по всем линиям - военных, лубянских, экономических, партийных, профсоюзных, комсомольских, пионерских... Там, "наверху" решили построить новый Афганистан исключительно по советским лекалам.
Таким образом в Кабуле тогда одновременно оказались три советника по делам печати: Иван Щедров от "Правды" - он должен был поставить на ноги главную партийную газету, Георгий Меликянц от "Известий" - ему вменялось помочь главной парламентской газете, и я от "Комсомолки" - мне предстояло поднять авторитет печатного органа Демократической организации молодежи Афганистана.
Ничего не знаю об успехах своих коллег, зато про себя могу честно сказать: достижений на моем счету было мало. Я быстро понял, что молодые афганские журналисты, составлявшие редакцию газеты "Дарафше джаванон" ("Знамя молодежи"), плохо представляют, чего я от них хочу, и за малым исключением совсем не расположены прославлять апрельскую революцию, двигать свою страну по советской колее навстречу счастливому завтра. Вместо того чтобы ехать туда, где идут битвы с душманами, эти славные ребята играли в шахматы, пили чай и вели свои непонятные восточные разговоры.
В итоге, осознав всю бесполезность советнических усилий, я сосредоточился на том, чтобы писать собственные статьи для московских газет, а редкие визиты в местную редакцию обычно сопровождались дружным застольем без назидательных речей и революционного пафоса. Афганские коллеги с удовольствием пили не только зеленый чай.
Читайте "Российскую газету" в Max - подписаться
Жили мы, три советника, сначала все вместе в отеле "Кабул". Вечерами собирались у кого-нибудь в номере. Иван Щедров брал в руки баян, закуривал папиросу, потом начинал петь. Любимой песней у него была про Вьетнам, где он прежде долго работал корреспондентом "Правды".
- По джунглям мы идем,
- Тропинка узкая, земля нерусская.
- С дороги не свернем,
- Мы парни русские,
- Мы парни русские.
48-летний Иван Михайлович Щедров в Индокитае проработал восемь лет, из них пять под американскими бомбами во Вьетнаме. Он был отчаянно смелым человеком: однажды пробрался с партизанами из северной части страны в южную, почти в Сайгон, написал о войне несколько хороших книг.
Мне было обидно за Ивана: могли бы его после опасных скитаний по джунглям отправить куда-нибудь в приличную страну, а не в Афганистан, где тоже шла война. Но, кстати, так вскоре и случилось, кто-то там в Москве опомнился, Щедров был переведен собственным корреспондентом газеты в Париж. Мы с Меликянцем остались вдвоем.
Читайте также:
53-летний Георгий Георгиевич тоже был колоритной личностью: компактный, остроумный, едкий, невероятно живой. В "Известиях" он возглавлял отдел литературы и искусства и сам был не чужд всяких творческих порывов, например, сочинял тексты песен для Аллы Пугачевой, переводил стихи Омара Хайяма. Преподавал в МГУ, защитил там докторскую диссертацию.
Наша дружба, начавшаяся в Кабуле, затем продолжилась в Москве, куда мы спустя год благополучно вернулись из афганской командировки.
Еще более яркой была его жена Люся. Она курила "Беломор", через слово вставляла в свою речь непечатные выражения, да и профессия у нее была под стать: Люся работала главврачом кожно-венерического диспансера на Кутузовском проспекте. Иначе говоря, держала за яйца всю столичную элиту: партийных работников, артистов, писателей, журналистов, воров в законе. Надо ли говорить, что Люся была в большом авторитете. Когда Меликянцы приглашали нас к себе в гости или приходили в наш дом, то это всегда предвещало праздник: пир горой, а шуткам и подначкам не было конца.
Уже на закате перестройки Союз журналистов СССР (я там возглавлял комиссию по премиям) попросил меня быть руководителем делегации, которая направлялась в США. Я согласился, но поставил одно условие: в делегацию должен быть включен Георгий Меликянц. Включили. Поездка оказалась феерической: Вашингтон, Солт-Лейк-Сити, Лос-Анджелес, Гавайи, Нью-Йорк, встречи с политиками, журналистами, учеными, бесконечные дискуссии. СССР и наша перестройка тогда всем были интересны.
В Солт-Лейк-Сити мы с Меликянцем жили в одном номере. Хороший пятизвездочный отель, мини-бар, кабельное телевидение. Но денег в ту пору у нас было кот наплакал, на всем экономили. Вечером я говорю своему старшему товарищу:
- Георгий Георгиевич, знаете, как можно смотреть платные телепрограммы бесплатно?
Он живо заинтересовался: как?
- Очень просто. Там первые пять минут счетчик не включается. Нужно засекать время, потом на исходе пятой минуты выдергивать из розетки вилку и снова ее вставлять. И так - если не лениться - можно на халяву смотреть весь фильм.
- Давайте попробуем, - согласился Меликянц. - Будем по очереди проделывать этот фокус.
Так мы и смотрели какое-то крутое кино, через каждые пять минут выдергивая вилку из розетки. Но в какой-то момент обоих сморил сон, сказалась разница во времени между Москвой и штатом Юта. А когда проснулись, выяснилось, что насмотрели мы долларов на девяносто. Это была катастрофа.
Читайте также:
Утром на ресепшен нам, смущаясь, говорят:
- А вас, господа, просим оплатить счет за просмотр платного телевидения. Вот вы смотрели такие-то и такие-то фильмы.
И называют сплошную эротику.
Тут Меликянц спас ситуацию. Сразу было видно, что он с богемой общался. Артист! Георгий Георгиевич сделал очень оскорбленный вид:
- Да как вы могли такое подумать? И про кого? Я член редколлегии главной советской газеты! А мой коллега - член редколлегии главной коммунистической газеты! И чтобы мы смотрели такую гадость! Это у вас что-то с техникой.
Меликянц брезгливо отшвырнул счет на стойку. И, как ни странно, клерк на ресепшен поверил.
- Наверное, сбой в компьютере, - извинился он и порвал счет.
В 2005 году именно Меликянц заманил меня на должность издателя "Национального банковского журнала". Он там работал обозревателем, но журнал уверенно шел ко дну: рекламы нет, денег нет, вот-вот учредители его закроют. "А значит, и я окажусь на улице", - жаловался ГГ.
Выслушав своего старшего друга, я вначале решительно отказался. Вы в своем ли уме, дорогой коллега? Где Снегирев и где банки? Но он проявил завидную настойчивость и в итоге организовал мою встречу с учредителями. Те тоже, видимо, под влиянием Меликянца проявили настойчивость. Ладно, согласился я, давайте я изучу всю вашу бухгалтерию, посмотрю на реальные перспективы, и тогда, возможно, мы договоримся.
Как ни странно, изучив, я пришел к выводу, что журнал, а значит, и моего друга можно спасти. К тому же мне показалось интересным погрузиться в совершенно новую сферу: финансы, кредиты, капиталы, банки и банкиры. С учредителями было заключено соглашение, по которому я обязывался в течение полугода сделать издание рентабельным.
Читайте также:
Один день в Кабуле с Игорем Моисеевым: неопубликованный разговор с великим хореографом
Вот так, совершенно неожиданно наша начавшаяся в Кабуле дружба продолжилась теперь на площадке финансового журнала.
Боюсь показаться нескромным, но все шло так, как и было обозначено в соглашении: журнал стал рентабельным, учредители были довольны, Меликянц продолжал просвещать банкиров по вопросам культуры, я потихоньку разобрался в тонкостях банковского дела, причем осмелел настолько, что в каждом номере писал авторские колонки на всякие актуальные финансовые темы.
Но ведь уже не раз говорилось в материалах этой рубрики: хорошего много не бывает. В 2009 году грянул очередной глобальный финансовый кризис, реклама мгновенно сдулась, учредители развели руками: спасайтесь сами. В итоге я счел за лучшее вернуться в газету и продолжить свои скитания по миру.
Меликянц этого уже не застал, покинул нас еще раньше.
Автор: Владимир Снегирев