После смерти Владимира Высоцкого выяснилось удивительное: знакомых у него будто бы были тысячи. Почти каждый второй внезапно «помнил» личные разговоры, застолья и тяжёлые минуты. Память о большой звезде вообще удобная вещь — к ней легко приписать себя задним числом. Но если убрать поздние рассказы в духе «я тоже там стоял», останется небольшой круг людей. Они видели Владимира Семёновича не только на сцене, а в обычной жизни — уставшим, смешным, резким, щедрым и очень неравнодушным.
Друг со школьной парты
Игорь Кохановский был рядом с Высоцким задолго до славы. Они сидели за одной партой, увлекались стихами и ходили в кружок художественного слова. Кохановский, кажется, раньше многих понял: перед ним не будущий строитель, а человек, которому тесно в чертежах.
Решающая сцена случилась в новогоднюю ночь. Высоцкий тогда учился в МИСИ, и вместо праздника они с другом доделывали чертежи, чтобы не вылететь перед экзаменами. К двум часам работа была готова. И тут Владимир Семёнович испортил свой лист тушью и сказал, что будет поступать в театральный.
Квартира, где его сначала недооценили
Ещё одним важным человеком стал Левон Кочарян — старший товарищ из компании на Большом Каретном. Он был опытнее и сначала не особенно верил в молодого Володю. Зато потом именно у Кочаряна Высоцкий начал петь для своих — не для зала и не для афиши, а для людей, которые сидели рядом до утра.
Эта квартира была чем-то вроде неофициального клуба. Там спорили, слушали песни, приходили без расписания и уходили, когда уже почти неприлично. Однажды Кочарян даже уложил Высоцкого спать в ванну с тёплой водой, подложив дощечку, чтобы тот не соскользнул.
Золотухин и роль, после которой дружба стала другой
С Валерием Золотухиным у Высоцкого было много общего: Театр на Таганке, общие съёмки, годы работы бок о бок. Со стороны это выглядело как крепкая дружба. Но в театре иногда хватает одного решения, чтобы отношения перестали быть прежними.
Пока Высоцкого не было в Москве, Золотухин согласился репетировать Гамлета — роль, которая уже прочно ассоциировалась с Владимиром Семёновичем. Коллеги восприняли это болезненно. В итоге Гамлета снова сыграл Высоцкий, и публика считала его исполнение недосягаемым. Но неприятный след остался: Золотухин не видел в своём поступке драмы, а Высоцкий, судя по воспоминаниям, простым недоразумением это не считал.
Те, у кого он записывался, отдыхал и молчал
В Париже Высоцкий познакомился с художником Михаилом Шемякиным — их свёл Михаил Барышников. Это оказалось не светским знакомством, а настоящим разговором двух сильных людей. У Шемякина дома Владимир Семёнович записывал песни, и часть этих записей стала особенно ценной для поклонников.
Другой важный адрес — квартира Валентина и Светланы Скачко. Валентин был таксистом, коллекционировал авторскую песню, помогал Высоцкому с поездками, переездами и учил его водить. У Скачко артист мог прийти без церемоний: сыграть в карты, спеть, записать новую вещь на магнитофон «Комета». Там сохранились 11 плёнок, а некоторые варианты песен звучали только в этом доме.
Среди близких был и клоун-мим Леонид Енгибаров. Он видел в Владимире Семёновиче не просто артиста, а поэта. Енгибаров умер 25 июля 1972 года — внезапно, во время репетиции. Через восемь лет, день в день, не стало самого Высоцкого.
Больше историй об отношениях Владимира Высоцкого с людьми вы можете узнать из следующих книг:
Похожие материалы: