Сегодня хоронили прекрасного Человека, нашего учителя, бывшего директора нашей Акуловской средней школы, что в военном городке в 8-ми км от Кубинки в сторону Наро-Фоминска...
Игорь Дьяков. Моё советское детство. Глава 11. Кислицкий
Но ещё лучше, и без лишних слов, удавалось пробуждать в нас русскость Борису Николаевичу Кислицкому.
Высокий, широкоплечий, лицом похожий на "самого" Алена Делона, только более мужественный по сравнению с этим сладковатым французом, Кислицкий в старших классах вёл физкультуру и труд. Тащил на себе секции по тем видам спорта, в которых мы имели шансы добиваться непредсказуемых побед, в первую очередь баскетбольную.
Борис Николаевич был родом из окрестных мест. Крестьянский корень чувствовался в нём в умном пронзительном взгляде, нарочитой защитной грубоватости, особом мужском такте по отношению к нам, мальчишкам. Он видел в нас не сыночков и школьников, а будущих мужчин. Наличие девочек (включая коллег по учительской) с их жеманством и бабизмами Кислицкий терпел не без труда. Нам даже трудно было представить себе, о чём и как он разговаривает в этом курятнике - учительской?!
На уроках физкультуры Борис Николаевич (за глаза именуемый почему-то "Пыш") вёл себя с тренерским шармом, как будто его подопечные - не разнокалиберная пацанва, а сборная страны по хоккею. Он и на соревнования возил нас, как на Олимпиаду, - позаботившись и о внешнем виде, и о моральной подготовке. Правда, он говорил, что "главное - победить, а не участвовать", переиначивая официальный олимпийский мотив.
Кислицкого побаивались и крепко уважали. Он мог дать затрещину за дело, и за годы таких затрещин накопилось, наверное, сотни. Но никогда никто из родителей о них не узнавал, по меньшей мере до выпускного вечера.
Никогда и никто из нас не слышал от него матерного слова. А когда он слышал матерок от кого-то из нас, то давал упомянутую отеческую затрещину, и приговаривал:
- Не груби русскому языку!
Как-то нужно было пробежать кругов двадцать вокруг школы. Всё ещё увесистый Рыба исчез с локаторов после первого же круга. Он решил покурить на крылечке за спортзалом.
На последнем круге он присоединился к толпе, сосредоточенный и пыхтящий.
- Вот Рыбцов! - приветствовал Рыбу Кислицкий. - Учитесь! Вы все запыхались, а он - хоть бы что. Прирождённый стайер! Тренируйся, у тебя блестящее будущее!
Надо отметить, что полнота Рыбы была отнюдь не болезненная, а подвижности его в менее скучных обстоятельствах, чем "урок физры", могли бы позавидовать и записные живчики.
Почуяв, что в нас забурлила чрезмерная энергия, чреватая спермотоксикозом, наш "Боря" по собственной инициативе собирал нас в 6 утра, чтобы пробежаться километр до перезда, покрутить там бетонные чушки и вернуться готовыми к школьным урокам. Или сбегать на лесной стадион и сразиться в футбол.
Праздниками "мужчинства" были уроки труда. Облачившись в чёрные халаты мастеровых, мы начинали уважать себя. За токарным или слесарным станком было не до чего. Страшным испытанием было для нас вышивание и изготовление мягких игрушек, чем мы занимались вместе с девочками до явления Бориса Николаевича.
Его похвалы были скупы. Его замечания щадили нашу мужскую гордость, - как правило, он делал их тет-а-тет.
Дух мужчинства, созидания, понимания "от сохи" и был русским духом, которым нас ненавязчиво наполнял наш дорогой "Пыш".
Через много лет мы встретились в городке.
Борис Николаевич Кипслицкий жил в доме, который сам построил на бывшем акуловском поле, превращённом в дачный посёлок, куда перебазировались многие бывшие лейтенанты. Он, как и они, ушёл на покой, но не на сезон, а на "постоянку".
- Сколько нас прошло через Вас? - спросил я Кислицкого. - Вы не считали?
- Вас, оболтусов? Считал. Полторы тысячи, - рассеянно ответил он, видимо, думая о чём-то своём. Наконец, произнёс раздражённо-тоскливо:
- Не могу на всё это смотреть! Вокруг городка - ни одной лыжни. В хоккейных коробках - битком "тачки". Ни одной спортплощадки. Пацанов на улице не увидишь!
- Компьютеры...
- Да понятно всё...
И Кислицкий, такой же поджарый и стройный, как в наши 70-е, пошёл восвояси с сумкой, набитой продуктами, чтобы не вылезать уж из своей "берлоги".
- Борис Николаич! - окликнул я его. - А Вы - "за" раздельное обучение, или "против"?
- А ты - "за" совместные сортиры?..
- Счастливо!
Кислицкий махнул рукой на прощанье.
Даже при Ельцине и даже после него для "акуловского" человека словосочетание "Борис Николаевич" в первую очередь ассоциируется с нашим могучим, простым и мудрым Учителем.
------------------------------------