Напомню, что Тургенев был антиковедом: в молодости сдал магистерский экзамен по греческой и латинской филологии на латинском языке, всю жизнь читал в оригинале античных классиков, под старость лет (1881) «забыл по гречески, но латинские книги читал еще легко и свободно» (см. Г. Кнабе. Тургенев, античное наследие и истина либерализма).
Напомню и о том, что сразу после знакомства читателя с пространством Бежина луга (ранее мы пришли к выводу, что местом действия в заявке рассказа является святилище Зевса в Олимпии), Тургенев вводит в повествование составной образ пятерых крестьянских мальчишек (ранее мы также пришли к выводу, что это - Идейские дактили, горные духи и олицетворение пальцев правой руки).
В античной культуре Олимпийское святилище связано с дактилями через родственный им образ куретов и древнейшую из легенд об учреждении Олимпийских игр. Итак:
I.Триада «дактили-куреты-корибанты».
1.Идейских дактилей отождествляли с Критскими куретами (на др. греч. «юные»), основателями античных Олимпийский игр. По легенде пять братьев-куретов пришли из Крита в Олимпию. Геракл, старший из братьев (не путать с Гераклом-героем, сыном Зевса), победил всех в беге и был награжден за победу венком из дикой оливы.
Комментируя эту легенду Р. Грейвс(английский поэт, писатель, романист, филолог и, неожиданно, дальний родственник «официального историографа Пруссии» - Леопольда фон Ранке, чьи лекции по истории Тургенев посещал в Берлине в 1838-1841, почти за полвека до рождения самого Грейвса) в своей книге «Мифы древней Греции», отмечает:
«дактили - это олицетворение пальцев, а соревнования в беге, устроенные Гераклом, - детская попытка проиллюстрировать игру, в которой барабанят пальцами по столу, пропуская большой, при этом в имитируемом беге первым всегда приходит указательный палец». (рис. 1)
Соответственно, персонажи рассказа:
- Павел - указательный палец/Геракл (победитель в беге, сильный и дельный парень),
- Ваня - большой палец (аутсайдер; все время сидит под своей рогожкой, и в основном действии не участвует: им не «барабанят»).
2. В свою очередь, критских куретов также отождествляли и с корибантами - мифическими предшественниками жрецов Кибелы-Реи, которая научила их неистовому танцу. Они танцевали обнаженными с щитом и шлемом.
По мнению того же Грейвса слово «корибанты» означает «украшенные гребешком танцоры». Логично, ведь из одежды у них был только шлем, украшенный карийским конским гребнем (рис. 2). Поэтому не исключено, что гребешок Феди (у Тургенева: «на голубеньком поясе висел гребешок») – отсылка к конскому гребню на шлеме как к атрибуту корибантов.
II. Неизбежная смерть Павла
Помимо прочего, вечно юные куреты - символы плодородия/духи производительных сил земли, а отсроченная на год смерть победителя забега повторяет посевной цикл: сначала отбирают лучшие зерна для посева (состязание в беге и определение победителя), затем их высеивают в землю (отправляют к хтоническим силам, в Аид). Если этот цикл - бесконечный, то финал у рассказа - жизнеутверждающий?
Нечто похожее ежегодно происходит у нас на Масленицу, где сжигание чучела - ключевой элемент аграрно-магических обрядов, направленных на стимуляцию плодородия земли и всего живого (см. В. Пропп «Русские аграрные праздники») (рис. 3).
Кроме того, зелень оливы в античной культуре использовалась как для награждения победителя Олимпийских Игр, так и в погребальных обрядах. Ими по закону Ликурга должны были оборачивать покойников во время захоронения. Она же ассоцировалась у древних греков с куретом Гераклом.
Тургенев следует первоначальному (обрядовому) смыслу состязания куретов, поэтому после забега Павла за волками , автор сначала чествует мальчика как победителя/увенчивает листьями оливы («Что за славный мальчик!»), а в финале - отдает уже последние почести/увивает листьями оливы («Жаль, славный был парень!»).
III. Последний слой рассказа.
«Писательство - форма терапии» (Грэм Грин).
Ранее мы пришли к выводу, что пространство Бежиного луга находится в границах теменоса и принадлежит Зевсу, оно изъято из мира людей.
Наблюдая, как вечно юные куреты тешат охотника своими историями, вспоминается пещера на горе Ида (о. Крит), где они так же пестовали малыша Зевса, скрывая его от пожирателя своих детей Кроноса. Вот и теперь, уже на Бежином лугу их присутствие защищает охотника от всепожирающего времени/Кроноса, но в этом теменосе и в этом безвременье рассказчик прячется не от отца.
Тургенев сам проговаривается нам об этом фразой: «Бесчисленные золотые звезды, казалось тихо текли все, наперерыв мерцая, по направлению Млечного пути». По легенде, Зевс поднес Геракла к груди спящей Геры, чтобы напоить молоком и дать бессмертие, но Гера проснулась и, увидев чужого ребенка, оттолкнула младенца. Струи ее молока разбрызгались по небу, образовав Млечный путь.
Получается, все эти сцены из жизни крепостных крестьян (первый слой рассказа), все эти аллюзии на античные мифы (второй слой рассказа) - лишь кирпичики, из которых тридцатрехлетний Тургенев выстроил себе тайное (изъятое и из пространства, и из времени) убежище от всепожирающего пламени материнской нелюбви ?
ВЫВОДЫ:
1.В рассказе «Бежин луг» И.С. Тургенев подвергает деконструкции легенду об основании античных Олимпийских игр:
1.1.местом проведения игр становится сакральное пространство Бежина луга/Олимпийского святилища;
1.2. основателями игр становятся пять крестьянских детей/античная триада «Идейские дактили-Критские куреты-корибанты».
2. Некоторые античные аллюзии , которые Тургенев использует в целях деконструкции легенды:
2.1.аллюзии на детскую игру, в которой имитируется легендарный забег дактилей-куретов:
- аллюзии на забег подчинена логике детской игры, в которой барабанят пальцами по столу: неизменный победитель - указательный палец (Павел: единственный из всех ребят, кто по ходу действия совершает забег), а вечный аутсайдер – большой палец (Ваня: в основном действии не участвует, историй не рассказывает - см. п. 2.2);
2.2.аллюзии на программу античных Олимпийских игр, куда входили как атлетические (бег на одну стадию), так и неатлетических дисциплины:
- все персонажи, за исключением Вани, как участники античной Олимпиады состязаются в мастерстве рассказчиков (в программу античных Олимпийских игр входили конкурсы искусств, состязания трубачей и глашатаев и т.д.), их истории о нечисти - пересказы античных мифов.
2.3. аллюзия на античные обряды:
- отсроченная смерть победителя легендарного забега (Павел/курет Геракл) - аллюзия на аграрно-магический обряд, связанный с посевным циклом, а также на ритуалы, связанные с применением в античной культуре зелени оливы (венок олимпионика/погребальный венец).
3. Деконструкция легенды используется Тургеневым для критики крепостного строя:
- участники античной Олимпиады, горные духи и жрецы (дактили-куреты-корибанты), древнегреческие герои и цари (Тесей-Илюша/Одиссей-Костя) - разве они могут быть рабами?
Говорят Александр II плакал над рассказом «Бирюк» из цикла «Записки охотника», и эти монархические слезы запустили механизм отмены крепостного права. Не знаю, как было на самом деле, но подозреваю, что британцы (эти романизированные островитяне, наделенные врожденной способностью считывать античный подтекст и обладающие специфическим чувством юмора) удостоили Тургенева звания почетного доктора гражданского права (Оксфорд, 1879), в первую очередь, за рассказ «Бежин луг».
Подвести итог вышесказанному хотелось бы цитатой: «... какое счастье для народа обладать такими поэтическими, исполненными глубокого смысла религиозными легендами, какими обладали греки, эти аристократы человеческой породы» (И.С. Тургенев. «Пергамские раскопки», 1880).