Пламя — живая, тёплая, противоречивая и притягательная жизнь цыганского табора: огонь костра, страсть традиций, тепло дружбы и человеческие отношения, которые научили меня пониманию и мудрости. (Начало тут!)
Маленькие уроки большого мира (продолжение)
Помню, как‑то раз мы с Михаилом ехали через Порхов и заехали к местному цыганскому авторитету, Ивану по прозвищу Труба. Цыганские детишки попросились посидеть в моей машине. У меня там было две упаковки замков — по 6 штук в каждой. Я приобрёл их у оптовиков для продажи на рынке.
— О, замку! — сказал один цыганёнок. — Дядко, подари нам замку.
Я дал им по одному замку, а позже обнаружил, что ещё трёх замков нет во второй упаковке. При этом ключи были взяты не те.
— Миша, — обратился я к товарищу, — двое пацанят у меня в машине попросили замки подарить. Я дал пару, так они ещё три замка из другой коробки утащили.
Миша вздохнул:
— Что ты хочешь, Валера, это же цыганские дети. Надо было просто не пускать их в машину, вот и всё.
— Да, но они же дети! — сказал я.
— Да, но это цыганские дети, Валера, — сказал Михаил. — Что ты хочешь?
— Ладно, пусть у них останутся эти замки. Ключи они взяли не от этих замков. Получается, что и мои замки бесполезны, и их тоже. Давай хотя бы ключи обменяем?
Миша покачал головой:
— Нат, море. Нет, Валера, это же цыганские дети, я тебе уже об этом говорил. Цыгане не воруют — цыгане промышляют. А если не знаешь, как быть, то распрощайся со своими замками. Можешь им и остатки подарить. А забирать добытое или обменивать его я не буду — братья меня не поймут.
Я махнул рукой. В тот момент я понял: их мир живёт по своим законам, порой непонятным, но для них — единственно верным.
Случай у метро «Звёздная»
Однажды мы с дочерью Диной пошли на рынок около станции метро «Звёздная». Ещё в 90‑е годы здесь был пустырь, потом появились лотки, небольшой рынок, который со временем разросся.
Не успели мы войти, как одна цыганка схватила Дину за рукав:
— Пойдём, красавица, я тебе что покажу! Куртка на тебя есть. И для мужчины — тоже куртка найдётся. Твой размер, тебе понравится. Пойдём‑пойдём!
Дина, не в силах освободиться от хватки цыганки, незаметно, шепнула мне:
— Папа, скажи, что мне сказать ей такого, чтобы она меня отпустила?
Я вспомнил одну фразу:
— А ты скажи ей: «Манго на чейна», — произнёс я по‑цыгански, что означало «мне не надо».
Дина посмотрела цыганке в глаза и чётко произнесла:
— Манго на чейна.
Та сразу отпустила её и ответила:
— А-а, тебе не надо,— сказала цыганка, резко убрав руки от Дины и направилась в другую сторону.
Она пошла искать следующих клиентов. Дина рассмеялась ей в след, а я подумал, как порой пара слов или даже одно слово может изменить ситуацию. Так уже было со мной однажды. Как-то раз ко мне подошёл незнакомый цыган, он был высокий и крепкий, но явно младше меня лет на десять.
— Эй, друг, выручи! Мне нужно немного денег, — обратился он ко мне.
Вероятнее всего, что я бы выручил его, но мне действительно нечего было ему дать в тот момент. Понимая, что просто так он не оставит меня в покое и не отойдёт, я резко сказал по-цыгански «нет».
— Нат!
— Нат? — переспросил меня молодой цыган, с искренним удивлением, и отшатнулся в сторону.
— Нат! — повторил я, но уже ещё более твёрдым голосом со слегка злой интонацией..
Парень отшатнулся в сторону и быстро удалился прочь.
Гроза семи видов
Вторая история связана с грозой, каких я ещё не видывал. Михаил ехал из Пскова в Бежаницы, и я вызвался его подвезти. Путь наш лежал через Новоржев. Мы проехали Остров, и где‑то в районе Пушкинских Гор нас застали сильные грозы.
Миша спал на пассажирском сиденье, а я вёл машину и смотрел по сторонам. Вообще‑то я люблю эту стихию, хоть и знаю, что гроза может быть очень опасной. Нам нужно было ехать, и я невольно начал считать — получилось семь видов гроз одновременно. Они все били с разными интервалами, но их было много, поэтому получалось так, что молнии сверкали с интервалами, примерно, по пять секунд.
- Впереди, где‑то на горизонте, молнии сверкали столбом каждые 15–20 секунд — это были мощные, вертикальные разряды.
- За спиной были грозы поменьше: они тоже били столбом, но чаще — каждые 10–15 секунд.
- С одного бока — столбовые грозы, но разветвлённые, с боковыми всполохами,сверкали каждые 25 секунд. Там же били и другие молнии, но только в небе. Эти молнии ударяли из тучи в тучу — каждые полминуты.
- С другой стороны молнии шли словно навстречу друг другу — редкое, но очень красивое зрелище.
- Над головой молнии кружили, словно змеи. Их было плохо видно, но свет и звуки говорили о том, что они блуждают над нами почти беспрерывно.
- И ещё были вспышки — редкие, примерно 1–2 в две минуты. Когда такая молния озаряла всё вокруг, я на пару секунд терял видимость — словно ослепляло фотовспышкой.
Я вёл свою машину медленно, километров 40 в час, не хотелось рисковать. Я и так после одной такой вспышки, чуть не сбил косулю. Она, очевидно, была тоже ослеплена. В тот момент, как я начал снова всё видеть после очередной вспышки, косуля была в трёх метрах от машины, а за ней был резкий поворот. Мы подъезжали к Новоржеву. «Быстрей бы уже добраться до дома», — думал я, как неожиданно хлынул ливень. Я разбудил Михаила:
— Миша, Миша, проснись! Ты должен это увидеть.
Он огляделся по сторонам:
— Мы где? Мы что, на другой планете?
— Красиво, не правда ли? — сказал я. — Мы подъезжаем к Новоржеву. Ещё чуть‑чуть, и скоро будем дома.
— Нет, — сказал Михаил. — Это очень красиво, я такого никогда ещё не видел. Давай заночуем у моих родственников.
— Миша, два часа ночи, какие родственники?
— Мои родственники, — повторил он твёрдо. — Какой смысл ехать домой? Нас примут, тебя же тоже знают. Заночуем у них, а утром поедем домой. Даже если дождь идти не перестанет, будет светло. А тут фантастически красиво, спасибо, что разбудил. Но рисковать не будем.
Я согласился. Мы свернули к дому его родни, где нас, как и обещал Миша, накормили, напоили и уложили спать.
Память сердца
Давно это было. Многие слова и фразы по‑цыгански я помню до сих пор, хотя многое уже позабыл. Но главное, что осталось со мной, — это понимание: цыгане — очень дружный народ, и дружбу они ценят.
Вспоминаю тот айсберг из детства — величественный, холодный, почти нереальный. Он был словно далёкое эхо прошлого, напоминание о том, как огромен и удивителен мир. А потом была встреча с цыганами — тёплая, живая, полная парадоксов и уроков.
Оба эти образа — айсберг и костёр цыганского табора — соединились в моей памяти. Один напоминал о мощи и холоде стихий, другой — о тепле человеческого общения, о культуре, которая живёт по своим законам. И то, и другое научило меня одному: мир полон чудес, если уметь их видеть, и полон мудрости, если уметь слушать.
Начало статьи читайте тут!
Пусть ваши сердца будут добрее друг к другу!