1990-е годы стали для Беларуси временем не только политических потрясений и экономического хаоса, но и расцвета организованной преступности. В то время, как молодое государство училось жить независимо, криминальный мир стремительно набирал силу, а воры в законе делили сферы влияния на постсоветском пространстве. Беларусь, обладая выгодным транзитным положением между Россией и Европой, оказалась лакомым куском для криминалитета. Именно здесь, на стыке границ, зародилась целая плеяда «законников», чьи имена до сих пор вызывают интерес. Кто же они – самые влиятельные воры в законе в истории независимой Беларуси?
Истоки: советское наследие
Прежде чем говорить о «лихих девяностых», стоит вспомнить, что институт воров в законе существовал в Беларуси и в советское время. Однако «понятие вора в законе в советской Беларуси не прижилось», как отмечал высокопоставленный сотрудник ГУБОПиКа Владимир Тихиня. Только после распада Союза криминальные авторитеты начали открыто заявлять о своем статусе.
Самым первым коронованным вором в законе на территории Белорусской ССР считается Лев Эпштейн по кличке Лева Бельмо, получивший этот статус еще в 1950 году. Вторым был Александр Захаров (Шурик Витебский), коронованный в 1981-м, который до сих пор входит в элиту воровского движения. Однако эти фигуры скорее представляли общесоюзный криминалитет, недели стали лидерами именно белорусского «цеха».
Первый «смотрящий» независимой Беларуси: Петр Науменко (Наум)
Настоящей «звездой» белорусского криминала 1990-х стал Петр Науменко, известный как Наум. Именно он считается первым вором в законе и первым «смотрящим» (уполномоченным решать вопросы воровского мира на определенной территории) уже в суверенной Беларуси.
Наум появился на криминальной сцене в середине 1990-х годов. В отличие от своих «коллег» по цеху, он не стремился к публичности, предпочитая решать вопросы тихо и за кулисами. Он быстро наладил сбор «общака» - общей кассы, деньги из которой шли на поддержку заключенных, подкуп чиновников и другие нужды воровского мира. Его власть признавали далеко за не все – претенденты либо быстро исчезали, отправляясь на тот свет, либо соглашались с новой ролью Наума.
Наум был частью своего рода «крестным отцом» для следующего поколения белорусских воров. В 1995 году он скончался, освободив место для своего преемника. Уход Наума стал точкой отсчета для новой, гораздо более жестокой главы в истории белорусского криминала.
Эпоха «малиновых пиджаков»: Владимир Клещ (Щавлик)
После гибели Наума пост «смотрящего» за Беларусью унаследовал Владимир Клещ, более известный как Щавлик. Если Наум был тенью, то Щавлик стал символом криминальной публичности 1990-х. Он не скрывал своего статуса и жил на широкую ногу.
В июне 1994 года Щавлик устроил пышную свадьбу, которая стала настоящим вызовом власти. Венчание прошло в главном православном соборе Минска – Свято-Духовом кафедральном соборе, а банкет – в ресторане «Рандеву» с участием Михаила Шафутинского и других звезд эстрады. Этот демарш не остался незамеченным.
«После того как Щавлик широко, открыто отпраздновал свою свадьбу… президент Лукашенко действительно вызвал министра внутренних дел и указал на то, что с этими людьми пора кончать», - рассказывал адвокат Гарри Погоняйло.
Однако в тот момент власть еще не была готова к решительным действиям. Лукашенко, только что избранный президентом, был занят концентрацией власти в своих руках. Щавлик продолжал набирать вес, контролируя транзитные потоки и бизнес в стране. Но его «звездный час» оказался недолгим. Он стал первой и главной мишенью в противостоянии с криминалом.
Криминальный «банкир» Владимир Бирюков (Бирюк)
В тени Щавлика, но не уступая ему по влиянию, действовал Владимир Бирюков по кличкам Бирюк или Биря. Уроженец Бобруйска, он пришел в криминал не от голода – его отец, эмигрировавший в Израиль, оставил сыну в наследство завод, капитал и недвижимость. Однако жизнь честного предпринимателя Бирюкова не привлекала.
Свою карьеру Биря начал с рэкета на рынках и вымогательства у предприятий Бобруйска. Он был «идейным» бандитом – одним из инициаторов создания в городе «общака». В 1996 году по рекомендации Левы Бельмо Бирюкова короновали в Москве, и он официально стал вором в законе.
Некоторые источники называли его «самым богатым белорусским вором в законе». Его влияние было столь велико, что после исчезновения Щавлика многие авторитеты признали власть именно Бирюка. Однако наслаждаться триумфом ему пришлось недолго. По требованию Лукашенко Биря и его покровитель Эпштейн были вынуждены покинуть страну в течении 24 часов. Бирюков уехал в Израиль, а в 2024 году в возрасте 61 года скончался.
Второй эшелон: Траца, Лукаш и другие
Волна «массовой» коронации в середине 1990-х затронула и другие регионы Беларуси. Как отмечал Владимир Тихиня, «повышенное внимание со стороны воров в законе к Беларуси в те годы объяснялось тем, что она – транзитное государство». Было выгодно контролировать границы и таможни, где крутились большие деньги.
В этот период получили «короны» несколько заметных фигур:
· Александр Трацевский (Траца) – был коронован в марте 1998 года, через год исчез при загадочных обстоятельствах;
· Геннадий Лукашов (Лукаш) – контролировал витебский криминал, ликвидирован в 2000 году;
· Дмитрий Галеев (Митя Галей) – считается одним из самых опытных и авторитетных воров в современной Беларуси, освободился из колонии в 2023 году;
· Александр Кушнеров (Саша Кушнер) – до сих пор входит в элиту белорусского криминала, отбывает 24-летний срок;
· Сергей Морозов – лидер одноименной банды, долгое время был непререкаемым авторитетом в Гомеле, приговорен к высшей мере наказания в 2008 году.
Морозов и его банда, пожалуй, олицетворяют самую жестокую страницу в истории белорусского криминала. Гомельская ОПГ под его руководством совершала ликвидации людей. На счету этой банды – десятки жертв.
Охота на воров: как государство уничтожало криминал
В конце 1996 года в Беларуси фактически произошел государственный переворот: Лукашенко, получив по итогам референдума абсолютную власть, начал действовать без оглядки на оппозицию и законы. Одним из его приоритетов стала борьба с организованной преступностью.
Тогдашний секретарь Совета Безопасности Виктор Шейман поручил командующему внутренними войсками Юрию Сивакову «создать комнаду, которая смогла бы выполнять любые поручения, вплоть до ликвидации». Так появились негласные спецподразделения, получившие в прессе название «эскадроны смерти».
Схема «идеальной ликвидации» была разработана и одобрена на самом верху. Для устранения жертв использовался специальный пистолет, которым в Беларуси приводят в исполнение высшую меру наказания. Первыми жертвами «новой технологии» стали криминальные авторитеты:
· 10 декабря 1997 года загадочно исчез Щавлик. Он вышел из квартиры в домашних тапочках, чтобы «отогнать машину», и пропал навсегда. Его BMWнашли стоящей во дворе с открытой водительской дверью, ключами в замке зажигания и каплями похожими на кровь на сиденье.
· В апреле 1999 года под Минском при аналогичных обстоятельствах исчез вор в законе Траца. В том же году были ликвидированы или пропали без вести другие авторитеты – Лукаш и ряд менее известных фигур. Государство продемонстрировало, что монополия на насилие принадлежит только ему.
Сам Лукашенко впоследствии признавал, что «пришлось пройти через препятствия» в борьбе с бандитами, и намекал на судьбу Щавклика: «Помните вы этих щавликов и против? Где они сейчас?».
Современность: криминал под колпаком
Сегодня, по данным МВД Беларуси, на особом контроле ГУБОПиКа находятся шесть воров в законе, трое из которых отбывают наказание в местах заключения. Двое были вынуждены выехать за пределы страны, потому что им стало некомфортно находиться в Беларуси.
Время от времени в прессе появляются сообщения о задержании «воров в законе» - в 2025 году был задержан минчанин Павел Алексеевич (Паштет), который помогал телефонным мошенникам выводить деньги за 27-процентное вознаграждение.
Однако эксперты сходятся во мнении: эпоха воров в законе в Беларуси ушла в прошлое. Их уничтожили, посадили или вынудили эмигрировать. Государство жестко контролирует криминальную ситуацию, а оставшиеся авторитеты либо находятся под колпаком у спецслужб, либо ведут настолько скрытый образ жизни, что их влияние сводится к минимуму.
Как полагают криминологи, «криминальный мир Беларуси настолько окреп, что воровские кланы ведут между собой самые настоящие противостояния. Но эти противостояния больше похожи на бои местного значения, нежели на те ожесточенные разборки 1990-х, когда улицы городов принадлежали бандитам в малиновых пиджаках.