все главы здесь
Глава 103
— Коль… — Варя осторожно тронула любимого. — Завтра надо поехать в Покровку и отдать камешек... Бабке Максима.
Коля приподнялся на локте и нахмурился:
— Зачем? — настороженно спросил он. — Выбрось его да и все.
Варя мягко, но очень уверенно покачала головой.
— Нет, Коленька, нельзя. Бабушка сказала — его обязательно нужно вернуть. А еще надо ей сказать, чтобы отпустила Максима. А если не отпустит… — Варя на секунду замолчала, потом добавила тихо, но твердо: — Тогда я сама расскажу ему всю правду.
Коля посмотрел на нее внимательно, покачал головой, вздохнул.
— Коль… — Варя сжала его руку. — Ты же поедешь со мной, а то…
Он даже не дал ей договорить до конца.
— И ты еще спрашиваешь? — резко спросил он. — Да я больше никуда тебя одну не отпущу.
Варя невольно улыбнулась, но тут же вздохнула:
— Коль, но это же невозможно… Ты не сможешь быть всегда рядом.
Он усмехнулся:
— Насчет «всегда» — не знаю. Разберемся в процессе. А вот завтра — точно вместе поедем.
И в этот момент Варю накрыла такая волна радости, что она сама удивилась: внутри стало светло, легко, будто кто-то распахнул окно после долгой духоты, и потек свежий воздух. Она прижалась к Коле, уткнулась лбом ему в грудь, и сердце забилось быстро-быстро — не от страха, а от счастья, от уверенности. Теперь она снова не одна: и бабушка рядом, и Коля. А потому идти можно куда угодно.
— Коль… — вдруг вспомнила она и подняла голову. — И, наверное, мы там останемся на пару дней. Ладно? Ты не против?
— Ладно, — без колебаний ответил он, даже не спрашивая зачем. — Если надо, так и останемся. Мне Прохор Ильич как раз отпуск дал на три дня.
Он посмотрел на нее внимательно и все же спросил:
— А зачем, Варь?
Она улыбнулась:
— Затем, что я помогу всем женщинам, которым не смогла помочь, когда там была, потому что дар исчез. А главное — Оксане и Елене Васильевне.
И Коля понял: у него не просто любимая женщина, а та, которая принадлежит не только ему. Он тяжело вздохнул: «Ничего не поделаешь».
…Они шли домой медленно, не торопясь. Само время вдруг решило под них подстроиться и растянуться, дать им еще немного этой тишины, тепла и спокойного, ровного счастья.
Конец августа уже чувствовался в воздухе той особенной свежестью, когда день еще греет по-летнему, а вечер осторожно напоминает: скоро осень. Теплый, чуть влажный воздух пах травой, пылью дороги, яблоками из садов сельчан и дымком — кто-то топил баню.
Небо было высокое, темное, усыпанное звездами, и от этого казалось, что деревня дышит глубже и тише, чем днем. Где-то далеко лаяли собаки, словно переговаривались, слышался смех — где-то еще не спали.
Коля держал Варю за руку — крепко, уверенно, и от этого простого жеста у нее внутри было удивительно спокойно, так спокойно, как бывает только тогда, когда все наконец встало на свои места.
Они шли молча. Слова были не нужны, все уже было сказано. Варя иногда прижималась к его плечу, Коля чуть склонялся к ней, целовал, и в этом движении было столько заботы и нежности, что сердце у Вари сжималось от счастья.
Когда показался Варин дом, освещенный тусклым желтым светом, она сразу заметила маму. Женя сидела в беседке во дворе, укутанная легкой кофтой. Увидев молодых, она приподнялась в нетерпении, но тут же снова присела, поняв, что им сейчас не нужно мешать.
У калитки они остановились. Коля обнял Варю — тихо, бережно, как будто боялся спугнуть то главное, что происходит между мужчиной и женщиной, и именно это между ними только что и произошло. Она ответила ему так же — всем телом, всем сердцем.
— До завтра, — шепнул он.
— До завтра, — так же тихо ответила Варя.
Коля еще раз взглянул на нее со всей нежностью, которая протекала сразу прямо в сердце, горячо поцеловал и пошел прочь по дороге, растворяясь в темноте.
Женя же уже шла навстречу дочери. Она обняла Варю по-матерински крепко и нежно, тихо сказала:
— Иришку еле-еле уложила… Спит. Будто чувствовала наша девчушка, что ты мне должна что-то важное рассказать. Все ворочалась, спрашивала про тебя. Варя, я горю вся от нетерпения. Ну рассказывай же. Это прям издевательство надо мной какое-то. Так долго жду. Измучилась вся.
Варя прижалась к маме, вдохнула знакомый запах, и в груди снова защемило — тепло, до слез. Как же много теперь вокруг нее любимых: мама, папа, Коля, Иришка. Бабушка… А ведь еще совсем недавно была одна…
— Мам, пойдем присядем, — предложила Варя. — Все расскажу тебе.
И Варя рассказала, как утром Иришка полезла к ней в сумку за заколкой и нащупала что-то твердое.
— Принесла мне. А этот грязный комочек оказался черным агатом. Мам, я его помыла во дворе, и внутри у меня будто что-то оборвалось и тут же встало на место. Я как будто вынырнула. Понимаешь? Будто воздуха не было — и вдруг вдохнула.
Она замолчала на секунду, сглотнула.
— И в ту же минуту и бабушка появилась. Прямо рядом.
Женя вскрикнула, не сдержавшись:
— Моя мама… снова здесь?!
И в этот же миг Варя ясно, отчетливо услышала бабушкин голос — спокойный, теплый, родной:
— Варенька, скажи Женечке, что я здесь. И что я ее очень люблю.
— Мам… да, бабуля здесь. Прямо сейчас, просит передать, что она тебя очень-очень любит.
Женя закрыла лицо руками и заплакала — не скрываясь, не сдерживаясь, по-детски, навзрыд. Потом обняла, прижала Варю к себе и сквозь слезы сказала в пустоту:
— И я тебя люблю, мамочка… Всю жизнь люблю.
Варя на секунду замялась, будто собиралась с духом, а потом сказала:
— Мам… этот камешек мне в сумку положила бабка Максима.
Женя отпрянула, словно ее ударили.
— Как… положила? Зачем?.. — вырвалось у нее, и в голосе был настоящий ужас.
— Чтобы я влюбилась в него, — тихо, но твердо ответила Варя. — Чтобы стала его женой. Она морок на меня навела, мам. Не чувства подменила — волю.
Женя закрыла рот ладонью, долго молчала, потом прошептала, почти не своим голосом:
— Господи… да что ж это за человек такой…
Варя сжала ее руку крепче.
— Все уже позади, мам. Я теперь это ясно вижу. И больше никто мной управлять не будет. Мам… — Варя взяла Женю за руку. — Завтра мы с Колей поедем в Покровку. Надо отдать камешек бабке Максима.
Женя сразу напряглась. Лицо ее побледнело, пальцы сжали Варину ладонь сильнее, чем нужно.
— В Покровку?.. — переспросила она. — Зачем? Варя, а это… это не опасно разве?
В этот самый миг Варя отчетливо, ясно услышала бабушкин голос — спокойный, уверенный, как обычно.
— Варенька, — сказала Евдокия Петровна, — скажи Женечке, что я рядом буду. Всегда. Теперь ничего плохого не случится. Обещаю.
Варя мягко кивнула, будто подтверждая:
— Мам… бабушка говорит, что она рядом. Что не оставит меня.
Женя глубоко вдохнула, словно собирая в себе остатки тревоги, чтобы выкинуть, но та не уходила.
— А эта… бабка, — с усилием произнесла она. — Она ведь может снова что-то сделать? Опять навредить…
Варя покачала головой — уже без сомнений.
— Нет, мам. Теперь не сможет. Мы все о ней знаем. А когда знаешь — морок больше не держит.
Женя долго смотрела на дочь — не как на маленькую девочку, а как на взрослую женщину, которая прошла через страшное и вышла целой. Потом вдруг притянула Варю к себе и прижалась лбом к ее виску.
— Господи… — прошептала она. — Спасибо тебе, мамочка… — и уже тише добавила, не зная, к кому именно обращается: — Спасибо, что вернулась.
И в этот момент Варя снова услышала бабушку — не словами даже, а тихим, теплым присутствием, от которого стало совсем спокойно.
«Ну вот все и всем рассказала! — удовлетворено подумала Варвара. — Нет, не все еще».
Варя опустила глаза — совсем как в детстве, когда собиралась сказать что-то важное и очень личное. Щеки у нее вспыхнули.
— Мам… — начала она тихо и неровно. — Я еще тебе кое-что не сказала… Только что, там, у реки… я стала настоящей женщиной.
Женя сначала не поняла смысл слов, а потом словно споткнулась о них.
— Как… сейчас? — она растерянно посмотрела на Варю. — С Колей?
Варя кивнула, не поднимая взгляда.
— Мам, ну а с кем еще. Конечно, с ним.
Женя вся как-то сразу ослабла. В голосе не было ни гнева, ни осуждения — только удивление и материнская тревога.
— Варь… — сказала она осторожно. — Ну зачем же так… на берегу… до свадьбы?
Варя наконец подняла глаза — спокойные, ясные.
— Мам, — мягко ответила она, — я не из легкомыслия. Я просто очень ясно поняла, что это мой человек. И что больше откладывать, бояться и сомневаться — нельзя. Понимаешь? Мне страшно стало. Я боюсь встречи с Максимом. Вдруг это был не морок? Я решила стать Колиной… Полностью. Только его. Чтобы, если кто-то еще встанет на моем пути, я уже знала, кто я и с кем я.
Женя долго смотрела на дочь, потом тяжело выдохнула и вдруг притянула ее к себе.
— Ну что ж… — тихо сказала она. — Значит, так тому и быть. Главное, что по любви. Главное, что по правде. Да и свадьба скоро. Так уж какая разница. Варь… ты у меня самая лучшая!
Варя чуть отстранилась, но руки мамы все еще держали ее крепко, по-настоящему, по-родному.
Дорогие друзья! Здесь, вдали от дома я как никогда ценю ваше общение и вашу поддержка
можно здесь
Продолжение
Татьяна Алимова