В один прекрасный вторник, когда коты на крыше соседа затянули свою утреннюю арию, а герань на подоконнике окончательно поникла от тоски, Аграфена Дормидонтовна решила, что её призвание — литература. Дочка, приехавшая по случаю объявления акции на сорокаградусную "Караевку" в местном магазинчике, обмолвилась, что «блогеры сейчас в моде», и старуха поняла: это знак. Схватив шариковую ручку, она нацарапала на полях старой газеты «Сад и огород» свой первый шедевр.
К вечеру Аграфена уже считала себя состоявшимся классиком. Она гордо зачитала соседке Зинаиде Петровне, зашедшей за солью, свой опус:
«На лавке сижу, семки грызу,
А в небе летит реактивный козёл.
Он мне подмигнул, я ему подмигнул,
И тут же в меня полетел орёл».
Зинаида Петровна икнула от неожиданности, перекрестилась и осторожно заметила:
— Аграфена Дормидонтовна, ну какой же козёл реактивный? И орёл... он же не летает так низко. И рифма хромает.
Для Аграфены это было равносильно объявлению вой/ны. Она поджала губы, сузила глаза и захлопнула дверь перед носом соседки. Зинаида Петровна не оценила гения! Это был первый кандидат в её новый литературный проект.
Аграфена торжественно открыла тетрадь в клеточку, озаглавила её «Словесные портреты хейтеров» и вывела каллиграфическим почерком:
«Портрет №1. Зинаида Петровна (Кислый Критик)
Соседка. Внешность: нос картошкой, взгляд как у снулой рыбы. Характер: завистливый. Обвинение: не поняла глубины образа реактивного козла. Приговор: навеки запечатлена в истории как человек без фантазии и с дурным вкусом».
Довольная собой, Аграфена решила закрепить успех и написать ещё одно стихотворение для сборника «Печали пенсионерки». Она долго грызла кончик ручки, пыхтела и потела.
— Ну как же... как же... — бормотала она. — О! Придумала!
Вырвав листок, она вывела:
«Я пишу стихи с утра,
В них и правда, и игра.
Кто не понял — тот дурак,
У того в мозгах бардак!»
Тут же она заметила ошибку.
— Тьфу ты! Опять! — Аграфена схватила красный карандаш и с остервенением зачеркнула слово «дурак», заменив его на «невежда». Потом подумала и исправила «невежда» на «недоумок», но потом снова вернула «дурак», решив, что так честнее.
В этот момент в дверь позвонили. Это был почтальон дядя Коля.
— Баба Груш, вам пенсию принесли! И вот тут извещение из собеса... — начал он.
— Стой! Молчи! — рявкнула Аграфена, выхватывая у него ручку прямо из нагрудного кармана. — Ты читал мои стихи?
— Э-э-э... нет, бабуль, я только почту раздаю... — испуганно пролепетал дядя Коля.
— Вот именно! Ты не читал! Ты не ценишь искусство! Ты — потребитель! — Аграфена ткнула его ручкой в грудь. — Записываю тебя в блокнот!
Она вернулась к столу и дрожащей рукой внесла новую запись:
«Портрет №2. Николай (Почтальон)
Профессия: разносчик бумажек. Обвинение: равнодушие к поэзии. Приговор: будет вечно получать извещения о задолженности за свет, пока не прочтет "Реактивного козла"».
К ночи Аграфена была измотана творческим процессом до предела. Глаза слезились от напряжения, а на лбу вздулась жилка. Она пыталась сочинить эпитафию самой себе на случай, если её гениальность признают только посмертно.
— Так... «Здесь лежит та, что рифмовала...» Нет! Не так! «Здесь покоится муза...» Муза чего? Муза семечек?
Она швырнула ручку в стену.
— Да что ж такое! Почему я пишу "кАрова", а не "кОрова"?! Почему "жЫзнь" через Ы?! Я же русская женщина! Я должна знать правила! И почему меня так пугают длинные тире?! Они такииииеее тосклииивые, так нууудно тяяянутся. И бесят!
В порыве ярости она выдрала из тетради все листы со стихами, скомкала их и швырнула в кота Ваську, который мирно дремал на батарее. Кот обиженно мявкнул и ушел спать на шкаф.
Аграфена Дормидонтовна села за стол, тяжело дыша. Перед ней лежал чистый лист. Она взяла ручку, посмотрела на него с ненавистью и написала одно-единственное слово:
«ВСЁ!!!»
Поставив двадцать восклицательных знаков, она захлопнула тетрадь. Завтра она пойдет в библиотеку. Говорят, там есть курсы компьютерной грамотности. Может быть, там ей объяснят, как отключить кнопку Caps Lock и почему Word подчеркивает все её слова красным. А пока... пока она просто выпьет чаю с вареньем из крыжовника и будет думать о том, как жестоко этот мир относится к непризнанным талантам.