БЕЛАЯ СОБАЧКА
(из жизни судового механика)
Я уже второй месяц находился дома. Восторженность первых дней после возвращения из рейса прошла. Жизнь, как говорил наш боцман, устаканилась. Всё вошло в свои берега.
Отпуск у жены закончился, и она вышла на работу. На мне осталось хозяйство по дому.
Утро начиналось теперь так. Я вставал раньше всех, готовил завтрак, поднимал жену и ждал пока она не уедет на работу.
Затем принимался за дочурок.
Глядя на них, я только умилялся, насколько они походили на ангелочков. Белокурые, голубоглазые близняшки. Шустрые и беззаботные хохотушки, не сидевшие без дела ни минуты. Где бы они ни находились, я их всегда обнаруживал по смеху и щебетанию.
Поначалу я их даже путал, насколько они походили друг на друга. Тогда я начал вплетать им в косички разноцветные банты, после чего различал, где Ира, а где Мира. Но девчонки оказались для своих пяти лет настолько сообразительными, что быстро раскусили мою хитрость и сами себе меняли бантики. Я это сразу обнаружил, но, чтобы не нарушать правила игры, поддавался на их обман, чем вызывал взрывы смеха и радости, от чего сердце заходилось и от умиления выступали слезинки на глазах.
Да, за полгода рейса я отвык от моих сокровищ, но через пару недель привык к ним и мне вскоре уже не требовалось ни вплетать бантики, не прибегать к другим ухищрениям, с помощью которых я идентифицировал дочерей.
Иной раз эти ангелочки стояли передо мной и широко открытыми, как весеннее небо, честнейшими глазами смотрели на меня, когда я пытался выяснить, кто из них разбил чашку или открутил кукле голову. А когда я в бессилии что-нибудь выяснить отворачивался, то быстро менялись местами и так же честно смотрели на меня, пытаясь понять, обнаружил ли папа подмену. Невольно приходилось принимать их игру и делать вид, что я не понимаю, где Мира, а где Ира.
А утром я заходил к ним в спальню и смотрел на свои сокровища, на раскиданные локоны белокурых волос по подушкам, приоткрытые нежные губки и по-ангельски светлые личики.
С подъёмом я никогда не торопился, подолгу любуясь тем, кем наградил меня Бог.
Вот и сегодня, я осторожно открыл дверь и вошёл в спальню к дочерям.
Когда я заходил туда по утрам, меня всегда поражал запах, витающий в ней, поэтому надолго замирал, в умиротворении от созерцания своих чад.
Справившись с чувствами, обуявшими меня, подошёл к кроваткам и, присев на корточки между ними, тихо произнёс:
- А кто это у нас спит и не хочет просыпаться? – на что дочери не отреагировали, продолжая так же мирно дышать.
Тогда пришлось привстать и наклонится над Ирой:
- А когда Ирочка будет просыпаться? - на ушко прошептал я спящему ангелочку.
На что ангелочек только перевернулся на другой бочок и отмахнулся от меня ручкой:
- Отстань, не трогай Ирочку, - пробормотала она и моментально погрузилось в прежний безмятежный детский сон.
Ну, не трогай, так не трогай, и я переключился на Миру.
- А мы вставать будем? – прошептал я ей на ушко и погладил кучеряшки, обрамляющие его.
В ответ на вопрос глаза дочери широко открылись, и она обвила нежными ручками мою шею:
- Папочка, а ты мне только что снился, - ясным голосом, как будто ребёнок и не спал, чётко произнесла она и уткнулась мне щёку.
Но прежнее спокойствие тут же закончилось. Со своей кровати под бочок к сестрёнке юркнула Ира и я уже обнимал их обоих, покрывая поцелуями нежные щёчки дочерей.
Но ласк уже никто не хотел. Началась возня и мир в детской спальне наполнился смехом.
Я понимал, что это может привести к катастрофическим последствиям и подъём дочерей растянется до бесконечности. Поэтому, освободившись из объятий дочерей, скомандовал:
- Всем в туалет и мыться, а потом будем кушать, - на что в ответ получил только слёзные просьбы:
- Ну, папочка, ну миленький, ну ещё минуточку…
- Никаких минуточек, - я искусственно заговорил грубо, чем прекратил слезливые просьбы о продолжении игры в постели.
Девочки неохотно вылезли из кроватки и направились в сторону ванной комнаты, а я пошёл на кухню, накрыть для них стол.
Вскоре из ванной донёсся жизнерадостный смех, по которому стало понятно, что с утренней помывкой покончено и начались очередные игры. Заглянув в ванную комнату, я убедился, что мои подтверждения оправдались. Девчонки брызгались водой.
- Эт-то что тут такое? – недовольным голосом прервал я их игры, хотя от увиденного, сам чуть ли не присоединился к безобразницам.
- А это не я начала, это Мира, - указала пальчиком Ира на сестру, на что в ответ последовало:
— Это она первая начала брызгаться, пусть не сочиняет, - последовал ответный ход от Миры.
В такие разборки лучше не встревать, поэтому, недолго думая, я подхватил обеих ябед на руки и отнёс в спальню.
Жена с вечера развесила одежду дочерей на стульчики, поэтом одевание расшалившихся девчонок прошло быстро. Гораздо труднее для меня происходила процедура причёсывания.
Чтобы моими пальцами механика сплести в косички постоянно разлетающиеся в разные стороны локоны красавиц, мне предстояло пройти все муки ада. Но у меня со временем этот процесс стал приходить в норму. Как-то я посмотрел на себя в зеркало, перед которым стояла Мира, а я в этот момент вплетал ей в косички бантики.
Увиденное повергло меня в шок. Такого сосредоточенного вида моё лицо не имело даже тогда, когда я планиметром вычислял площадь индикаторных диаграмм.
Лицо напряжено, губы сжаты и сквозь них просунут кончик языка.
Да! Нелегко давалась мне профессия детского парикмахера. Но я с ней всё равно как-то справлялся. Хотя через пару часов на головах дочерей и следов не оставалось от всех вложенных мною трудов.
Как-то раз соседка, женщина преклонных лет из квартиры напротив, предложила мне помощь в таком безнадёжном мероприятии, как заплетание косичек. Она с моей женой состояла в приятельских отношениях и во время моих длительных плаваний во многом помогала ей, особенно когда это касалось девочек, поэтому её предложение о помощи, я принял с удовольствием.
Вот и сегодня, усадив успокоившихся девочек за стол, я с трудом уговорил их съесть домашний творог со сметаной и бутербродики с поджаренной колбаской.
Когда процедура пичканья завершилась и я понял, что рты моих красавиц больше не откроются ни на миллиметр и в них уже невозможно загрузить пищу, я прибёг к другому манёвру.
Продолжительно посмотрев на дочерей, я задал им сакраментальный вопрос:
- А кто не любит конфетки? – на что моментально последовал ответ:
- Мы любим! – в один голос возвестили о своём желании сёстры.
- Но вы же наелись и в вас больше ничего не влезает?.. - я нарочито сделал удивлённый вид и с непониманием смотрел на дочерей, задерживая выдачу конфет.
Но тут на меня обрушился такой поток лести и женского обаяния, от которого я не устоял и, достав с верхней полки кухонного шкафа по шоколадной конфетке, вручил их забастовщицам, тут же употребившим их по назначению.
А когда увидел, что с конфетами покончено, то предложил дочерям:
- Ну что? Пойдём к Антонине Михайловне заплетаться?
- Конечно! – восторженно прокричали разлохмаченные красавицы и их из кухни смыло, как волной.
Это они помчались к себе в спальню за расчёсками и бантами.
Через пару минут они стояли передо мной в полной боевой готовности, чтобы идти для наведения красоты. В глубине души я догадывался почему мой приказ они восприняли с таким энтузиазмом.
Антонина Михайловна перед процедурой причёсывания усаживала сестёр за стол и угощала их чаем и всякими сладостями. Это у них уже стало ритуалом, поэтому я в устоявшиеся порядки не вмешивался.
На звонок в дверь соседки она моментально распахнулась и в дверях стояла Антонина Михайловна, чем-то отдалённо напоминавшую Арину Зелёную из фильма про Буратино.
Не успел я с ней поздороваться, как она присела, расставив широко раскинутые руки и девчонки кинулись к ней в объятия.
Антонина Михайловна только успела махнуть мне рукой:
- А Вы идите, Володя, идите. Я тут сама с ними справлюсь.
Делать нечего. Дочери отданы в надёжные руки старшего поколения и я, вернувшись к себе в квартиру, занялся приборкой.
У себя в спальне навёл порядок, в детской застелил кроватки, на кухне убрал посуду в посудомойку и запустил её.
Всё! Можно и передохнуть.
Сев у телевизора, включил его, бесцельно полистал каналы и выбрал какой-то детектив со стрелялками. О чём он я так и не понял, потому что, глядя в экран телевизора, задумался о своём.
А о чём может думать моряк в отпуске? Да о том, что отпуск рано или поздно закончится и надо подготовиться к аттестации, возобновить сертификаты и как это сделать безболезненнее для семейного благополучия. Это чтобы и жена работала, и на детях это не отразилось.
Но такое бездействие долго продолжаться не могло.
Его нарушил звонок в дверь. Это Антонина Михайловна вернулась с девочками.
Как они красиво смотрелись с такими причёсками, которые способна сделать только Антонина Михайловна! У неё дети уже взрослые и разъехались кто куда. Поэтому они вдвоём с мужем живут одни. Чувствовалось, что им скучно и они нашли отдушину своей нерастраченной любви к детям в моих близняшках.
- Володя, - Антонина Михайловна, как всегда вежливо и спокойно обратилась ко мне, - я собираюсь во двор погулять. Так не смогли бы вы одеть девочек и отпустить их вместе со мной? – в этом вопросе пожилой женщины прозвучало столько просьбы, что у меня не возникло ни единой мысли возразить ей и я послушно ответил:
- Конечно, конечно, я сейчас их переодену, - и пропустил всё женское сообщество в квартиру.
На переодевание много времени не ушло, и мои красавицы в сопровождении добрейшей соседки вышли во двор.
Ну, теперь появилось время заняться и своими делами. Я полез в книжный шкаф и принялся перебирать книги и конспекты с предыдущих аттестаций.
Сколько времени прошло, я не заметил, когда меня оторвал от занятий звонок в дверь.
«Интересно, кто бы это мог быть?» - невольно подумалось мне, потому что звонок прозвучал какой-то нерешительно. Кнопку его кто-то только слегка трогал, а не надавливал.
Так оно и оказалось, когда я открыл дверь.
Перед дверями стояла группа ребятни. Один из мальчишек, что постарше, подсаживал какого-то шкета и тот, едва дотягиваясь до звонка, давил на него.
Демонстрацию в первых рядах возглавляли Ира и Мира.
Они, не дожидаясь, пока я выражу своё удивление при виде такого сообщества, без подготовки в один голос начали:
- Папа! А можно мы пойдём и посмотрим на нашу новую беленькую собачку?
Чего, чего, но такого вопроса я никак не ожидал, поэтому обалдевший от столь неожиданного вопроса, повергшего меня чуть ли не в шок, стоял перед парой десятков детских глаз, с любопытством разглядывающих меня.
Вообще-то у нас никогда не то, что собачка, но и кошка в квартире не жила. Я ко всему этому зверью относился безразлично, а у жены всё свободное время занимали близняшки со своими неуёмными характерами. Они вечно находились в движении, чем-то напоминавшее броуновское. У них каждую секунду возникали мысли, и они их приводили в действие, а маме и окружающим приходилось только следить, чтобы чьи-то ручки не добрались до недозволенного, или кто-нибудь из этих созданий не удалился в какую-нибудь неизведанную даль. Поэтому разговора о домашнем питомце никогда не возникало. Нам хватало и того, что мы имеем. С этим бы ещё со всем справиться.
Поэтому, чтобы потянуть время и найти достойный ответ на столь неожиданный вопрос, я задал наводящий вопрос:
- Какую это такую собачку? – и со всей высоты своего роста осмотрел любопытные лица мальчишек и девчонок, окружавших дочерей.
- А это которая лежит у нас под кроватью в нашей спальне, – так же наивно, но с полной уверенностью напомнили мне дочери. – Ну, Дезю, ты что не помнишь, что ли? Нашу Дезичку.
- А! - деланно спохватился я, - Дезю… - и начал сочинять первое, что пришло на ум. - Так я её помыл в ванне, расчесал и уложил спать. Она сейчас спит и её никак нельзя тревожить, - ища понимания в детских глазах, я внимательно заглянул в каждый жаждущий взор, направленный на меня. - А то, если она мокрая выйдет на улицу, то простынет и заболеет, – я вновь осмотрел любопытных визитёров. – Вот когда она высохнет и выспится, то тогда и приходите. А сейчас, вы меня, пожалуйста, извините, но я не могу вас пропустить к ней, – и в довершение правоты своих слов, и в поисках понимания у детворы, добавил: - Вы же не хотите, чтобы она заболела и ей делали уколы?
На такой животрепещущий вопрос последовал нерешительно ответ, скорее всего напоминающий отдалённый гул из подземелья:
- Не-е-ет, не хотим, - чувствовалось, что каждый из них не единожды встречался с неприятными последствиями после подобной простуды.
- Ну, тогда, если не хотите, чтобы Дезя заболела, то приходите вечером, - облегчённо выдохнул я. - Она тогда высохнет, покушает и вы все сможете пойти с ней погулять. Договорились?
- Да-а-а, - послышались уже радостные голоса, и ребятишки дружно побежали гулять во двор.
А мне что оставалось делать? Ведь они же придут вечером и опять потребуют Дезю. А где я её возьму? Ведь этой Дези и в природе то не существовало. Она жила только в воображении моих дочерей. А как они будут выглядеть в глазах своих сверстников, когда этот невинный обман обнаружится? Как они потом смогут жить с клеймом, что они вруньи?
Эти вопросы моментально пронеслись в моей голове, и я тут же принял решение. Надо откуда-то доставать эту мифическую Дезю.
В нескольких кварталах от нашего дома находился рынок. На окраине его по субботам и воскресеньям продавали различное зверьё и рыбок. Сегодня как раз суббота и у меня появлялся весомый шанс спасти репутации дочерей.
Быстро одевшись, я вышел во двор и, найдя взглядом Антонину Михайловну, подошёл к ней.
- Вы меня, пожалуйста, извините, Антонина Михайловна, но мне надо по срочному делу отлучиться минут на сорок, - обратился я к ней, с надеждой, что она мне не откажет, - пусть девочки с Вами ещё немного погуляют.
- Не переживайте, Володя, они заняты своими делами, - указала она взглядом на песочницу, где детвора что-то строила. - Так что можете спокойно идти. Я, конечно, за ними присмотрю. Вы не переживайте. Всё будет хорошо, - заверила меня Антонина Михайловна.
- Большое спасибо, - поблагодарил я соседку и поспешил на рынок.
Автобуса не пришлось долго ждать, и я уже минут через пятнадцать ходил между продавцами кошечек и собачек.
Зверья, от которого хотели избавиться их хозяева, оказалось достаточно, но белой маленькой собачки я так и не нашёл.
Я два раза обошёл рынок и расстроенный остановился у ворот.
Окинув взглядом рынок, я уже собрался уходить, но неожиданно меня остановил негромкий хриплый голос:
- Чё ищешь, дядя? Помощь нужна?
Обернувшись, я, к своему удивлению, обнаружил рядом с собой неординарную личность.
Невольно поморщившись от непередаваемого амбре, исходящего от этого подобия человека, я непроизвольно отошёл от него на полшага и осмотрел обладателя столь импозантного голоса.
Давно не мытые волосы всклокочены, глаза глубоко спрятаны на испитом красном опухшем лице. Рубашка грязная, спортивное трико с вытянутыми коленями, растоптанные старые ботинки и перегар, довершающий все прелести представителя определённого слоя общества.
Положение моё патовое. Белой собачки, о которой мои дочери растрезвонили всему двору, я не нашёл, поэтому уцепился за последний шанс, чтобы выйти из столь неприятной ситуации.
Поэтому, оглядев стоящий передо мной экземпляр, поделился с представителем местного «бомонда»:
- Собачку я ищу.
- Чё за собачку? – заинтересовался обладатель хриплого голоса.
- Маленькую, беленькую, кучерявенькую. Вот такую примерно, – и показал руками размер собачки.
Хриплый шмыгнул носом, откашлялся, сплюнул в сторону и, как бы невзначай, поинтересовался:
- А если найду, то сколько дашь?
- Червонец дам, - пожал я плечами.
- Маловато что-то будет, - недовольно просипел хриплый.
- Так ты принеси её сначала, а потом уже и о цене рядиться будем, - недовольно прервал я его.
- Лады, - хриплый откашлялся, вытер под носом тыльной стороной ладони и просипел: – Жди здесь. Через полчаса принесу. Только без балды, – и, требовательно посмотрев на меня, повторил. - Жди.
- Ладно не переживай. Не свалю никуда. Подожду. Только и ты туфту тут не прогони, - подыграл я хриплому.
- Железно, притараню я тебе твою псину, - и, развернувшись, представитель местного «бомонда» исчез в толпе снующих покупателей и продавцов живого товара.
У ворот рынка располагался палисадник и, пройдя в него, я устроился на одной из скамеек, непрерывно поглядывая на часы в ожидании хриплого.
Прошло полчаса, а хриплый всё не появлялся.
Не выдержав, я поднялся со скамейки, собираясь уходить, но тут неожиданно передо мной появился какой-то оборванный пацан.
- Ты что ли, дядя, Хриплому собачку заказал? – нагло уставился он на меня.
С удивлением осмотрев вновь появившийся персонаж, мне пришлось сознаться:
- Ну, я. А что?
- Иди за мной, - пацан мастерски сплюнул сквозь зубы в сторону, - он тебя вон там ждёт, – и пацан указал рукой в сторону рынка. – Только бабло не замыль, а то Хриплый этого не любит.
- Не переживай. Ты мне только пса покажи, а потом уже и про бабло побазарим, - я встал со скамейки. - Ну и где этот твой пёс? – недовольно посмотрев на пацана.
Но тот, не обратив на моё недовольство внимания, развернулся и, махнув рукой, чтобы я следовал за ним, направился к рынку, где запетлял между киосками.
Я едва поспевал за ним. В тот момент я даже и не подумал, что эти маргиналы могут меня и по башке грохнуть, поэтому, как зазомбированный, последовал за пацаном.
За углом одного из сараев стоял Хриплый.
Сделав безразличный вид, я не торопясь подошёл к нему и оглядел с ног до головы. Куртка, которой я прежде на нём не видел, подозрительно топорщилась у него на груди.
- Ну и чё это у тебя там? - кивнул я Хриплому на грудь.
- Чё, чё? - недовольно просипел Хриплый. – Зырь, - и вытащил из разворота куртки небольшую собачонку.
Конечно, он вытащил не белого и кучерявого пёсика, так необходимого мне. В его руке трепыхалась и жалко повизгивала какая-то серо-землистая шкурка, отдалённо напоминающая, что под ней может скрываться отпрыск каких-то собачьих пород. Но это создание оказалось кучерявым, а его обсмоктанные кучери покрывали всю мордочку да так, что даже глаза не проглядывались, а из-под них торчала только влажная кнопка чёрного носика.
- Ты чё это его так дербанишь? - возмутился я, глядя на бесцеремонное обращение с животным. – А ну ка дай-ка мне его сюда, - и протянул руку за пёсиком.
Но Хриплый резко убрал руку с животинкой за спину.
- Бабки вперёд. Но учти. Нам пришлось здорово за ним погоняться, поэтому цена подросла, - нагло заявил он.
- И на сколько? – я с усмешкой посмотрел на местного бизнесмена.
- Четвертак, – нагло глядя мне в глаза, выпалил Хриплый.
- Ну, это ты загнул, - усмехнулся я. – Пятнадцать – это край. Ты посмотри, какое чучело ты мне приволок. Того и гляди, что загнётся оно через пару часов. Ведь это только клок шерсти, а не собака.
Хриплый, выслушав претензии к предлагаемому товару, замешкался, но, чтобы он ещё чего не придумал, я вытянул вперёд руку и веско закончил своё предложение:
- Или пятнадцать, или я пошёл, а там делай со своим сóбаком, что хочешь, - и сделал вид, что собираюсь уходить.
- Подожди, подожди, - заторопился Хриплый, - на, забирай, - и вытащил руку из-за спины. - Но только бабло вперёд, - тут же напомнил он, с надеждой глядя на меня.
Видать, внутренний пожар, раздирающий душу маргинала, пересилил всё на свете.
- На, держи, – и я вынул из кармана брюк три пятёрки, предварительно положенные туда, и вручил их в грязные, крючковатые руки Хриплого.
Тот одной рукой ухватился за деньги, а второй чуть ли не кинул мне в грудь жалостно заскулившего пёсика.
Я едва успел его схватить, как Хриплого и его подельника уже и след простыл.
Бедный пёсик, оказавшись в моих руках ещё раз взвизгнул, но, видимо почуяв, что ему здесь ничего не грозит, лизнул мою руку.
Я с удивлением рассматривал своё приобретение.
До невозможности худой и грязный пёсик почти ничего не весил и выглядел, как будто им специально кто-то долго-долго вытирал всю нечисть по ближайшим окрестностям.
Погладив пёсика по спинке, я ощутил под ладонью каждую косточку на хребте и на рёбрах несчастного животного. Шерсть по всему телу свалялась в колтуны и о её первоначальном цвете можно было только догадаться, что она когда-то имела то ли белый, то ли кремовый цвет.
Перевернув пёсика кверху животом, я с сожалением обнаружил, что это никакая не Дезя, а самый настоящий Дезик.
«Да, ладно, - как-то невольно подумалось, - девчонки меня поймут».
Так же, как и Хриплый, я засунул Дезика за пазуху и двинулся к автобусной остановке.
Во дворе дома помахал Антонине Михайловне рукой, что, мол, я здесь, а она в ответ сделала отмашку, чтобы я шёл домой, а здесь всё нормально.
Дома первым делом я отнёс своё приобретение в ванную.
Куртку и рубашку сразу положил в стиральную машину, потому что от соприкосновения с шерстью Дезика, они посерели и пошли какими-то пятнами.
Дезик послушно стоял в ванне и не делал никаких попыток выпрыгнуть из неё.
Он настолько выглядел слабым и понурым, что силы выпрыгнуть из ванны, у него полностью отсутствовали.
Включив воду, я принялся отмывать это несчастное создание, невольно познакомившееся со всеми «прелестями» бродячей жизни на помойках города.
Вначале я его обмыл тёплой водой. Пёсик молча стоял и стойко переносил процедуру помывки. Затем намылил его хозяйственным мылом и вновь обмыл из душа. Шерсть с первой попытки не отмылась, но приобрела уже сероватую окраску. Белоснежное днище ванны стало чёрным. Пришлось вначале смыть всю эту грязь, а затем приступить ко второй очереди помывки, которую я уже произвёл одним из любимых шампуней жены.
К своему удивлению, я обнаружил, что после очередного намыливания и обмывки, шерсть пёсика становилась всё белее и белее.
А после пятой процедуры она вообще стала белой.
- Так ты что и в самом деле блондином у нас являешься? – с удивлением вырвалось у меня.
Но требовалось избавиться от колтунов и сбитых комков шерсти.
Я вынул Дезика из ванны, закутал в старые полотенца и отнёс в комнату, где разложил на столе и принялся расчёсывать его и состригать комки шерсти.
От всех этих процедур бедный пёс вообще ослаб и почти не реагировал на расчёсывание и стрижку. Мне даже показалось, что он потерял сознание. Тогда я испуганно задрал длинные волосы у него на мордочке и посмотрел ему в глаза.
На меня смотрели глаза усталого и обречённого человека. От такого взгляда у меня невольно вывалились из рук ножницы и расчёска.
— Вот балбес! - хлопнул я себя ладонью по лбу. – Так ты же голодный!
Подхватив пёсика, я отнёс его на кухню, где нарезал для него мелкими кусочками колбасу и налил в блюдце молока.
От куска колбасы моментально не осталось и следа, она исчезла в нём, как будто её всосали пылесосом, а на молоко пёс и не взглянул. Тогда я дал ему второй кусок колбасы, который нарезал уже не так мелко. С ним произошла та же история. Хоть пёсик и выглядел маленьким, но силу всасывания имел отменную.
- Ну, если ты так ешь, то значит, жить будешь. Но много тебе сейчас нельзя, а то с голодухи может, и заворот кишок случиться, - проговорил я в ответ на просящий взгляд собаки. - Давай ка лучше водички попей, видать, к молоку ты не приучен, - и налил ему в миску воды.
Пёс долго и громко лакал воду, а когда напился, то отошёл от миски и попытался сесть, но завалился на бок от чего я перепугался. Не хватало мне, чтобы он у меня ещё тут кони двинул. Подхватил Дезика на руки, завернул его в полотенца и отнёс в детскую комнату, где уложил на прикроватный коврик.
Как будто поняв, что я от него хочу, пёс притих и, как малое дитя, заснул.
Теперь мне пришлось заняться приборкой после банных процедур.
Когда я её закончил, то услышал звонок в дверь.
Это Антонина Михайловна привела девочек.
Едва я открыл дверь, как из спальни вылетел Дезик и с лаем подбежал к девочкам.
Те, оторопевшие от появления собачки, застыли на пороге квартиры, а Дезик прыгал вокруг них, пытаясь лизнуть их то в руку, то в лицо.
От поведения Дезика я сам обалдел, потому что не знал, как поступить в данном случае. То ли схватить собаку, не дай бог она укусит кого из девочек, то ли пропустить их в квартиру.
Меня привёл в себя голос Антонины Михайловну.
- А что, красивая болоночка у вас. А я всё думаю, что это девочки про какую-то собачку всё время говорят. А оно вона как. Значит, купили вы для них их мечту. Ну что ж, поздравляю с покупкой, – и обратилась к девочкам: - Вы с ней осторожней обращайтесь. Ведь она маленькая. На руках её не таскайте.
- Его, - поправил я Антонину Михайловну. – Это мальчик и зовут его Дезик.
- Ну, Дезик так Дезик, - согласилась со мной Антонина Михайловна и дала совет: - Вы его к ветеринару сводите. Пусть он у него глистов погоняет, да прививки там разные сделает.
- Спасибо за советы, Антонина Михайловна, - вежливо раскланялся я перед всезнающей соседкой, - мы с женой как раз сегодня и хотели этим заняться.
- Ну, да ладно, - попрощалась со мной Антонина Михайловна и удалилась к себе в квартиру, а я закрыл дверь и прошёл в спальню к девочкам, где они играли с Дезиком.
Оторвавшись от игры, девочки кинулись ко мне с вопросами:
- Папа, а как Дезик появился у нас дома?
Я, напустив на себя важный вид, усадил девочек на диван и долго рассказывал им сказку о том, что у нас в городе живёт добрый волшебник, приносящий послушным девочкам подарки, которые они очень и очень хотят получить.
Сегодня я своих дочерей такими послушными никогда не видел.
Зато, когда жена вернулась с работы и обнаружила нового жильца, то оказалась в полнейшем шоке.
Но когда она увидела счастливые лица дочерей, то справилась со справедливым гневом, затащила меня в ванную комнату и рассказала мне такие вещи обо мне самом, что я даже и не предполагал, что я явлюсь такой отвратительной и абсолютно беспринципной личностью.
Но, когда все эмоции оказались выплеснутыми, а потаённые мысли высказанными, я крепко обнял жену и, поцеловав, заглянул ей в глаза:
- Ну и пусть я буду таким, всё равно меня уже не переделаешь, зато посмотри, какие сегодня наши красавицы счастливые.
Мы прошли в детскую и долго любовались своими чадами.
(Рассказ основан на истории, рассказанной мне моим хорошим другом Володей К.)
26.09.2022 г.