На сцене Александринского театра петербургский Театр балета имени Якобсона представил премьеру балета Вячеслава Самодурова «Занавес» на музыку Дариюса Мийо. Это уже третья работа одного из самых успешных и востребованных хореографов России для этой труппы.
Наряду с балетами «Озорные частушки» на музыку Щедрина и «598 тактов» с барочной музыкой Карла Филиппа Эммануила Баха, созданными для Театра балета им. Якобсона несколько ранее, «Занавес» Мийо балет бессюжетный, неоклассический, как и два прежних сочинения пронизанный юмором и безостановочным танцевальным потоком. Здесь Самодуров в своей стихии – стихии танца, исполненного труппой Якобсона с невероятным драйвом и динамикой.
Балет с названием «Занавес», вообще-то у Самодурова уже был – он был поставлен для Марии Александровой в 2015 году на музыку – Респиги. Перед нами не возобновление, а совершенно новый спектакль: с новый музыкой, новыми танцами. Но темы театра в дух разных балетах с одинаковым названием пересекаются, потому что и в новом, отнюдь не камерном, как было в спектакле десятилетней давности, балете, тоже препарируется тема театра и зрителей, о чем уже говорит само название нового спектакля.
Как и заявлено в нём, на сцене мы видим освященный прожекторами пурпурный занавес (сценография Марии Трегубовой, художник по свету Константин Бинкин), а действие начинается на авансцене. Артист, почему-то в черных очках, работает над разными комбинациями и прыжками. Занавес открывается и на сцене мы видим ещё пятерку прыгающих солистов в черных трико. А дальше перед стоящей на заднем плане «публики в сером» разыгрывается целый парад- алле: за выходящими друг за другом и заигрывающими с публикой кокетливыми балеринами в белых пачках, следует торжественный вынос на носилках поклонниками (в сером), словно Солора в «Баядерке», балетного премьера, обмахиваемого сзади гигантскими желтыми страусиными веерами… А потом в безостановочном потоке танца несутся сменяя друг друга разнообразные монологи, дуэты, ансамбли, репризы, соревнования между танцовщиками и много всего другого…
Это очень «театральный» спектакль. Очень «режиссерский»: «Я вижу этот балет как сложную режиссерскую вещь, в которой хореографический текст неотрывно связан с новым способом «режиссерской сборки» - говорит хореограф.
Балет поставлен на «Провансальскую сюиту» известного французского композитора Дариуса Мийо, знаменитое сочинение для оркестра написанное в 1936 году. Оно входит в золотой фонд симфонического репертуара, и часто исполняется. «Провансальская сюита» вдохновлена народным фольклором и объединяет старинные мелодии провансальских трубадуров и авторов XVIII века, таких как Андре Капра и Жан-Батист Люлли.
Мелодии последнего думается для Самодурова особенно не безразличны, поскольку свой спектакль Самодуров ставит главным образом о танце. А Люлли, как известно был не только придворным композитором Людовика XIV и создателем французской национальной оперы, но и танцовщиком, давал королю уроки танцев и участвовал вместе с 15-летнем монархом в знаменитом «Королевском балете «Ночи», по роли Аполлона в котором Людовика и стали именовать «Королем-Солнце».
Как и прежние сочинения Самодурова для театра Якобсона, «Занавес» - балет бессюжетный. И истории, которые в нем происходят каждый зритель должен домысливать для себя сам. И пример с вкраплениями мелодий Люлли вмонтированными Мийо в свою музыку – не единственный. В музыке, а следовательно и в новом балете, множество культурно-исторических ассоциаций и зашифрованных кодов.
И пусть публику не вводят в заблуждение простодушные слова автора, что его «вдохновляет блестящая, красивая музыка, на которую хочется ставить и под которую хочется танцевать». Своему балету Самодуров явно придает, куда более глубокий, даже метафорический смысл. Сам занавес автор трактует не только как границу между сценой и залом, артистами и публикой. Но и как границу вообще: границу между традиционным танцем, подчиненным устоявшимся правилам, и танцем раскрепощенным; границу между прошлым театра и танца и его будущем…
Рассказ в «Занавесе» ведется про балетный театр и его артистов, про миф и магию этого театра, про его зрителей и фанатов. Причем последние изображены в спектакле серой массой в прямом смысле слова - на артистах кордебалета, которые изображают публику серые костюмы-тройки и длинные платья.
Сделан спектакль в жанре комедии абсурда. Как и положено в этом жанре, высмеиватся тут бессмысленность и нелогичность самой жизни, а не персонажей балета. Так, например, один из зрителей, видимо из-за ревности, стреляет тут из пистолета в свою подругу. Краткий эпизод в несколько секунд, впрочем, затем растворяется в спектакле как –будто его и не было.
Многое в балете построено на противоречиях и самоиронии – это прославление балетного театра и балетной профессии, и легкая насмешка над ними, одновременно.
Оригинальна у балета и концовка. В музыку Мийо внедряется электронная обработка звукового дизайнера Павла Нечунаева так, что в звучание внедряется рёв сирен и оно начинает напоминать заезженную и поцарапанную грампластинку. Место классических трико и пачек занимают красные комбинезоны, купальники и треники с лампасами… А и без того запредельный темп в танце все более ускоряется и ускоряется, переходя уже в гонку. Наконец свет вырубается. Спектакль закончен…
«Занавес», как это часто бывает у Самодурова, составлен, как мелькание сменяющих друг друга, как в кинематографе, эпизодов. А содержание этих эпизодов – это внутренний мир, точнее, мир внутренних состояний персонажей спектакля, через которые и выстраивается и вся драматургия балета. Такой прием, как раз и характерен, для спектаклей современного балета. И с этой точки зрения, Самодурова можно назвать остросовременным хореографом. Потому что он умеет выстраивать драматургию из чисто пластического материала, из танцевальных движений и па, в которых он соединяет элементы классического и современного танца. Это в его творчестве очень привлекает.
Если в предыдущих сочинениях для труппы Самодуров акцент делался на ансамбль исполнителей, то в «Занавесе» выделяются три ведущих персонажа – балерина (Галина Михирёва) и два солиста (Вячеслав Спильчевский и дебютант Виктор Сурков). Как известно, в балетах Самодурова присутствует собственное танцевальное начало, некая индивидуальная неповторимость, которая выработалась в его хореографии со временем. У него оригинальная лексика, острая ломаная пластика. И упомянутые три артиста отлично это чувствуют и прекрасно справляются со своими очень непростыми партиями.
Драматургическое напряжение всегда присутствует в самых разных балетах Самодурова. что хорошо было видно в тех произведениях, которые показывались на вечере. В этих балетах оно присутствует даже в концентрированном виде.
Так было и в блестящем и добродушно-остроумном балете Самодурова «598 тактов» на музыку Карла Филиппа Эммануила Баха, название которого взято от числа тактов, действительно присутствующих в сочинении Баха-сына.
В качестве массовки и декора здесь дефилируют лакеи в пудренных париках, приносящие то стулья, то канделябры… И в контрасте с ними почти раздетые (в купальниках телесного цвета) синьоры и дамы, которые как бы церемониально пьют чай, сидя на стульях… Но между делом красноречиво кидают друг на друга многозначительные взгляды, флиртуя друг с другом в этой презабавной сценке «пантомимного чаепития». Пантомимные шутки, остроумные движения. И опять: темп, темп, темп… То замедляющийся то убыстряющийся… Запредельный, невозможный… Но артисты труппы Якобсона и Мариинского театра (в балете дебютировали солисты этого театра Роман Малышев и Киан Мангис) с легкостью, как бы играючи, его преодолевают.
Помимо премьерного самодуровского «Занавеса» и его балета «598 тактов», в программу вечера вошел, собственно её и открывая, балет в репертуаре театра уже имеющийся - «Брух. Сюита». Его премьера прошла в театре Якобсона год назад. Как уже понятно из названия, поставлен он на музыку немецкого композитора и дирижера эпохи романтизм Макса Бруха. Здесь сочетаются два произведения мастера: фрагменты «Сюиты для оркестра на русские народные мелодии» и сюиты «Шведские танцы», ставшие визитной карточкой композитора. Название балета точно отражает его суть, а тела исполнителей в этом сочинении частично выполняют функции музыкальных инструментов. Своей неоклассичностью и бессюжетностью он вполне вписывался в программу вечера и был исполнен танцовщиками труппы безошибочно точно и великолепно.
Подпишитесь на Telegram "МК": еще больше эксклюзивов и видео!
Автор: Павел Ященков