– Ну и тип, – хмыкнул Сергей, провожая машину взглядом. – Ты серьёзно собралась за него замуж?
– А хоть бы и так, – буркнула я, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна раздражения: то ли на Сергея, который вдруг взял и появился из ниоткуда, то ли на себя, которая так ничего и не добилась в этой жизни, поэтому вынуждена вступать во всех смыслах в неравный брак.
– Ну-ну, – усмехнулся Сергей и вдруг спросил: – А ты правда так устала?
От неожиданности я растерялась.
– Да... Не знаю... А что, есть предложения?
– Есть. Пойдём прогуляемся. Знаешь же, наш город ночью – он совсем другой. Днём он унылый, а ночью… Ну, уже сносно, правда?
– Ладно, – согласилась я, поправив ремешок туфель. – Но я на каблуках, имей в виду.
– А я и не предлагаю тебе бегать кросс, – пожал он плечами. – Пойдём медленно. Если что, я не дам тебе упасть.
Это было сказано так спокойно, как будто между нами не было пропасти в десять лет, невысказанных слов, записок в пенале и ночи, когда я рыдала в подушку под песни Дайнеко.
– Пиво будешь? – заявил Сергей, доставая телефон. – Тут где-то рядом есть одна забегаловка, работает круглосуточно. Ну, почти круглосуточно.
– Но сейчас же два часа ночи! – возмутилась я. – По закону…
– Лиза, – он посмотрел на меня с укоризной, – ты в каком городе живёшь? Здесь закон на стороне того, у кого есть деньги.
Через десять минут мы уже сидели на скамейке возле закрытого магазинчика «Продукты», а перед нами стояли две пластиковые бутылки тёмного пива, купленные у мужичка в спортивном костюме, который вышел из подворотни так же внезапно, как появляются грибы после дождя.
– Твой знакомый? – спросила я, наблюдая, как Сергей открывает бутылку зажигалкой (навык, которого у меня в жизни не было и не будет).
– Теперь знакомый, – усмехнулся он. – А так в первый раз его вижу.
Я рассмеялась. И вдруг поняла, что смеюсь по-настоящему. Не тем дежурным смехом, который я репетировала перед зеркалом для сайта знакомств («милая, загадочная девушка с чувством юмора ищет серьёзные отношения»), а настоящим, своим, который я редко кому-то показывала.
– Помнишь, как мы на уроке французского обманули Петьку и заставили его сказать «Je suis une grenouille»? – спросил Сергей, делая глоток.
– Я – лягушка! – заржала я. – Мы ещё потом целую неделю квакали, когда он входил в класс!
– А помнишь, как ты на физре хотела забраться на канат и застряла на середине? – подколол он.
– Я не застряла! Я просто отдыхала.
– Ты висела пятнадцать минут, пока учитель не принёс лестницу. Лариска потом рассказывала, что ты в раздевалке плакала.
– Лариска врунья! – возмутилась я, но беззлобно. – Ничего я не плакала, притворялась просто, чтобы нормативы не сдавать. Зато четвёрку за четверть выпросила!
– Лизка, – Сергей вдруг посерьёзнел, – ты совсем не изменилась.
Я замолчала. Ночной воздух пах прелой листвой и ещё чем-то неуловимым – может быть, тем самым временем, которое решило сделать круг и вернуть меня в ту самую точку, откуда я когда-то сбежала в мечты о французских замках.
– А ты изменился, – тихо сказала я.
– Да не то чтобы, – он пожал плечами.
Мне понравилось, что он не пытается меня впечатлить и не стал снова говорить про кинотеатр.
– Я думала, ты строителем будешь. Ты же всегда говорил, что пойдёшь по стопам отца.
– Да я сначала и пошёл. А потом понял, что строить – это скучно. Вот кинотеатры запускать – это да. Люди всегда хотят сказку. А кино – это всегда немного сказка. А ты чем занимаешься?
– Я?
Почему-то стало так стыдно. Совсем не хотелось говорить ему правду. Да и что я могла ему сказать? Что вернулась в родной город, как побитая собака, и взялась за первую попавшуюся работу, а теперь боюсь её поменять? Что вместо того, чтобы что-то менять, я мечтаю о женихе, который вытащит меня из этой дыры? О своём страхе потеряться в ипотечной однушке с обоями цвета свинки Пеппы? Что каждый раз, видя в соцсетях фотографии Альбины с её люксембургскими круизами, я испытывала такую смесь зависти и тоски, что готова выть на луну?
– Да так, – ответила я. – Ничем особенным. Ищу себя, получается.
– В стране лилипутов?
Мы засмеялись оба – так громко, что в окнах ближайшего дома зажёгся свет и кто-то заорал: «Спать идите, обалдуи!»
– Пошли, – сказал Сергей, поднимаясь со скамьи. – Провожу тебя до двери, а то вдруг маньяк какой на пути встретится. Говорят, тут в городе какие-то французы шастают.
– Ой, иди ты, – толкнула я его в плечо. – Сам ты маньяк!
Мы шли по тёмным улицам, и я впервые за много лет не чувствовала себя чужой в этом городе. Все эти покосившиеся заборы, ободранные подъезды и фонари, которые мигали, как будто подавали сигнал SOS, – всё это вдруг показалось не позором, а просто декорацией. Потому что главное здесь была не бедность. Главное – это то, как Сергей рядом шёл и специально немного сбавлял шаг, чтобы я успевала за ним на своих каблуках.
– Слушай, – сказал он у самого подъезда. – Завтра, после твоего француза, может, встретимся? Посидим где-нибудь, а то подумаешь, что я только и умею девушек по подворотням водить.
Соглашаться на такое было безумием. Но, с другой стороны, что в этом страшного? Разве бывшие одноклассники не могут просто встретиться и посидеть где-нибудь в кафе?
– Ладно, – пробормотала я, хватаясь за дверную ручку, как утопающий за соломинку. – Созвонимся.
– Номер оставишь? – спросил он. – А то куда мне звонить? Я, конечно, могу встать под окном и звать тебя выйти, как раньше делали, но, боюсь, твои соседи это не оценят.
Я продиктовала ему номер, кивнула на прощание и скрылась за дверью. Внутри, в темноте подъезда, прислонилась спиной к стене и прошептала в тишину:
– Идиотка. Какая же я идиотка…