В своем хрестоматийном произведении классик русской литературы (и, между прочим, антиковед: в молодости держал магистерский экзамен по греческой и латинской филологии на латинском языке, всю жизнь читал в оригинале античных классиков, под старость лет (1881) «забыл по гречески, но латинские книги читал еще легко и свободно» (см. Г. Кнабе. Тургенев, античное наследие и истина либерализма.) критикует крепостной строй через перенос на русскую почву обширного античного материала и, в первую очередь, через включение в пространство рассказа загадочного артефакта.
Вот как этот артефакт описывает заплутавший на просторах Тульской губернии охотник, от лица которого ведется повествование в рассказе:
«... и я отчаянно устремился вперед, словно вдруг догадался, куда следовало идти, обогнул бугор и очутился в неглубокой, кругом распаханной лощине. Странное чувство тотчас овладело мной. Лощина эта имела вид почти правильного котла с пологими боками; на дне ее торчала стоймя несколько больших белых камней, - казалось, они сползлись туда для тайного совещания, - и до того в ней было немо и глухо, так плоско, так уныло висело над нею небо, что сердце у меня сжалось».
Для правильной интерпретации данного образа необходимо вспомнить принципы, лежащие в основе античной цивилизации, и некоторые приспособления, которые являются воплощением этих принципов.
Итак, все сферы социальной жизни древних греков пронизывали две фундаментальные характеристики древнегреческой культуры:
I. состязательность/агональность («агон» - любой вид борьбы: борьба-война, борьба-игра, борьба-спор) и
II. равноправие/исономия (первый и системообразующий элемент в античной триаде: «isonomia (равноправие как выражение равенства людей в их социальных взаимоотношениях) - isegoria (равноговорение, т.е. равная свобода слова) - «isocratia» (равенство в силе влияния при принятии общезначимых решений)»).
В свою очередь, визуальный образ идеи равноправия - «исономии» зависел от характера социального взаимодействия (вида агона), в котором участвовали древние греки. Так, например:
1. для участников античных судебных споров («борьба-спор») таким визуальным образом были весы богини Фемиды.
В наше время весы богини можно увидеть, напр., на эмблеме Совета судей РФ (рис.1), в руках статуй, установленных возле здания Верховного суда РФ, главном вестибюле Мосгорсуда, фойе Арбитражного суда гор. Москвы и т.д. Скажу больше, судопроизводство в современной России осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон (ч. 3 ст. 123 Конституции РФ, ст. 12 ГПК РФ), т.е. в рамках формулы «агонизм-исономия».
2. для древних греков, претендующих на государственную должность (гор.совет, зак.собрание, состав суда), таким визуальным образом был «клеротерион» - устройство для жеребьевки, которое работало по принципу лототрона и уравнивало шансы претендентов на доступ к управлению государством (рис. 2).
Примечательно, что клеотерион воплощает более древний аспект исомонии - «исоморию». Этот термин - синтез понятий «равный» и «мойра» (по наименованию богинь мойр, олицетворяющих судьбу, рок и жребий, что указывало на долю как участь, т.е. судьбу человека). Он возник в эпоху архаики - тогда между членами общины по жребию распределялось имущество (части жертвенных животных, земля).
3. для участников соревнований по бегу (древнейший вид «борьбы-игры»), таким визуальным образом были каменные блоки для выравнивания всех спортсменов на старте античного стадиона (предшественники стартовых колодок).
Подобные блоки и сейчас можно встретить на античных стадионах Греции, напр., на северо-востоке Пелопонесса в Эпидавре, где расположено святилище Асклепия (рис. 3).
Таким образом, в завязке рассказа "Бежин луг" заблудившийся охотник выходит античному стадиону с каменными блоками для выравния всех спортсменов на старте (воплощению древнегреческого идеала равенства), один только вид которого являет гневный манифест против крепостничества.
Примечательно, что топоним «Бежин луг» - это калька с др. греч. «стадион» (т.е. «место для состязания в беге») и, видимо, в оборот его ввел сам Тургенев, при этом Бежин луг является для охотника сакральным местом - местом славы («Этот луг славится в наших околотках под названием Бежина луга...»), а, напр., родник из рассказа «Малиновая вода» (1848, также входит в цикл «Записки охотника») - местом обыденным (ср.: «...пошел (...) в направлении ключа, известного во всем околотке под названием «Малиновой воды»).