Здравствуйте! Что творится в театре Моссовета? Нет, там и раньше происходили вещи неподвластные моему пониманию, но что бы так в лоб и откровенно. Лучше вам узнать все из первых рук, как говорится. Привожу рассказ режиссера Павла Пархоменко, который много ставил в театре Моссовета, привожу целиком и без правок. Выводы вы сделаете сами. Скажу лишь, что когда читал, больше всего меня поразило с какой легкостью худрук Марчелли заставляет переписывать текст Гоголя. Зачем? Какое же это кощунство. За кого он принимает своего зрителя? Эх... В общем, почитайте что пишет Павел:
«Дорогие друзья! Никогда не думал, что буду писать подобный пост, но молча наблюдать за тем, как Евгений Марчелли передал мою постановку самому себе, у меня больше нет сил.
Мои отношения с Театром Моссовета начались пять лет назад. Тогда директором была Валентина Панфилова, я предложил к постановке пьесу Н. Гоголя «Игроки». Начались репетиции, состоялся внутренний показ, мы начали готовиться к премьере. Но прямо перед выпуском на малой сцене в театре сменилось руководство: пришли директор Алексей Черепнев и худрук Евгений Марчелли. Премьера состоялась, и этот спектакль очень полюбили зрители.
Вскоре худрук предлагает мне новую постановку — принес пьесу «Мама» Ф. Зеллера. Состоялась читка, начались репетиции и первые производственные сложности: пришлось урезать декорацию и уходить в минимализм, так как по весу проект не проходил. Вы спросите: зачем про это писать? Ну, всякое бывает. А вот в конце и узнаете, зачем. Вскоре состоялась премьера на малой сцене, пошли положительные отзывы, встречи со зрителями — у спектакля начала складываться своя сценическая судьба.
Через некоторое время руководство опять предлагает мне постановку. Я приношу пьесу «Человек в закрытой комнате» Т. Загдай. Почитали, поговорили, подписали договоры, начались репетиции. И тут мне сообщают, что бюджет ограничен и нужно справляться своими силами. Пришлось выкручиваться, выдумывать новое пространство и перестраиваться на ходу. Можно было и уйти, но в театрах запланировано много премьер, это казалось обычными буднями. Вписались в рамки и выпустили премьеру. Пошли хорошие отзывы, хотя жанр черного юмора вперемешку с экзистенциальной русской тоской принимали не все. Но спектакль жил, у него появились свои поклонники. Одна зрительница, например, помирилась с отцом после просмотра, да и много еще чего хорошего было.
Дальше — «Соло для часов с боем». Эту постановку мне также предложило руководство, так как у артистов не сложился контакт с предыдущим режиссером еще на стадии застольного периода. Я согласился — поработать с мэтрами сцены это феноменальный опыт. Мы заново перепридумали пространство с художником, прошли через непростые репетиции и успешно выпустили спектакль.
Затем началась лаборатория пьес о Москве. Предложенные тексты мне не отозвались, и я сказал руководству, что ничего не попадает. Озвучил свою идею: собрать вербатимы у москвичей и погрузить зрителя в вагон метро, где всё действие — это поездка в подземке и истории незнакомцев. Собрали эскиз без декораций. И прямо перед показом на конкурс присылают пьесу А. Архипова, где герой едет в метро и придумывает истории про попутчиков. Синхроничность века! Я созвонился с автором, мы объединили замыслы, руководство одобрило затею, и начались репетиции.И тут я опять узнаю, что финансирования нет. Мне впроброс предложили гениальное решение: просто поставить лавки, натянуть экран, и «че там» еще выдумывать. Благодаря Наталье Авдониной я добился нормального вагона, но тут театр выделил нам на выпуск всего три дня. Три дня на всё: свет, звук, декорации, прогоны. Неужели руководство не понимает специфику нашей работы? Или это делалось намеренно? Если намеренно, зачем звать на постановку? Но вся команда выкрутилась, и мы прорвались.
Я хочу поблагодарить всех, с кем я работал в этом театре: артистов, гримеров, помрежей, монтировщиков, звуковые и световые цеха. Всех, кто был причастен к созданию спектаклей, которые сейчас идут на сцене и на которые продаются билеты. Они стали частью истории этого театра . Важно подчеркнуть, что за все пять лет ни на одной постановке никто не говорил мне, «как надо ставить спектакль, а как не надо». И я не помню случая, чтобы нашу работу можно было назвать театральной катастрофой или позором .
Но то, что произошло потом, для меня лично перечеркнуло любые представления о здравом смысле и превратилось в какой-то театральный беспредел, целью которого было уничтожение спектакля и команды! Просто опишу всё как было.
Лето 2024 года. К этому моменту я стал штатным режиссером театра. Начинаются репетиции спектакля «Сны Городничего». В процессе расстаемся с художником , ничего , бывает .Заново перепридумали пространство с Натальей Авдониной : заброшенный завод с забором из профнастила и одинокой березой, чиновниками в касках и пилой!И тут неожиданно, впервые за пять лет, возникает фигура наставника — лектора по современному театру, который начинает диктовать, «как надо и как не надо». Данный специалист, насколько мне известно, не поставил ни одного спектакля, ну может, только у себя в голове на даче под навесом! Ладно, артисты не обязаны слепо соглашаться с режиссером, в спорах и рождается театр. Но возникло ощущение, что перед труппой целенаправленно демонстрировалось, будто всё, что делает режиссер, — ошибочно.
Руководство назначает промежуточный показ, хотя ни декорации, ни костюмы еще не готовы. Показываем сцены. После этого я зашел к руководству, где мне дали понять, что спектакль получается слишком опасным и сейчас этого делать не нужно. Я удивился: «Да там спектакля-то еще нет, только эскиз, да и что опасного?» Мне повторили, что сейчас этого просто не надо. В упор не понимаю, о чем речь. Политика? Ну это же Гоголь, там про взятки и чинопочитание, тут в любом случае история про чиновников. Может, вопросы к инсценировке?А задумал я спектакль по произведениям Гоголя: «Ревизор», «Мертвые души», «Нос», «Шинель»… Хотел создать гоголевскую вселенную, где Городничий после известия о приезде Ревизора впадает в ступор и теряет грань между сном и явью. Под гнетом событий его начинают преследовать грехи прошлого , с самого детства и до момента , как он стал городничим!Это была история собирательного Гоголевского подлеца на фоне развала СССР и жизни провинциального городка. Но центрообразующим звеном оставался сюжет «Ревизора». В финале от Городничего сбегает Нос, пространства сна и реальности сливаются, а в конце прилетает дрон «Ревизор» и сообщает, что ревизию чиновников теперь будет проводить цифровая столичная администрация в лице ИИ.
В итоге мне поставили ультиматум: либо мы делаем стандартного классического «Ревизора», чтобы всё было максимально понятно школьникам по Пушкинской карте, либо проект закрывается. И намекнули, что это перспектива следующего года, поскольку мы всё равно не успеем к сдаче — в театре шла подготовка новой премьеры по Шекспиру, которую необходимо было срочно выпускать. Выхожу из кабинета в недоумении: декорации-то уже в производстве, костюмы шьются, процесс запущен. Жалко потерянного времени, проб и нервов. Соглашаюсь на классического «Ревизора», и мы расстаемся на год.
Захожу в театр через неделю после нашего разговора и прохожу мимо сцены, где должен был быть тот самый срочный выпуск по Шекспиру. А там никого. Пустая сцена, гудят лампы, вяло проходит уборщица… Тишина. Никакого выпуска другого спектакля в те дни не было. А зимой я узнаю, что Евгений Марчелли репетирует пьесу «Женитьба» Н. В. Гоголя, хотя в планах театра на этот сезон она изначально не заявлялась.
Спустя год, с первого июля 2025 года, наконец начинаются репетиции «Ревизора». Руководство почему то ставит жесткие рамки: на выпуск дают всего один месяц, так как худрук хочет увидеть всё перед своим отпуском. Условия просто нереальные. Какой месяц? Мы же фактически начинаем работу заново на большой сцене. Многим артистам по 50–60 лет, к тому же это репертуарный театр, где репетицию нужно закончить ровно в 15:00 , иначе окажешься в СИЗО. Я честно ответил в переписке, что за такой срок мы физически не успеем собрать весь все целиком и покажем то, что успеем. Руководство согласилось.
Параллельно в соцсетях я узнаю, что в театре появился некий ВХС им. Моссовета (Верховный художественный совет), состоящий из художественного руководителя и артистов, занятых в его собственных постановках. И вот настает день показа. За месяц мы собрали первый акт и две сцены из второго, выставили свет, приехала часть декораций. Позвали зрителей, состоялся просмотр. Комиссия ВХС ушла на обсуждение. Я выхожу в курилку, ко мне подходят первые зрители и начинают просто поздравлять, благодарить , я вижу искреннюю радость , обсудили решения и актерские работы, говорят что очень ждут официальную премьеру, должна быть бомба! Разумеется, это был лишь наспех собранный внутренний эскиз направления — всё, что можно было сделать за четыре недели.
Ждал я обсуждения больше часа. Захожу в кабинет. На обсуждении худрук выразил недовольство обилием формы и затянутостью второго акта. Но главное, мне заявили, что текст Гоголя слишком архаичен для сегодняшнего времени и его нужно кардинально переписывать. У меня перед глазами пролетает множество постановок, где архаичный текст и современность прекрасно сосуществуют. В этом же и есть смысл. Я ответил, что не вижу смысла менять авторский текст. Мне повторили требование сократить и переделать материал, обещая после этого выпустить премьеру. И тут же впроброс прозвучал намек, окончательно расставивший всё по местам: спектакль выйдет в любом случае — со мной или уже с другим режиссером.Собираемся с артистами, рассказываю ситуацию. У всей команды вопросы: зачем переписывать авторский текст Гоголя и в чем логика. Никто не понимает. В коллективе начался спад, у меня возникло стойкое ощущение, что меня просто планомерно выживают из проекта. Дальше нам представили консультанта, который должен был курировать переделку текста, и происходящее всё больше напоминало абсурд.
Вскоре поступает распоряжение: мне необходимо срочно выезжать на гастроли со спектаклем «Мама» в Белгородскую область, чтобы лично решать технические нюансы адаптации декораций. Я возражал, напоминая, что до премьеры остался месяц, а спектакль «Мама» идет уже три года и неоднократно гастролировал без меня, и вообще этим должен заниматься завпост. На что мне ответили, что завпост находится в Израиле 😂😂😂, кроме меня ехать некому, а гастроли ответственные — я штатный режиссер и обязан отстаивать честь театра.
Мы съездили в Белгородскую область, всё адаптировали, сыграли. Адаптировать там нужно было стол, стулья, кресло, пианино и дверь с малой сцены на большую!Обстановка была тревожная, сирены, прилеты. Вернувшись в Москву, я заболел на три или четыре дня. А потом зашел в режуправление и случайно застал разговор о том, что театр готовит премьеру по Шекспиру. На мой прямой вопрос о судьбе «Ревизора» повисла долгая пауза, после чего мне объявили, что премьеру моего спектакля пока снова откладывают из-за Шекспира, а нас то опять ждет очередной промежуточный показ для ВХС им. Моссовета и худ-рука!
Собираемся с артистами, я сообщаю, что вместо премьеры мы снова будем сдавать экзамены! И тут всё окончательно развалилось внутри команды. Все задним числом уже понимают, что всё, что мы делаем — абсолютно бесполезно, и уже заранее решено, обговорено, и будто руководство ждет, когда же я тупо махну рукой!!! Артисты мне сказали не смей сдаваться, если сейчас уйдешь, ты проиграл!Начали репетировать, и тут все многие начали болеть, репетиции выпадали, у всех ни азарта, ни энергии, ничего, всё убито!!!В процессе возник закономерный запрос от коллектива : сдвинуть внутренний показ хотя бы на 3–4 дня, чтобы нормально собрать второй акт. Люди болели, выпали дни из-за гастролей и недельного отпуска, времени было катастрофически мало, а спектакль идет три часа. Я зашел к директору театра и подчеркнув что это только внутренний показ а не официальная премьера , попросил сдвинуть все на 3-4 дня, потому что были гастроли, недельный отпуск, и люди болели! В ответ услышал легендарное , мол хер ли тут уже говорить. Я просто развернулся и ушел.
Наступает день показа, приходят зрители, ВХС им. Моссовета, я сижу в зале уже окончательно пустым, ослиным взглядом смотрю на сцену. Проходит показ — странный какой-то, несуразный, без энергии, энтузиазма, без всего, над чем работали, но показали всё, весь спектакль! Меня зовут в аудиторию, в центре сидит худрук, напротив — артисты, я сажусь рядом с дверью и смотрю в потолок, мерцает лампа. На вопрос худрука о результатах все промолчали. Сам же художественный руководитель снова сетовал на избыток формы и то, что режиссер работает якобы «с фигой в кармане». При этом похвалил актерские работы. В итоге прозвучало предложение выдохнуть, отдохнуть и перенести выпуск на следующий сезон, прикрываясь тем, что сейчас в приоритете другие труппы, которые рвутся в бой. А именно Шекспир!Снова выпуск по Шекспиру!А я, продолжая смотреть на мерцающую лампу, понимаю… Это всё!!!
А через некоторое время мне приходит лаконичное СМС от директора А. Черепнева, суть которого сводилась к следующему: творческих планов больше нет, приди пожалуйста, напиши заявление. Да! Именно так! По СМС!
Естественно, я не буду описывать то, что я испытывал долгих девять месяцев после этого! То, что это был ад — не сказать ничего! Неужели это и есть Театр Моссовета! Настоящий Театр Моссовета! Театр, в котором нет ни памяти, ни уважения, ни достоинства , ни этики! И вот вскоре становится понятно, что тем самым «другим режиссером», выпускающим моего «Ревизора», будет не кто иной, как сам худрук театра — Евгений Марчелли!
Теперь перечислю то, почему мне не дали выпустить премьеру:
1. Слишком много формы! Видимо, существует определенная дозировка, которую знают только Евгений Марчелли и ВХС им. Моссовета. Они об этом никому не говорят, и на обсуждениях, по-видимому, вымеряют количество формы на калькуляторе.
2. Текст архаичный, а время сегодняшнее! Напомню, что в этом же театре был выпущен тот самый «Макбет», в котором действие перенесено на Кавказ. И кажется никого из тех людей , которые вершил надо мной суд , не смущает то, что происходит в этой постановке!Англосаксы , живущие на Кавказе , говорящие поэтическим текстом Шекспира, в переводе на русский , при этом без акцента, кроме Макбета, с акцентом джигита.При этом, помимо «Макбета», в театре идет еще несколько постановок где вопросов еще больше, чем ответов.Ну да ладно.
3. Юмор. Теперь за юмор, похоже, тоже персонально отвечает Евгений Марчелли и ВХС им. Моссовета. И если худруку лично что-то не смешно или это сделано не по лекалам его собственных постановок, то вердикт один: вон из театра!
Не вижу смысла давать оценку его художественным заслугам и перечислять столпы, на коих основана его режиссура. Пусть этим занимаются критики и зрители театра! Но то, что мой спектакль и художественное решение в итоге были переданы им же самому же себе, для меня лично выглядит беспрецедентным актом цинизма и подлости. И теперь, этот режиссер, создает свое нечто, на моих костях!Более чем уверен: окружающим это объяснялось необходимостью «спасти ситуацию», режиссер то ушел. Но как по мне, на каждом этапе мне тупо мешали сделать то, что я хотел. То нереальными сроками в один месяц, то мнимой премьерой, которая в итоге состоялась через год, то внезапными гастролями (где академический театр почему-то не мог без меня разобраться, как адаптировать спектакль с малой сцены на большую, хотя вся декорация — это дверь, стол, пианино, стулья, а сам спектакль идет три года и не раз гастролировал и без моего участия), то странными требованиями переписать текст, то запретами на болезни и прочей несуразной хренью этого руководства. Сами же создали кризис , что бы потом самим же его и разрулить , да еще и медаль себе за это повесить!
P.S. Когда-то этот худрук сказал мне фразу, которая почему-то сейчас всплыла в памяти: «Зачем тебе, Паша, быть в штате! Так ты себе подчинялся и мог бы послать меня подальше, а теперь всё, будешь подчиняться мне». А я-то наивно думал, что мы тут не про «подчиняться», а про сотворчество, про служение и общее дело... Ну что ж, Евгений Ж…Подавляю тебя с грядущей премьерой!Твои уроки режиссуры поистине впечатляют!Надеюсь, теперь формы будет не слишком много , за то юмора , как и во всех твоих работах просто завались, текст осовремените и школьникам точно все зайдет! Уверен что и на этот раз ты спасешь театр от позора и твои заслуги по урокам режиссуры оценят особо. Бог тебе судья! Забирай!Хорошей премьеры!Тебе , и всем кто в этом участвовал!
«Ревизор».Лето.2025.»
Ну, что думаете? Очень интересно почитать ваши комментарии! А Павлу я от всей души желаю творческих побед и найти место, где его талант оценят по достоинству.
И еще - у меня тоже есть подобная история с этим театром... Не хотел о ней никому рассказывать, но почитал Павла и понял, что нужно рассказать. Уж больно это руководство вредит театру. От туда уже убежали Домогаров, Сухоруков (который открыто говорит: «Будь пр@клят@ это руководство) и многие другие большие артисты. Ну и спектакли , которые там выходят под руководством Марчелли - это что-то с чем-то. В общем, обязательно напишу. А вы подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить.
Удачи вам, всего доброго и до встречи!
Автор канала : Сергей Марочкин