Все мы знаем, кто такой рыцарь. Закованный в броню военный профессионал, смысл жизни которого состоит в войне или подготовке к ней, но это только если по какой‑то нелепой случайности его сюзерен прямо сейчас ни с кем не воюет. Бронированный кулак феодальных армий, способный проломить любой строй. Штучная, высокопрофессиональная военная элита, выигравшая девять из десяти всех средневековых сражений.
А ещё это часть благородного сословия, человек, чаще всего образованный, ну, как минимум в средневековом понимании этого значения. Говорящий не менее чем на двух языках, умеющий с первого взгляда определить статус того, с кем столкнула его прихотливая средневековая судьба, помнящий дюжину самых распространённых молитв и умеющий зарифмовать несколько строк, чтобы обратить на себя внимание прекрасной дамы. Хотя, конечно, последнее удавалось сильно не всем, но большая часть рыцарства стремилась к этому по мере своих сил. В общем, и вне войны рыцарь был в высшей мере приличным человеком в средневековом социуме.
Вот только все эти свои умения пригождались благородному шевалье не то чтобы очень часто. Большую часть года, исключая сорокадневный ежегодный карантен (обязательную службу), которым он как вассал был обязан своему сеньору, а также нечастые путешествия на пиры, охоты и прочие подобные события, куда его время от времени приглашали, рыцарь исполнял совсем другую роль. Но был председателем феодального колхоза имени себя. И вот об этой части его жизни мы сегодня и поговорим.
И первое, на чём нам с тобой, дорогой читатель, необходимо остановиться, — это понять, из чего состоит вассальная клятва, как она работает и причём тут вообще земельный надел.
А дело всё в том, что рыцарь, кроме того, что это крайне эффективный боец на поле боя, также по совместительству чрезвычайно затратная штука с точки зрения экономики. Содержать даже сотню человек рыцарской конницы были способны не все короли средневековой Европы. А полноценная армия, состоящая из рыцарей хотя бы на треть, уничтожала экономику королевства даже увереннее, чем моровая чума.
И именно поэтому в рамках феодального способа хозяйствования было решено отпустить большую часть этого самого рыцарства на вольные хлеба. Этим, несомненно, благородным людям выдавался участок умеренно плодородной земли с проживающими на них крестьянами, после чего считалось, что шевалье должен обеспечивать свою боеспособность сам, решая экономические вопросы на своей земле со своим же податным населением.
Сюзерен чаще всего не лез во все эти рыцарско‑крестьянские отношения и следил только за тем, чтобы его подчинённый вовремя прибывал на сорокадневную службу, ну и вёл себя более или менее в рамках средневековых приличий, отдавая всё остальное на откуп своему вассалу. Превращая, таким образом, феод, фьев или лен фактически в самостоятельный экономический объект, существующий на его землях, но непосредственно ему не подчиняющийся.
Прибыли с этих земель сюзерен не получал, зато мог требовать от рыцаря не только прибывать на смотры и службу, но и приводить с собой вооружённых людей, если пожалованные земли были богатыми и дохода приносили много. Рыцарь же со своей стороны управлял наделом настолько эффективно, как мог, большую часть своей жизни занимаясь пошлой экономикой. Ну и, конечно же, подготовкой к будущей войне. Впрочем, обо всём по порядку.
Говоря о рыцарском наделе и прибыли, который он приносил, нужно сразу отметить, что он никогда не был даже просто достаточным, чтобы наш герой мог просто расслабиться, получать удовольствие и пассивный доход. Вернее, конечно, такие наделы были, но по‑настоящему крупных рыцарей‑землевладельцев, хозяев лесов, полей, сукновальных цехов и виноградников, были даже не единицы процентов, а их доли. Все богатейшие рыцари‑баннереты были ближайшими родственниками титулованного дворянства и зачастую сами дворянами. И вот у них всё было действительно отлично.
Лен или фьев обычного же рыцаря представлял собой умеренно пригодный для ведения хозяйства участок земли, на котором проживало хорошо если несколько десятков семей. Чаще всего это была или одна не очень большая деревня, или вовсе несколько хуторов, разбросанных по округе, — тут, конечно, всё очень сильно зависело от того, чем промышляло податное население в этом регионе. И вот на этой, мягко говоря, спорной экономической базе среднестатистический рыцарь и строил своё существование.
Понятно, что с такой, позволения сказать, экономикой ни о каких замках речи не шло. Жил наш шевалье и его семья в самом лучшем случае в небольшом шато, укреплённом поместье, но это в том случае, если феод был давней собственностью рыцарской семьи. За несколько поколений тем или иным способом даже самое небогатое хозяйство позволяло отстроить вокруг отчего дома несколько хозяйственных построек и собрать весь этот архитектурный ансамбль в единое целое хоть какой‑то стеной. Да, не бог весть что, но в большинстве случаев такого, с позволения сказать, укрепления было более чем достаточно.
Основная же масса рыцарей, которым повезло осесть на пожалованных землях, жили в обычных, в общем‑то, домах. Разве что были они побольше и побогаче, чем жильё их подданных. Ну и укрепляли их по мере возможности. Куда без этого. И когда мы говорим об укреплениях, тут нужно понимать, что ни о каких дополнительных стенах, башнях и прочей защитной архитектуре чаще всего никто не думал. Всё ограничивалось крепкими дверьми, узкими окнами и в редчайших случаях вторым этажом, позволяющим защитникам обстреливать из луков и арбалетов тех, кто приходил к ним с недобрыми намерениями. Кстати, именно такие укреплённые виллы во Франции уже к XV веку превратились в небольшие замки, состоящие из единственного укреплённого здания. Впрочем, история о том, как можно построить почти настоящий замок из всего и палок, на нашем канале уже была.
И ты, дорогой читатель, немедленно спросишь, - а к чему такая беспечность? Как вообще можно настолько безответственно относиться к обороне родного феода? Почему не построить вместо обычного, хотя и большого дома, что‑то более серьёзное? Ну, хотя бы донжон, например? А всё дело в том, что любой рыцарь, попытавшийся заняться подобными архитектурными изысками, немедленно сталкивался с двумя вопросами, "как и нахрена".
Денег, которые получались от податного населения, благородный шевалье чаще всего в аккурат хватало на поддержание собственной боеспособности, а любые непредвиденные прибыли немедленно уходили в дело. Да и чрезмерных укреплений едва ли не до самой "Столетней войны" строить было просто незачем. Земли, выделяемые короной рыцарям‑министериалам и их коллегам бачильерам, чаще всего были настолько захудалой провинцией, что в ней зачастую самым страшным событием были беглые крестьяне, по какой‑то причине решившие считать себя разбойниками. А эти граждане, несмотря даже на невеликое образование, отлично понимали свои шансы, случись им прийти к порогу рыцарского дома.
Но хватит о собственно жилище рыцаря, пришло время вплотную заняться экономикой его надела.
В подавляющем большинстве случаев крестьянство, проживающее на землях рыцаря, занималось самым простым производством, выращивая разнообразные зерновые и овощи, а также производя шерсть, простейшие ткани и молочные продукты. Также чаще всего это самое крестьянство хотя и торговало своими товарами, но на безналичной основе. До самого конца XIII века в Европе продолжал существовать дефицит монетарного серебра, а значит, приличная часть сделок обходилась без наличных денег. Однако все отлично знали, что и сколько стоит, и во время такой торговли вообще не терялись. И вот это была первая проблема, с которой сталкивался рыцарь, получив во владение феод.
Некоторая, а иногда и большая часть налогов, что он получал от своего податного населения, была в продуктах натурального хозяйства. То есть крестьянин, обязанный отдавать своему господину десятую часть всего, что он произвёл, исправно эту десятину отдавал, вот только состояла она из яиц, зерна, молока, ткани и в меньшей степени из серебра. Нет, конечно, рыцарь мог и имел право заставить крестьян платить ему налог серебром, но чаще всего так никто не делал. Все отлично понимали, что хоть какие‑то деньги появятся у крестьянина только после осенней ярмарки, на которой он распродаст результаты своего труда, и вот до таких отложенных выплат можно и не дотянуть. Особенно если сюзерен призывает тебя на войну уже послезавтра, и деньги на новый шлем тебе нужны ещё вчера.
Поэтому первой и главной задачей на посту руководителя феодального хозяйства имени себя для благородного шевалье был поиск способов и возможностей превращать получаемый налог из продуктов натурального хозяйства в серебро. И это, нужно сказать, в феодальных реалиях было чрезвычайно непросто. В первую очередь потому, что прямо било по социальному положению благородного шевалье.
До самого XIV века любые намёки на причастность к торговле были для рыцаря буквально оскорблением. Понятно, что всё малоземельное рыцарство, получающее налоги с податного населения, в том или ином виде занималось подобной торговлей, но показывать заинтересованность, а тем более самостоятельно участвовать в этом процессе было не принято. Также предосудительным считалось, если торговыми и хозяйственными делами занималась супруга рыцаря или его дети. Воинское сословие — оно по понятиям средневекового социума предназначалось совсем для других целей и задач.
И вот на этом моменте наш рыцарь начинал понимать необходимость существования управленческого аппарата в одном отдельно взятом феодальном колхозе. И первый, кто был нашему шевалье жизненно необходим, — это староста, то есть заместитель по хозяйственной части и человек, который будет доносить рыцарские слова до ушей его благодарных подданных. Потому что ловить в полях каждого крестьянина и объяснять ему, что ты от них хочешь, — это совершенно точно не история успеха.
Опять же, когда потребуется решить какую‑нибудь судебную тяжбу о краже курицы и трёх мешков капусты, было бы отлично, если под рукой найдётся человек, который хоть немного в курсе ситуации. Поэтому староста практически всегда назначался из местных жителей, лучше всего — из той семьи, что жила тут долго, знала много и была известна всем. Также староста мог быть для податного населения поручителем перед рыцарем, и он же доносил до благородных ушей их просьбы, жалобы и чаянья.
Ещё одним важнейшим человеком в этом крошечном феодальном хозяйстве был его поверенный. И чаще всего это был рыцарский слуга или человек, с которым его связывали долгие отношения. Этот важнейший для нашего феодального колхоза гражданин делал как раз то, чем его благородному патрону заниматься было несподручно: присматривал за торгующими на ярмарке крестьянами, для того чтобы понимать, насколько хорошо они реально расторговались; договаривался о продаже и продавал продукты, получаемые в виде налога. Ну и, конечно, скупал у крестьян излишки для последующей продажи в городе.
И это было одной из важнейших статей дохода в мелких рыцарских хозяйствах. Большую часть времени крестьянству было элементарно некогда заниматься торговлей, а налог, напомню, рыцарь мог требовать и серебром. Поэтому податному крестьянину было проще, да и удобнее, не только отдавать налоги натуральным продуктом, но и продавать ему излишки тут же, по "справедливым ценам". Особенно если до ярмарки ещё полгода. В результате крестьяне получали серебро и могли купить нужные им инструменты, не дожидаясь осенней распродажи, а рыцарь (вернее, его поверенный) отвозил всю продукцию натурального хозяйства в ближайший город, получая на перепродаже немного дополнительного дохода.
Сам поверенный, более или менее постоянно державший в руках огромные для простолюдина суммы — в сто, а иногда даже двести денье, — чаще всего получал небольшую фиксированную плату за службу. Впрочем, есть такое подозрение, что его это не сильно огорчало. Во‑первых, положение его при рыцаре было настолько завидным, что променять его даже на приличную сумму не согласился бы ни один сколько‑нибудь разумный человек. Потому что деньги однажды закончатся, а хорошая служба не закончится никогда — до самой смерти. А во‑вторых, ну невозможно быть единственным доверенным лицом местной власти и не получить от этого своей выгоды.
Но были области феодальной экономики, бразды правления которыми рыцарь не стал бы передавать никому. И первым в этом списке был, конечно же, суд. Вернее, судебные решения, которые выносил на своей земле рыцарь. Да, дорогой читатель, феодальный суд в Средние века был платным. Все судебные штрафы, повинности, ну и оплата собственно судебного процесса шли в пользу землевладельца, которым в нашем случае являлся наш рыцарь. И не то чтобы в классическом Средневековье за мелкие преступления был большой штраф, да и тяжба между соседями оплачивалась недостаточно хорошо, но преступления совершаются постоянно, да и соседи спорят, невзирая на времена года. Поэтому судебное право в феоде приносило рыцарю небольшое, но постоянное количество серебра.
Частью права и обязанности вершить судебные приговоры была, конечно, борьба с разбойниками и бандитами. Да, в своих невеликих землях рыцарь был не только судьёй, прокурором и адвокатом, но и оперативником, следователем, отрядом СОБРа и расстрельной командой. В случае появления в округе банды было немного бесполезно обращаться как к своему сюзерену, так и к податному крестьянству. Первый тебе и отдал земли, в том числе для того, чтобы ты поддерживал там порядок. А простолюдинов, конечно, можно ополчить, но тебе нужны в твоих землях люди, во‑первых, с опытом войны, пускай и локальной, а во‑вторых, не понимающие, зачем они платят налоги рыцарю, если разбойников приходится гонять им самим? Так что никто нашему шевалье на помощь не придёт. Кроме коня, копья и пары вооружённых слуг. Впрочем, один рыцарь и пара арбалетов — сила, которую было бы глупо недооценивать.
Впрочем, были у рыцаря и более серьёзные источники дохода. Например, те самые налоги, о которых мы немного уже говорили. Со своего податного населения рыцарь мог и имел право получать определённые налоги, например, налог на производимый продукт — шампар (champart) — и шеваж (chevage) — подушный налог, размеры которых были не то чтобы жёстко фиксированы законом, но известны и определены своего рода социальным договором. То есть наш герой, конечно, мог по своей воле и желанию увеличить его, но чаще всего это приводило к совершенно противоположным результатам. Крестьяне, которые жили и так небогато, немедленно начинали роптать и прятать часть урожая, что немедленно приводило к уменьшению дохода, а значит, и немедленному снижению боеспособности. Чего допускать было никак нельзя, потому что твоя боеспособность — это вообще единственное, что интересовало дворянина, наделившего тебя землёй.
Ещё одним способом получения дохода рыцарем была продажа разрешений: на охоту в лесах, на рубку деревьев, на рыбную ловлю и использование дополнительной земли, принадлежащей рыцарю. С этой земли в конце года крестьянин должен был платить отдельный земельный налог — талья (taille). Податному крестьянству всегда необходимо множество вещей, которых у него нет и которые можно ему продать. Например, разрешение на брак с женщиной из другой местности. Также можно было продавать разрешения купцам на торговлю в своём феоде или добычу камня, мёда и вообще всего, что можно найти в пожалованном феоде. Впрочем, чаще всего ни серебряных шахт, ни полных рыбой рек, ни даже богатых зверем лесов в наделах обычных рыцарей не попадалось. Уж больно ценными были эти активы и доставались они совсем другим персонажам.
Кроме своих податных крестьян, рыцарь имел право обложить пошлинами также совершенно чужих людей. Например, купцов, проезжающих по его землям, особенно если на них располагался тракт или мост. Различные пошлины (рыночные, дорожные, паромные, мостовые) при удачном расположении фьева могли приносить землевладельцу доход едва ли не больший, чем прямые налоги с крестьян. А главное — это был простой, хотя, конечно, чрезвычайно нестабильный доход. Даже самый лучший каменный мост большую часть года мог даже не отбивать стоимость своего ремонта, по‑настоящему нормальные деньги принося только в месяц осенней ярмарки.
Ещё одной проблемой такого типа доходов для рыцаря было то, что для того, чтобы собирать подорожные и все прочие подати, требовались специально обученные люди. Ну не самому же рыцарю стоять у моста или на тракте и требовать денег с проезжающих купцов? А специально обученных людей нужно было не только содержать, но и тренировать, а также обеспечивать военным снаряжением. И денег на всё это чаще всего просто не было. Именно поэтому такая замечательная и экономически выгодная схема, точно так же, как и меховые шахты и реки, полные золотых самородков, худородным министериалам и бенефициариям даже не снились.
Самым же большим, стабильным, а главное, доступным способом получения денег для осевшего на земле рыцаря было, конечно, право баналитета. То есть закреплённая в законе обязанность податного крестьянства использовать для обработки продуктов только тех приспособлений, что принадлежат землевладельцу. Ну а если проще — право на феодальную монополию.
Самыми распространёнными видами этой монополии были баналитеты печи, мельницы и виноградного пресса. Всё его податное крестьянство было обязано печь хлеб, молоть зерно и давить виноград только на производствах нашего рыцаря — если они у него были. Вообще, право баналитета могло быть очень разнообразным. Например, право весов закрепляло обязанность взвешивать в спорных случаях товар на весах землевладельца, и это не только приносило ему небольшой доход, но и напрочь пресекало споры и дрязги среди крестьян. Также были баналитеты кузницы, верёвки, плуга, да и много ещё чего.
Казалось бы, ужас, ужас, а местами даже кошмар. Но звучит это намного более сурово, чем выглядело на самом деле. Мельницы, прессы и даже большие хлебные печи — это были очень, очень не сильно распространённые производства в Средние века. Не всегда на деревню была даже одна большая хлебная печь. А до мельницы или давильного пресса можно было добираться так и вовсе пару дней. Поэтому строительство всего этого добра в своих землях крестьяне яростно приветствовали и считали серьёзным улучшением собственной жизни.
Понятно, что постройка даже хлебной печи, не говоря уже о мельнице, была серьёзнейшей инвестицией, которую мог осилить не каждый рыцарь, но именно подобные постройки позволяли ему не просто удержаться на плаву, но и сделать серьёзнейшую заявку на превращение своего рода во что‑то большее, чем обычный малоземельный рыцарь‑министериал.
Ну и последним доступным способом извлечения дохода из своего надела для рыцаря была "работа с благодарностью" (corvée à merci), ну или, если переводить на русский, — барщина. Даровой труд крестьян, конечно, сам по себе, если мы говорим о микроскопическом рыцарском хозяйстве, как правило, не приносил прибыли, но зато отлично компенсировал расходы. Все виды ремонта, транспортировки товаров и грузов, заготовки дерева, земляные работы, необходимые для укрепления дома или шато… Да мало ли куда можно применить дармовые рабочие руки.
Точно так же, как и с налогами, размах таких работ был ограничен общественным договором. То есть никто не мог запретить рыцарю заставлять крестьян работать на себя хоть двадцать четыре часа и семь дней в неделю. Однако делали так только совершенно безумные индивидуумы. И дело даже не в человеколюбии, потому что где Средневековье, а где права человека. Просто в одиннадцати случаях из дюжины феодальный колхоз имени рыцаря работал на самой грани рентабельности, и денег, которые он приносил своему владельцу, едва хватало на сносное существование и поддержание боеспособности собственно рыцаря, которая во всей этой истории была во главе угла.
Поэтому даже самый суровый и бескомпромиссный шевалье отлично понимал, что он зависит от своих крестьян ничуть не меньше, чем они от него. Можно было, конечно, держать всех их в стальной шипованной перчатке, заставляя работать без сна и отдыха. И даже более того, некоторые так и делали, вот только хроники говорят нам, что успеха добились совсем другие люди, а судьба жестоких рыцарей была почти всегда безрадостна. Можно быть суровым королём, когда вокруг тебя дружина и верные вассалы. А вот когда от пары сотен крестьян тебя и твою семью отделяет только бревенчатая или фахверковая стена дома, провернуть то же самое становится заметно сложнее. Приходится быть строгим, но справедливым. По средневековым понятиям.
Ну и давайте обобщим. Обретя по милости своего сюзерена земельный надел, рыцарь получал или мог получать с него следующие прибыли:
- Прямой налог с крестьян, состоящий чаще всего из продуктов натурального хозяйства.
- Прибыль от выкупа и перепродажи продуктов натурального хозяйства, если на это были свободные деньги.
- Доход от судебного права вместе со всеми штрафами и повинностями. И если говорить о небольшом рыцарском хозяйстве, чаще всего это снова были продукты натурального хозяйства.
- Доход от продажи различных разрешений — от ловли рыбы в реке до добычи леса и торговли в его землях. Это если в его землях есть хоть что‑то ценное.
- Дорожные, мостовые, паромные и прочие пошлины. В случае если эти самые мосты, дороги и паромы вообще существуют в его феоде.
- Феодальная монополия. Но для того чтобы право баналитета заработало, нужно было вложить в постройку производственных мощностей кучу денег.
- Ну и барщина, конечно. Бесплатный труд всегда приятен и полезен, если только им занимаешься не ты.
И на этом всё. Других доходов у рыцаря не было. Только расходы. А если внимательнее присмотреться к рыцарству XII — начала XV века, то есть как раз тому времени, когда основа экономической базы рыцаря, получившего землю, составляла аграрная экономика, то окажется, что большая их часть едва сводила концы с концами на своих небольших и небогатых феодах. Поэтому рыцарство с большим энтузиазмом оставалось на службе у сюзерена дольше сорока дней, особенно если служба была связана с судебными, полицейскими и фискальными задачами.
Ведь за такую задержку на службе феодалы и особенно короли неплохо платили. Так, например, в начале XIII века рыцарь за каждый день, что он служил своему сюзерену после обязательных сорока дней, получал от сотни до ста тридцати денье. И это было как минимум сопоставимо, а иногда и заметно больше, чем дневной доход всего его фьева. Ну, конечно, в случае если мы говорим о типичном наделе типичного рыцаря, а не о большом и развитом хозяйстве какого‑нибудь рыцаря‑браннерета. Такие дела.
А на этом мы закончим рассказ о трудовых подвигах средневекового рыцаря и его подчинённых и перейдём к другой, не менее интересной теме. Впрочем, о чём будет следующая история, я пока что не скажу. Потому что те, кто бессовестно спойлерит, не попадают ни в Ирий, ни в Валгаллу, ни в Царствие небесное.