Рассказывают, что когда товарищу Сталину демонстрировали только что отснятый фильм «Незабываемый 1919-й», атмосфера в просмотровом зале с каждой минутой становилась все более напряженной. На экране товарищ Сталин неторопливо переходил из одной исторической ситуации в другую, одаряя революцию единственно верными решениями — всё было выверено до мелочей, но лицо Вождя, сидевшего с погасшей трубкой, порождало у присутствующих самые тревожные предчувствия. А когда фильм окончился, товарищ Сталин, ни на кого не глядя, произнес: «Нэ так всо это было. Савсэм нэ так».
Фильм, впрочем, прошел по экранам страны с обычным успехом и получил все полагающиеся премии.
Вот эти слова: «Не так всё это было!» – мог бы повторить «литературный хулиган» Дэвид Ирвинг (род. 1938 г.), выпуская свою очередную книгу, которая опять переворачивала привычные представления о событиях Второй мировой войны.
Свою первую книгу «Разрушение Дрездена» Ирвинг опубликовал в 1963 году. Она посвящена налету авиации союзников на Дрезден во время Второй мировой войны.
Автор подчёркивает: британцы заявили, что «внезапная массированная бомбардировка не только внесет беспорядок в эвакуацию с востока, но и затруднит переброску войск с запада», и заодно покажет русским, когда они прибудут в город, добавляет автор, на что способны Королевские ВВС.
Кроме бомб, сбрасывали на город емкости, наполненные смесью каучука и белого фосфора. Фосфор воспламенялся, вязкая масса покрывала собой и стены домов, и людей – и горела, горела... Технология уничтожения города была продумана до мелочей. Сначала фугасами пробивались крыши зданий. Потом в полуразрушенные дома вбрасывались зажигательные бомбы — и город превращался в пылающий костер.
Ирвинг назвал налет самым страшным случаем убийства в истории Европы и привел цифры погибших, значительно превышающие оценки большинства историков, утверждая, что у этой операции ВВС Британии и США не было никаких военных целей.
В 1967 году Ирвинг выпустил книгу «Гибель конвоя PQ-17» об уничтожении с транспортов с грузами для Советского Союза в северной Атлантике. Эта публикация впервые привела Ирвинга в зал суда. Иск по обвинению в клевете подал британский капитан Джек Брум, командовавший конвоем. Именно на него Ирвинг возложил ответственность за катастрофические потери союзников.
Конвой PQ-17 в 1942 году доставлял грузы в Советский Союз. В его состав входили 34 торговых судна, четыре вспомогательных судна и 21 военный корабль сопровождения. Непосредственное сопровождение осуществляла Первая группа сопровождения под командованием коммандера Джеки Брума.
Адмирал флота Паунд приказал рассредоточить конвой из-за опасений, что его могут атаковать немецкие надводные корабли, и прежде всего линкор «Тирпиц». Брум воспринял приказ как сигнал о неизбежной атаке «Тирпица». Готовясь к бою, он собрал под своим командованием эсминцы, оставил конвой и присоединил все боевые корабли к Первой крейсерской эскадре Гамильтона.
Торговые суда конвоя, оставшиеся без защиты после того, как конвой рассеялся, стали легкой мишенью для немецких самолетов и подводных лодок. Из 35 торговых судов 24 были потоплены, что привело к большим человеческим жертвам и потерям в грузах. Эти потери усугубили недоверие, возникшее между союзниками. Советский Союз не верил, что в одном конвое могло погибнуть столько судов, и открыто обвинял западных союзников во лжи и в том, что суда были брошены без охраны.
Ирвинг утверждал в книге, что что угрозы со стороны немецких надводных кораблей не было, а разрозненные корабли конвоя по отдельности уничтожались из-за решения Брума оставить конвой без прикрытия.
Суд вынес решение в пользу Брума и обязал Ирвинга выплатить 40 тысяч фунтов в качестве компенсации. Книга «Гибель конвоя PQ-17» была изъята из продажи, потом переиздавалась, но все острые места были удалены.
В последовавшие годы Ирвинг выпустил еще несколько книг, в том числе биографию Геббельса и книгу о Нюрнбергском процессе. Несмотря на обилие критики со стороны ученых, эти издания успешно распродавались в разных странах, не вызывая громких публичных споров.
В 1977 г. Ирвинг опубликовал книгу «Война Гитлера». В ней утверждается, что фюрер не знал о программе массового уничтожения евреев, а вся ответственность за Холокост возлагается на Гиммлера и его заместителя Гейдриха. Через несколько месяцев Ирвинг выпустил биографию генерала Роммеля, в которой не только превозносил тактику немецкого «Лиса пустыни», но и осудил неудавшееся покушение на Гитлера в 1944 году. Эта книга стала самой продаваемой из всех, написанных Ирвингом.
С конца 1970-х годов репутация Ирвинга становится все более скандальной.
Он утверждает, что газовые камеры в нацистских концлагерях никогда не существовали, ставит под сомнение общепринятую точку зрения о шести миллионах погибших евреев в годы Холокоста, называет дневник Анны Франк фальшивкой и открыто опровергает сам факт систематического истребления евреев, признавая лишь отдельные жестокости нацистов.
«Я не думаю, что в рейхе существовала общая политика уничтожения евреев. Если бы она существовала, они были бы убиты и сейчас не было бы многих миллионов выживших. И поверьте мне, я рад за каждого выжившего», – заявил Ирвинг на судебном процессе.
Ирвинг признает факт существования концлагерей, но называет главной причиной гибели заключенных эпидемию тифа. По его словам, газовые камеры на территории Польши были построены уже после войны в соответствии с «фантазиями» бывших узников, «нуждавшихся в психиатрической помощи».
Подобные высказывания привели к тому, что Ирвингу запретили въезд в целый ряд стран. В Германии и Австрии были выданы ордеры на его арест.
В 2000 году состоялся суд по иску Ирвинга к американке Деборе Липстадт и издательству Penguin Books. Поводом для обвинений в клевете стала книга, в которой Липстадт называет Ирвинга отрицателем Холокоста и обвиняет в фальсификации исторических данных. Во время судебного разбирательства Ирвинг назвал себя жертвой заговора и сослался на свободу слова. Процесс завершился в 2000 году полным поражением Ирвинга. Судья признал истца «активным отрицателем Холокоста», антисемитом и расистом, связанным с праворадикальными экстремистами. По итогам разбирательства Ирвинга обязали покрыть судебные издержки. Не сумев расплатиться, он обанкротился и был вынужден продать дом в центре Лондона
В ноябре 2005 года Ирвинга арестовали в Австрии, куда он приехал, несмотря на ордер. Основания для ареста предусмотрены в австрийском законе, который устанавливает уголовную ответственность за «отрицание, преуменьшение масштабов, одобрение или оправдание национал-социалистского геноцида и других преступлений национал-социалистов против человечности».
На суде Ирвинг признал свою вину, заявив, что его взгляды существенно изменились с 1989 года, когда в Австрии был выдан ордер на его арест. По словам Ирвинга, он пересмотрел свое отношение к факту массового уничтожения евреев, когда в 1991 году получил доступ к документам «архитектора Холокоста» Адольфа Эйхмана.
В связи с делом Ирвинга тему цензуры подняли многие европейские газеты. Не пытаясь оправдать Ирвинга, они выразили серьезные опасения по поводу приговора. Британская Independent объявила, что три года лишения свободы – слишком суровое наказание за «следование принципу свободы слова в демократическом обществе».
Times считает, что «ограничение свободы слова всегда заслуживает сожаления».
Испанская El Mundo резонно отмечает, что исход дела дает лишний повод говорить о существовании двойных стандартов в западных странах. Она назвала европейские законы против антисемитизма «недостойным исключением».
Общий смысл выступлений газет заключается вот в чём: или существует свобода слова, и тогда Ирвинг имеет право высказать своё мнение о том, что масштабы Холокоста преувеличены – или про холокост Ирвинг не имеет права говорить, потому что его за это посадят, и карикатуры на мусульман рисовать нельзя, потому что за это зарежут, и про евреев ничего сказать нельзя, потому что сразу возникнет судебный иск.
Так есть свобода слова в Европе, или свобода есть только у того, кто говорит о фактах, одобряемых большинством, и прежде всего правительством?
«Нужно, наконец, понять, что свобода дискуссий, мнений, позиций – это не политическая, а экзистенциальная ценность. И перед европейской культурой нет преступления страшнее, чем ограничить право личности на сомнение в правильности устоявшейся оценки событий. Если Ирвинг считает, что Холокоста не было, он не только имеет право, но и обязан громко говорить об этом, а долг остальных, если они с ним не согласны, аргументированно отстаивать свою точку зрения», – считает С.Б. Переслегин, российский литературный критик, публицист, исследователь и теоретик фантастики и альтернативной истории, социолог, военный историк, футуролог. (С. Переслегин, Е. Переслегина, А. Желтов, Н. Луковникова. Сумма стратегии. – М.: ВИАДУК, 2021).
С.Б. Переслегин продолжает: «Тревогу и страх вызывает сама тенденция устанавливать историческую правду административно-судебным способом. Украина, страна очень близкая нам (статья СБП написана в 2012 г.), двигается по пути Австрии и еще десяти государств, где, как известно, отрицание Холокоста считается уголовным преступлением. И это не формальный, а действующий закон». Закон, запрещающий высказывать своё мнение.