Когда не спится я пишу стихи, длинные и ранимые. Но утром я прячу их, чтобы они не фонили болью. А чтобы она оставалась только в этих строках. В этом есть особая магия, способ запечатать и жить. И меня поймут толко те, кто учились ждать, но этому не возможно научиться. Тут можно только дождаться.
Когда не спится я пишу стихи, длинные и ранимые. Но утром я прячу их, чтобы они не фонили болью. А чтобы она оставалась только в этих строках. В этом есть особая магия, способ запечатать и жить. И меня поймут толко те, кто учились ждать, но этому не возможно научиться. Тут можно только дождаться.
