Ох, девчонки, наболело. Сижу вчера на кухне, смотрю на Толика моего. Лежит себе на диване, в телефоне какие-то смешные ролики разглядывает, посмеивается. А прямо рядом с диваном, у самого прохода, стоит огромный пакет с пластиковыми бутылками, который я специально приготовила на выброс. Полтора часа стоял! Толик через него три раза перешагнул, когда на кухню за чайком ходил.
В конце концов я не выдержала, притопнула ногой и говорю: «Толь, ну неужели трудно захватить пакет, ты же всё равно на улицу курить ходишь?» А он на меня смотрит такими искренними, чистыми глазами и отвечает: «Люсь, ну чего ты шумишь? Ты бы сказала, я бы вынес. Мне не сложно, ты же знаешь. Чего ты молчишь-то?»
И тут меня прямо накрыло. Внутри будто предохранитель какой-то лопнул. Я поймала себя на мысли, что безумно устала. Устала не от того, что пакет тяжелый. А от того, что я должна работать домашним диспетчером и прорабом. Почему, чтобы вещь оказалась в мусорке, я должна сначала её заметить, потом принять решение о её утилизации, а потом выдать четкое техническое задание мужу?
Неделя тишины и темноты
В общем, решила я провести эксперимент. Сказала себе: Люся, стоп. С сегодняшнего дня ты не произносишь ни одной командной фразы. Никаких «вынеси», «помой», «купи хлеба по дороге». Посмотрим, сколько мы так протянем и когда наш уютный дом превратится в филиал городской свалки.
Толик у меня мужик неплохой. Не лентяй, руки откуда надо растут, гвоздь забить может без инструкции. Если попросишь — сделает всё в лучшем виде. Но вот эта функция «замечать» у него в базовой комплектации будто напрочь отсутствует.
В понедельник в туалете перегорела лампочка. Я зашла, нащупала выключатель — темнота. Молчу. Принесла из комнаты фонарик, положила на полочку. Толик вечером пошел мыть руки, посветил телефоном, вышел. Во вторник раковина на кухне забилась посудой так, что чашки начали строить опасную пизанскую башню. Я демонстративно мыла только свою тарелку после каши и одну вилку. Толик благополучно ставил свои грязные кружки из-под кофе сверху на эту конструкцию, проявляя чудеса инженерной мысли, чтобы ничего не рухнуло.