Советские традиции времен СССР - они как старый бабушкин сундук. Откроешь, пахнет нафталином, а внутри лежат сокровища, которые непонятно куда приспособить. И всё же, согласитесь, что-то из этого сундука просится обратно. Не всё, конечно. Но кое-что.
Застолье как ритуал
Вот, например, застолье как ритуал. Не то чтобы раньше ели лучше, чем сейчас. Сейчас едим лучше. Сейчас едим круглосуточно. Холодильник не даст соврать! Каждую ночь у него больше просмотров, чем у твоего ВК. А раньше - садились. Вместе. За сервированный стол, с хрусталём, который доставали только в случае таких посиделок, с салфетками, которые гладили утюгом, с салатами, которые резали три часа в четыре руки. И главное - говорили. Не в телефоны, а глаза в глаза. Не перебивая или перебивая, но слыша. Тосты поднимали не за абстрактное здоровье абстрактного именинника, а за то, чтобы он защитил диссертацию. Или, на худой конец, чтобы скорее дали квартиру. Содержательные были тосты.
Сегодня всё это превратилось в доставку пиццы и просмотр сериала каждый в своём углу. Может быть, вернуть хотя бы раз в месяц полную сервировку и дурацкое, но такое важное «Ну, давайте, по маленькой»?
Семейная спартакиада настольных игр
Второе - настольные игры. Я не про заморские «Монополию» и «Мафию», которые тоже, кстати, неплохи, а про лото. Простое, деревянное, с бочонками в мешочке, с картонками, в которые выстраивались цифры. Лото было почти священнодействием. Играли до полуночи, спорили, жульничали, обижались. Дети узнавали цифры скорее от бочонков лото, чем от школьных прописей. Играли абсолютно все: от дедушки-фронтовика до младшей сестры, которая только научилась сидеть.
Сейчас настольные игры переживают ренессанс, но лото практически исчезло. А ведь оно давало то, чего не даёт ни одна современная игра: медленный, вдумчивый процесс, в котором каждый бочонок - как маленький подарок. И запах, помните, запах старого дерева и пыльного мешочка?
Совместные заготовки
Третье, что, пожалуй, стоило бы реанимировать, - совместные заготовки. Осенью вся советская семья превращалась в небольшой консервный завод с филиалами на кухне и на балконе. Огурцы, помидоры, лечо, компоты, варенье. Все эти банки, которые потом выстраивались в погребе или в кладовке, были не просто едой. Они были результатом больших коллективных усилий. И когда уже ранней осенью открывалась первая банка маринованных огурцов, все испытывали неподдельную гордость. Сегодня огурцы продаются в супермаркете круглый год, но гордости от их употребления - ноль. Верните домашние заготовки! Ну, хотя бы одну банку, для души, не для выживания.
Умение вести неспешный разговор
И четвёртое, главное, - умение вести неспешный разговор. Не переписку стикерами, не голосовые сообщения на бегу, а нормальный разговор. Когда два человека сидят на лавочке во дворе, или соседи по лестничной клетке остановились между этажами, или коллеги на перекуре. И разговор этот может быть ни о чём, но в нём есть ритм, паузы, внимание к деталям. Это искусство мы почти утратили. А оно очень сближало.
Не возвращать ни в коем случае
Разумеется, есть вещи, которые возвращать совсем не надо. Очереди за колбасой - спасибо, не сегодня. Дефицит книг, которые давали почитать на одну ночь - увольте, я уже привык к электронной библиотеке. Политинформацию на кухне - пусть остаётся в архивах. И вечное «надо достать» - тоже, пожалуй, отбросьте.
Маленький итог
Знаете, почему этот разговор вообще возник? Потому что мы устали от скорости. Советские традиции - они тягучие, медленные. Они требуют времени, участия, совместности. В этом их слабость и их сила. Мы не вернём всё. Да и не надо. Но, может быть, вытащить из бабушкиного сундука пару-тройку ритуалов? Не для музея, а для жизни.
И теперь вопрос к вам, уважаемые читатели. Представьте, что вы можете взмахнуть волшебной палочкой и вернуть в свою семью одну-единственную традицию из прошлого. Что это будет? Лото? Застолье с тостами? Совместная лепка пельменей? Что-то совсем простое, чего вам сейчас по-настоящему не хватает? Пишите - я правда прочту. Потому что из таких ответов, между прочим, и складывается портрет настоящего, живого времени.