В мае этого года главный внештатный специалист-гериатр Министерства здравоохранения России Ольга Ткачева предложила считать молодежью людей в возрасте до 39 лет. По словам эксперта, такая корректировка продиктована объективными биологическими и социальными причинами: продолжительность жизни растет, люди дольше сохраняют активность, работоспособность и привлекательный внешний вид, а увеличенный временной ресурс позволяет дольше учиться, осваивать новые профессии и строить карьеру. Сейчас в России действует федеральный закон «О молодежной политике», который относит к молодым граждан в возрасте от 14 до 35 лет. Идея главного гериатра, по сути, предлагает сдвинуть верхнюю планку на четыре года. При этом для сравнения: Всемирная организация здравоохранения в 2025 году и вовсе официально обновила свою классификацию, причислив к молодому возрасту людей от 18 до 44 лет, а к среднему - от 45 до 59.
На первый взгляд предложение выглядит логичным. В самом деле, сегодня мужчина в 40 лет способен выглядеть подтянуто, вести активный образ жизни, заводить и воспитывать детей, строить карьеру и профессионально развиваться. Он уже далеко не тот «пожилой» человек, которым его считали каких-нибудь полвека назад. А 70-летний дедушка в спортивном зале, подкачивающий мышцы, - уже не редкость, а тенденция. Поэтому идея «продлить» молодость в сознании кажется естественной: раз люди стали жить дольше и лучше, то и стареть, по идее, должны позже. Предложение поддержал министр здравоохранения Михаил Мурашко, назвав его «рациональным». Однако за красивой и вполне понятной людям инициативой маячит куда более мрачный и циничный, с точки зрения простого жителя, подтекст. И этот подтекст заставляет многих отнестись к инициативе с недоверием.
Давайте обратимся к сухой статистике. По данным Росстата, средняя продолжительность жизни мужчин в России в 2025 году составляет порядка 68–69 лет (по разным источникам, колеблется в диапазоне от 66,5 до 69). Женщины живут дольше - около 76–79 лет. При этом, согласно опросам, половина россиян вообще не поддерживают идею увеличения возраста молодежи. Но даже не это главное. Если официально установить, что мужчина в возрасте до 39 лет (а то и до 44, как того требует мировая тенденция) - еще «молодой», то, по законам формальной логики, пожилым, а значит и пенсионером, он будет считаться с какого возраста? Логическим продолжением этой цепочки становится неотвратимый вывод: если молодость продлили, то, скорее всего, рано или поздно придется отодвигать и старость, то есть снова поднимать пенсионный возраст. А ведь предыдущее повышение, начавшееся в 2019 году, для многих до сих пор остается незаживающей раной. И хотя чиновники от Минтруда и депутаты поспешили заявить, что в ближайшие 15–20 лет никакого нового повышения пенсионного возраста не планируется, а все слухи опровергнуты, осадочек-то остается. И эта связь для рядового человека очевидна.
Кроме того, есть и другая сторона медали. В обществе уже не первый год обсуждается возможность повышения «молодежной планки» с 35 до 40–45 лет и с точки зрения расширения льгот. По задумке авторов, это позволит распространить меры социальной поддержки, которые действуют сейчас для молодых семей (льготная ипотека, субсидии, гранты на проекты), на более взрослые категории населения. Звучит заманчиво. Но в реальности, пока эти меры прописаны для возрастной группы до 35 лет, их банальное расширение в условиях дефицита бюджета и старения населения потребует огромных затрат. И велик соблазн поступить проще - сначала «продавить» повышение формального возраста молодежи, а затем использовать это как официальное обоснование для нового витка пенсионной реформы.
Не удивительно, что реакция в обществе и со стороны ряда экспертов оказалась, мягко говоря, неоднозначной. Дело в том, что, сдвигая возрастные рамки, мы рискуем породить поколение, которое до 40 лет не будет чувствовать себя взрослым, ответственным за свою жизнь, за семью и детей. В науке и в массовом сознании, несмотря на все успехи геронтологии, взросление традиционно связывается с созданием семьи, рождением детей, взятием на себя обязательств. А официально утвержденный долгий «инфантильный» период может напротив, отодвинуть рождение первенца еще дальше на второй план, ухудшив и без того неблагополучную демографическую ситуацию в стране. В этом плане показателен опрос Rambler&Co, в котором ровно половина участников высказалась против увеличения возраста молодежи, считая, что взрослеть нужно раньше.
Так приемлема ли эта идея в сегодняшних реалиях? С одной стороны, здравый смысл подсказывает, что 39-летний активный человек действительно психологически и физически ближе к молодежи, чем к глубоким старикам. И было бы странно это отрицать. С другой стороны, любое изменение формальных границ в нашей стране неминуемо ударит по карману простых граждан, и этот страх перевешивает, пожалуй, любые биологические аргументы. Сама по себе идея не нова - о ней спорят уже не первый год, начиная с момента, когда ВОЗ повысила возрастную планку в 2025 году. Однако ее реализация в России почти наверняка столкнется с серьезным общественным сопротивлением, так как в ней видят не столько заботу о сохранении молодости, сколько подготовку к дальнейшему повышению пенсионного возраста. Пока же эта дискуссия, скорее всего, так и останется теоретической. Но сам факт ее появления на фоне падающих реальных доходов населения красноречиво говорит о настроениях верхов. И вывод здесь может быть только один: нужно жить и радоваться молодости, пока она есть - по паспорту или по ощущениям. Потому что формальный возраст, который утвердят чиновники, рано или поздно может обойтись очень дорого.
Н. Гончарова