Ещё бы не бояться мне полётов,
Когда начальник мой Е.Б. Изотов,
Жалея вроде, колет, как игла:
«Эх! — говорит. — Бедняга!
У них и то в Чикаго
Три дня назад авария была».
Хотя бы сплюнул: всё же люди — братья,
И мы вдвоём, и не под кумачом…
Но знает, чёрт, и так для предприятья
Я — хоть куда, хоть как и хоть на чём.
Мне не страшно, я — навеселе,
Чтоб по трапу пройти, не моргнув,
Тренируюсь, уже на земле
Туго-натуго пояс стянув.
Но, слава богу, я не вылетаю —
В аэропорте время коротаю
Ещё с одним, таким же, — побратим!
Мы пьём седьмую за день
За то, что все мы сядем,
И, может быть, — туда, куда летим.
* * *
Мне летать — острый нож и петля:
Ни поесть, ни распить, ни курнуть,
И к тому ж безопасности для
Должен я сам себя пристегнуть.
У автомата — в нём ума палата —
Стою я, улыбаюсь глуповато.
Он мне такое выдал, автомат!..
Невероятно: в Ейске
Почти по-европейски —
Свобода слова, если это мат.
Мой умный друг к полудню стал ломаться,
Уже наряд милиции зовут —
Он гнул винты у ИЛа-18
И требовал немедля парашют.
Я приятеля стал вразумлять:
«Паша! Пашенька! Паша! Пашут!
Если нам по чуть-чуть добавлять,
Так на кой тебе шут парашют!»
Он объяснил — такие врать не станут —
Летел он раз, ремнями не затянут,
Вдруг — взрыв, но он был к этому готов,
И тут нашёл лазейку:
Расправил телогрейку
И приземлился в клумбу от цветов.
Мы от его рассказа обалдели!..
А здесь всё переносят, и не зря,
Все рейсы за последние недели
Уже на тридцать третье декабря.
Я напрасно верчусь на пупе,
Я напрасно волнуюсь вообще:
Если в воздухе будет ЧП —
Приземлюсь на китайском плаще.
Но, смутно беспокойство ощущая,
Припоминаю: вышел без плаща я!
Ну что ж ты натворила, Кать, а Кать!
Вот только две соседки
С едой всучили сетки…
А сетки воздух будут пропускать!
Прослушал объявление! Но я бы
Уже не встал — теперь не подымай.
Вдруг слышу: «Пассажиры за ноябрь!
Ваш вылет переносится на май».
Зря я дёргаюсь: Ейск не Бейрут —
Пассажиры спокойней ягнят,
Террористов на рейс не берут,
Неполадки к весне устранят.
Считайте меня полным идиотом,
Но я б и там летал Аэрофлотом!
У них — гуд бай — и в небо, хошь не хошь.
А здесь — сиди и грейся:
Всегда задержка рейса,
Хоть день, а всё же лишний проживёшь.
Мы взяли пунш и кожу индюка — бр-р!
Теперь снуём до ветру в темноту:
Удобства — во дворе, хотя декабрь
И Новый год летит себе на ТУ.
Друг мой честью клянётся спьяна,
Что он всех, если надо, сместит.
«Как же так? — говорит. — Вся страна
Никогда никуда не летит!»
А в это время гдей-то в Красноярске,
На кафеле рассевшись по-татарски,
О промедленье вовсе не скорбя,
Проводит сутки третьи
С шампанским в туалете
Сам Новый год — и пьёт сам за себя.
* * *
Но в Хабаровске рейс отменён,
Там надёжно застрял самолёт…
Потому-то и новых времён
В нашем городе не настаёт.
1979 г.
Лирический герой песни, отправляющийся в командировку от предприятья, в советское время именовался толкачом. Такие были незаменимыми людьми, потому что обладали незаурядными качествами: могли в обход предписанных поставок "выбивать" нужные на своем производстве комплектующие, материалы, оборудование... Порождение социалистической системы экономики, когда очень многое зависело от "смежников": те чего-то вовремя не завезли - и прощай спущенный сверху и обязательный к выполнению план, а значит, прогрессивки, премии и проч. Про это исчерпывающе сказал А. Гельман в сценарии (который потом переработал в пьесу "Протокол одного заседания", с успехом шедшую в театрах городов и весей страны) фильма, так и называвшегося: "Премия", - снятого С. Микаэляном в 1974-м.
Жизнь такого специалиста - в поездах, а то и в самолетах. Летать было небезопасно, многим и нынче знакома аэрофобия, как это теперь стало называться, но для родного предприятья герой хоть куда, хоть как и хоть на чем! Не боится трудностей и готов даже переступить через свой страх.
Который тогда не был удивительным, если даже соседки снабдили героя едой в изобилии!
Да и начальник так своеобразно подбадривает - от обратного, вспоминая про Чикаго... На что герой иронично замечает: Мы вдвоем, и не под кумачом, - обозначая известную советским разницу между официозными словесными реакциями и мнениями обиходными, "человеческими"; говоря по-тогдашнему, как это обсуждалось "на кухне".
Каким образом борются с тревогой и паникой люди наши и не только, известно очень хорошо. Герой (и его товарищи по несчастью) не отступают от традиции: Мне не страшно, я - навеселе.
Но вот ожидание вылета затягивается, и чем же он занят? Может, читает какой-нибудь классический роман? Или хотя бы детектив? Беседует с другими тут об интересных книгах, новых спектаклях, премьерах кино? Нет: Мы пьем седьмую за день! Не многовато ли? Ведь после такого количества, действительно, не мудрено сломаться, как умный друг героя, который уже
гнул винты у ИЛа-18
И требовал немедля парашют.
Однако, выходит, особой разницы между поведением пассажира в сильном алкогольном опьянении и повседневной работой Аэрофлота нет! Потому что назначены
все рейсы за последние недели
Уже на тридцать третье декабря.
Спасибо, что не "мартобря", а всё-таки декабря, хоть и тридцать третье! Но и это, как выяснилось, не конец:
Вдруг слышу: «Пассажиры за ноябрь!
Ваш вылет переносится на май».
Тоже почти нормально! Для страны абсурда, в которой живем. Ведь мы точно знаем: Неполадки к весне устранят!
Друг мой честью клянётся спьяна,
Что он всех, если надо, сместит.
«Как же так? — говорит. — Вся страна
Никогда никуда не летит!»
Именно: клянется спьяна! А когда друзья протрезвеют, будут, как и прежде, спокойней ягнят. А что они сделают? Принципы работы социалистической экономики отменят? Добьются отставки этих властей, чтобы пришли другие? И тогда точно всё станет хорошо? Если кто-то забыл, с 1936-го уже окончательно КПСС на всех выборах выдвигала по одному кандидату. Такие они и были - как сейчас говорят, безальтернативные. То есть можно было отдать свой голос за или против единственного от "блока коммунистов и беспартийных" в избирательных бюллетенях!
А когда люди в своей стране "винтики", как назвал соотечественников тот, кто был их властелином с 1924-го по начало марта 1953-го, причем за вычетом нескольких лет единоличным, КАКИМИ они себя осознают?
Ведь много понимающим о себе давно разъяснили, кто они на самом деле, особенно доходчиво с середины 1930-х, отправляя в ГУЛаг или ставя к стенке.
Не потому ли народ и не ощущал себя хозяином своей страны, а порой и собственной жизни?
В эпоху "развитого социализма" родился мем: мы делаем вид, что работаем, они делают вид, что нам платят... Сколько? По факту - десять копеек с заработанного рубля. Поэтому когда я слышу про "бесплатное": образование, медицину, жилье, - не могу оставаться серьезной. Взрослые люди как себе это "бесплатное" представляют? Оно ОТКУДА, "бесплатное", бралось? Да мы его оплачивали! Все, кто работал. А вот справедливо ли получали, столько отдавая стране? Если бы так, то в ней по сю пору бы и жили.
Потому и удобства - во дворе, хотя декабрь, и в ресторане вместо мяса кожа индюка, и вся страна никогда никуда не летит... "Делаем вид, что работаем"... И даже близящийся Новый год
Проводит сутки третьи
С шампанским в туалете
И ждёт, когда наступит новый год.
Затянувшаяся пауза, когда новых времён в нашем городе не настаёт. Но если бы в одном городе!
Написано в 1979-м, когда, казалось бы, в СССР было всё в порядке. Разве что в Афганистан зашли. Ну так это ненадолго, как тогда думали, и скоро закончим.
В 1980-м завершится Х-я пятилетка.
По ее итогам национальный доход вырастет на 24 %, объём валовой продукции промышленности - на 23 %, сельского хозяйства - на 10 %. Почти на 20% увеличится добыча нефти. В 1976-м вступил в строй КамАЗ. В 1977-м атомный ледокол "Арктика" впервые достиг Северного полюса.
Но наш человек никогда не унывает, иначе бы и не выжил. На помощь приходит спасительная ирония. Хоть в газетах и в телевизоре всё время рассказывали, как тяжко приходится трудящимся на "загнивающем Западе", люди были наслышаны об истинном положении дел. Поэтому герой готов доказать, что "Аэрофлот" куда лучше заграничных авиакомпаний, ведь
у них — гуд бай — и в небо, хошь не хошь.
А здесь — сиди и грейся:
Всегда задержка рейса,
Хоть день, а всё же лишний проживёшь.
Ирония обернулась сарказмом: мы - увы - не прожили лишний день. Этого Владимир Семенович узнать не успел, однако, как можно понять из его песен, предвидел. И, что нам отлично известно, не ошибся.
Потому что, если вся страна никогда никуда не летит и если все мы сядем туда, куда летим, лишь под большим вопросом (может быть), итог известен: это застой, следствием которого неизбежно будет развал. Нельзя населению мировой сверхдержавы жить в вечном дефиците всего. Нельзя трудящихся такой страны постоянно унижать, указывая свой шесток.
Раз государственная экономика не справляется со стоящими перед ней задачами, возникнет параллельная, "теневая". А поскольку ее существование нарушает законы страны, неизбежно станет расти экономическая преступность. А за ТАКОЙ фатально следует рост преступности уголовной. Поэтому приход 1990-х был неизбежен, как закономерно было то, что 1990-е стали такими, а не другими.
Но именно НАШИ люди преодолели всё и на руинах прежнего государства создали новое. Люди, которые не боятся ни смертельно опасных полетов, ни тяжелого труда. Такие стойко держат удар и настойчиво идут к цели, потому что ЗНАЮТ, куда летим. И значит, "будем жить"!
ВСЕ ФОТО — из открытого доступа Яндекс.Картинки