Как работает «машина по изменению Генплана». Личный опыт в Думе АГО.
Друзья, хочу поделиться с вами наблюдениями, которые, возможно, откроют глаза на то, как устроен механизм принятия некоторых решений в Ангарске.
Представьте ситуацию. В Думу приносят проект изменений в Генеральный план. В пояснительной записке — правильные слова: «устойчивое развитие», «устранение противоречий», «комплексный анализ». Депутаты голосуют. Проект становится решением.
А потом выясняется, что где-то в районе условной деревни у конкретного собственника земельный участок «переехал» из жилой зоны в сельскохозяйственную. Или наоборот. Кому-то повезло, а кому-то нет. Собственник земли задает резонный вопрос: «А кто это сделал? На каком основании? Я никого не просил».
И тут начинается интересное. Решил я разобраться в такой конкретной ситуации. И выяснить простой, казалось бы, вопрос: кто был инициатором вот этого конкретного изменения? На каком основании?
Что говорят те самые подрядчики (проектные организации, которые готовили изменения в Генплан)?
Они дружно ссылаются на контракт: «Мы не можем разглашать, это конфиденциально, обратитесь к заказчику». Один из них пошел еще дальше и заявил, что документы уже не хранит, потому что истек «гарантийный срок». Видимо, в их понимании бухгалтерские документы по бюджетному контракту можно выбрасывать через год. Странно, но, возможно, они просто ошибаются, прокуратура разберется.
Что важно: оба подрядчика сказали одно и то же. Не мы, мол, инициаторы. Идите к тому, кто нам платил. То есть в комитет по архитектуре администрации АГО.
Что говорит Архитектура?
Они в ответе пишут интересную фразу: «Функциональная зона приведена в соответствии с видом разрешенного использования».
Остановимся здесь. Это выглядит так, как будто Генеральный план — стратегический документ развития города — просто взяли и подогнали под то, что уже написано в кадастре. Не город решил, как будет развиваться территория, а кто-то посмотрел на конкретный участок и сказал: «О, тут написано «для сельхозпроизводства», давайте-ка перекрасим зону».
Но это ведь все равно что ГИБДД передвинула бы знак ограничения скорости, увидев, что водители здесь постоянно превышают. Вроде как «устранили противоречие», а на самом деле — перевернули логику с ног на голову.
Кто всё же инициатор?
На прямой вопрос, кто же все-таки принял это решение, прямого ответа я не получил. Архитектура на заседании думы, когда обсуждали это, отвечала, что это «решение проектной организации». Проектная организация говорит, что работала строго по заданию Архитектуры и ссылается на конфиденциальность.
В этой круговой поруке, похоже, и растворена ответственность. И это выглядеть не как сбой, а как фишка — то есть не ошибка, а сама суть системы.
Как это, возможно, работает?
Мои наблюдения позволяют предположить следующую схему. Администрация формирует техническое задание с размытыми формулировками, которые невозможно проверить. Затем передает подрядчику некий пакет «исходных данных», где, возможно, и содержится прямое указание: изменить зону таким-то конкретным участкам. Подрядчик выполняет. На выходе — у администрации готов ответ: «Это не мы, это проектная организация так решила».
А Дума, голосуя за проект, становится крайней. Мы принимаем решение, последствия которого невозможно было предвидеть из представленных нам материалов.
Я не утверждаю, что в нашем случае все было именно так. Но это выглядит так. И пока никто не может дать ответа на простой вопрос: «Кто инициатор и на каком основании?». Направил вчера повторное обращение в архитектуру.
Но это история не про один земельный участок. Это про то, как меняется назначение для использования земель. А завтра таким же странным способом, например, пару сотен гектаров сельхозземель переведут под жилую застройку. Нормально ли это? Имеем ли мы, жители и депутаты, право знать, кто и почему меняет карту Ангарского городского округа? Считаю, что да.
Буду держать в курсе.
