Лёд — словно символ далёкого детства, книги о стихиях, величественного айсберга: холодного, монументального, почти мифического образа, который зажёг во мне жажду познания
Книга, которая зажгла любопытство
Моя любознательность всегда не давала мне покоя. Помню, в детстве я прочитал книгу под названием «Поедешь с нами?». В ней рассказывалось о самых разных природных явлениях: смерчах, тайфунах, вулканах, огромных айсбергах фантастических размеров, наводнениях, лунных и солнечных затмениях…
Особенно запомнились истории о смерчах. Например, как они поднимают тонны воды вместе с живностью и уносят это всё за сотни километров. В одном селе пошёл кровяной дождь: торнадо забрал с собой красный песок, фракции которого, словно пыль, смешались с водой. Люди испугались, решили, что прогневали Бога, и стали молиться. Зато на следующий день их осыпало золотыми монетами — оказалось, торнадо раскопал где‑то клад и унёс с собой.
В книге упоминался и гигантский айсберг, увиденный проплывающим кораблём в 1956 году. Его длина достигала примерно 120 км — настоящий ледяной остров, величественный и пугающий. Он напоминал застывший город с башнями, шпилями и ледяными арками, отливающими всеми оттенками голубого — от нежного аквамарина до глубокого сапфирового.
Начитавшись таких рассказов, мне захотелось увидеть что‑то подобное своими глазами. Правда, я понимал, что со стихиями шутки плохи. Довелось повидать некоторые необычные явления, об одном из них я расскажу позже. Со временем направление моего интереса немного изменилось, но любопытство при этом осталось.
Лошадь, цыгане и начало дружбы
Было это в середине 90‑х годов. Мы тогда жили в посёлке Бежаницы Псковской области. По желанию моей жены мы купили лошадь — не скажу, что я был в восторге от этой идеи. Моя жена когда‑то занималась конным спортом, и, видимо, частичка этой страсти передалась нашей дочери.
Когда мы переезжали из Колпино Ленинградской области в Псковскую губернию, она не поехала с нами — сбежала к подруге. У нас не было времени её искать, пришлось уехать без неё. Через пару лет дочь вернулась в Бежаницы, и было видно, что она не знает, чем себя занять. Тогда у жены и родилась идея приобрести лошадь:
— Это займёт её, — говорила мне жена.
Денег на покупку не было — были финансы на закупку нового товара, но их не хватало. Пришлось занять ещё 100 $ у друзей. Лошадь мы всё же купили — большую, красивую и своенравную. И в тот же вечер она сбежала, чуть не искалечив мою жену. Лиля была сбита с ног, подлетела вверх, крепко держась за повод, и очутилась у дорожной ямы. Мне ещё раз подумалось, что эта покупка была совсем не нужна. Жене даже пришлось вызывать скорую.
— Ну разве можно столько пить? — возмутился врач.
Пришлось объяснять, что мою жену сбила лошадь.
Василий, цыганский барон, у которого мы покупали животное, пообещал изловить сбежавшую лошадь и привести её к нам. Так началось наше общение с цыганами. Василий со своими сыновьями вскоре поймал лошадь и приехал к нам с одним из них — Михаилом. Постепенно мы с Мишей нашли общий язык и подружились.
Уроки цыганской жизни
Дружба начиналась с мелочей. Однажды Василий попросил отвезти его и Михаила в гости к родственникам в Дедовичи. Постепенно я начал много ездить с цыганами. Мы с женой и дочерью несколько раз бывали у них в гостях. Цыгане — народ весёлый, но очень шумный. Поначалу я старался привыкнуть к их говору, потом начал узнавать отдельные слова и фразы.
Оказалось, многие слова похожи на русские, но с изменённым ударением или одной буквой. Например:
- «нет» по‑цыгански звучит как «нат»;
- частица «не» — «на»;
- «шукать» означает «искать» (заимствовано из украинского или белорусского);
- «рушник» — полотенце (по‑украински);
- «праху» — сахарный песок;
- «рой» — ложка (от «рыть», «копать»);
- «раклы» — парни;
- «ракля» — девушка, женщина;
- «авен» — призыв «Всё, уходим!»;
- «авенти» — более мягкая форма: «Ну, пойдёмте!».
Постепенно я начал понимать цыганскую речь, хотя сам мог говорить лишь отдельными фразами. Они начали называть меня гаджо — по‑цыгански это значит «не цыган, но друг».
— Что означает «гаджо»? — спросил я как‑то Михаила.
— Это означает, что ты не цыган, — ответил Миша.
— Можно понимать это как «иностранец»?
— Нет, — сказал Михаил. — Это значит, например, что ты не цыган. Это звучит так же, как если бы вы говорили не «иностранец», а «нерусский» про кого‑то. То есть нерусский человек, и неважно, какой он национальности.
— Понятно, — сказал я.
Я общался с цыганами долго, особенно с Михаилом. Временами возил их, его и родственников, куда‑либо, но никогда ни во что не вмешивался и уж тем более не участвовал в их делах — дабы не было беды. Самого общения было для меня достаточно. Правда, они, хоть и доверяли мне, часто оставляли меня в стороне. От этого мне было даже легче. Любопытство и любознательность заставляли меня оставаться с ними настолько долго, насколько это было возможно. Я хотел понять их культуру и философию, увидеть их быт изнутри.
Обычаи и парадоксы
Как‑то раз в дом Михаила приехали его родственники — Александр, его двоюродный брат, со своей женой Еленой. Они разговаривали по‑русски, и я слышал их беседу:
— Вот смотри, брат, если он женится на русской, то у них рождаются кто? — говорил Саша.
— Понятное дело, — отвечал Михаил, — конечно же, цыган.
— Хорошо, а если цыганка выходит замуж за русского, то у них рождаются кто?
— Понятное дело, — говорил Михаил, — конечно же, русский.
— Вот и получается, брат, что мы свою породу производим, а бабы нашу породу портят, — заключил Александр.
Оба переглянулись, взглянули на меня и расхохотались.
Лена, жена Александра, обладала каким‑то даром, доставшимся ей от бабушки. Порой она читала чужие мысли и умела вводить людей в транс.
— Она у меня золотишко зарабатывает, — сказал как‑то Александр. — Снимает его с доверчивых куриц, или они сами ей его отдают.
Именно женщины часто являются основными добытчиками: гадают, обманывают, воруют, торгуют различными вещами, ходят по квартирам. Мужчины занимаются тяжёлой работой, а если её нет, собираются за столом, громко разговаривают, выпивают и хорошо закусывают. Женщин за такой стол не берут — они обслуживают мужчин. Если кому и позволено сидеть с мужчинами, то только хозяйке дома.
Миша как‑то объяснил мне:
— Ты извини, Валера, — говорил мне Миша. — Сам видишь, приехал родственник из Питера. У них тут будут свои разговоры, поэтому тебе лучше с ними даже и не быть. Покормят, всем, что есть, угостят, только скажи. У нас, у цыган, есть такой обычай: если гости в дом пришли, то их накорми, напои, спать уложи. Ну, это в том случае, если требуется кров, ночлег на ночь. Даже если семья цыганская будет самая бедная, ничего у них не будет в доме, то они всё равно должны тебя хоть чаем без сахара напоить. Тёплым, чтобы ты согрелся. Спать положить, если устал и отдохнуть хочешь. Ты уже настолько наших знаешь, что если тебе понадобиться кров, спрятаться на время, то ты легко у цыган можешь спрятаться. Ты гаджо, и ни один цыган тебя не выдаст.
Миша говорил правду — цыгане действительно очень дружный народ и своих не сдают. А я был для них уже своим человеком. И всё же многое мне в их быте не нравилось.
Продолжение следует - Маленькие уроки большого мира
Помню, как‑то раз мы с Михаилом ехали через Порхов и заехали к местному цыганскому авторитету, Ивану по прозвищу Труба. Цыганские детишки попросились посидеть в моей машине. У меня там было две упаковки замков — по 6 шт. в каждой. Я приобрёл их у оптовиков для продажи на рынке.
— О, замку! — сказал один цыганёнок. — Дядко, подари...
Продолжение опубликовано, но только для подписчиков. Хотите почитать? Подписывайтесь на мой канал, скоро будет много интересного. После большого перерыва, я начал активно работать над своим каналом. Уверен, не пожалеете!
Пусть растает лёд в ваших сердцах, умейте прощать!