Строгановский дворец, дворец представителей одной из богатейших династий России, известных коллекционеров и меценатов, кажется, сразу строился как музей, как храм искусства и науки. С оглядкой на то, чтобы внешняя роскошь не затмевала главного – идейного начала.
Текст: Марина Ярдаева
Строгановы – род известный, а вот происхождение его весьма туманно. Есть много легенд и преданий. Говорят, первый Строганов был то ли татарином, женившимся на родственнице московского князя Дмитрия Донского, то ли новгородским купцом. Но это домыслы. Достоверно известно лишь то, что Строгановы были люди свободные и незнатные. В конце XV века один из представителей рода, Федор Лукич, обосновался в Соли Вычегодской (ныне – Сольвычегодск) и, быстро смекнув, что в самом деле дороже золота, вместе с сыновьями наладил солеваренный промысел. Дело пошло. Да так хорошо, что младший сын Федора Лукича, Аника, получил довольно широкие полномочия от молодого Ивана Грозного. Ему поручено было контролировать идущую через Архангельск торговлю с Англией, составлять отчеты об объемах продажи леса, собирать и хранить оброчное зерно.
Строгановы богатели, скупали земли. Да и царь новые владения жаловал. И развернулись промышленники не только в Усолье Вычегодском, но и на Каме, на Чусовой, за Уралом. И везде строили крепости, церкви, открывали новые охотничьи, рыбные, рудные промыслы. В конце XVI века Строгановы оплатили поход Ермака в Сибирь. И после взятия дружиной столицы Сибирского ханства Грозный вновь осыпал Строгановых благодарностями и наделил разными привилегиями. А в 1609 году Никита, Андрей и Петр Строгановы выделили деньги и отправили дружину на защиту Москвы от Лжедмитрия II. В награду Василий Шуйский пожаловал Строгановым почетное звание именитых людей.
Владения, разделенные между внуками Аники Федоровича, объединил в конце XVII столетия Григорий Дмитриевич Строганов и стал одним из самых богатых и влиятельных людей страны. Он был близок к Петру I, щедро финансировал многие царские начинания. А его дети, Александр, Николай и Сергей, внесли существенный вклад в победу России в Северной войне, за что и были пожалованы титулами баронов.
В 1742 году горнозаводчик Сергей Григорьевич Строганов купил в Петербурге, на Мойке, недостроенный двухэтажный дом, задумав превратить его в великолепный дворец – гордость и славу династии. Осуществить этот грандиозный проект Строганов поручил обер-архитектору императрицы Елизаветы Петровны Бартоломео Франческо Растрелли. Зодчий принялся за работу в 1753 году. Вскоре Невский проспект и набережную Мойки украсили фасады, окрашенные «песочною краскою с прожелтью» и отличающиеся, как отмечал сам архитектор, «прекраснейшей архитектурой в итальянской манере». Дворец, состоящий из 50 парадных залов, был открыт в 1754 году. На балу, устроенном по этому случаю, присутствовала сама императрица. И она была так очарована интерьерами, что отмечала здесь свой следующий день рождения. А вот хозяин дворца жизнью здесь насладиться не успел – он скоропостижно скончался осенью 1756 года.
Дворец перешел к единственному сыну барона – Александру. На его биографии стоит остановиться подробнее. Ведь именно он наполнил восхитительный по форме дворец не менее великолепным содержанием.
Учения плоды на пользу всей России
Александр был прекрасно воспитан и образован. О том, какое значение придавалось в семье его становлению как личности, рассказывает плафон Джузеппе Валериани, украшающий потолок Большого зала дворца. Композиция «Странствие Телемака», написанная в 1753 году, по сути, является не только аллегорическим портретом барона Сергея Строганова и его сына, но и нравственным напутствием наследнику.
В центре полотна богиня мудрости Минерва изгоняет пороки: коварство, властолюбие, клевету и зависть. В правом углу представлены аллегории искусств, которым покровительствуют Строгановы. Тут же властвует история, возлагающая скрижали на спину Сатурна – римского бога земли и посевов. В левом нижнем углу представлены добродетели: правосудие, правда, стойкость, верность, храбрость и сила. На все это взирают сверху сын Одиссея Телемак и его воспитатель Ментор. Послание, в общем, понятно: стремись к знанию и будь добродетелен, чтобы использовать его во благо; изучай историю, будь ее частью и движущей силой, ведь с того, кому многое дано, многое и спросится; благоволи искусствам – они не просто украшают жизнь и мир, они возвышают душу. Для верности духовное завещание отца сыну было продублировано в стихах: «Смотри, чтоб жребий мой душе твоей достался. // Старайся обращать, как сыны, все благие // Учения плоды на пользу всей России, // Священным музам, друг, во всем ты верен будь».
В общем, можно представить, как воспитывали Александра. У него были лучшие домашние учителя, а в 1752–1757 годах он слушал лекции в университетах Женевы, Болоньи и Парижа. Барон Сиверс, путешествовавший по Европе в одно время с Александром, писал Сергею Григорьевичу: «Через него я познакомился со всеми здешними учеными, и нельзя не заметить, что он всеми любим».
В 1758 году Александр Строганов женился на графине Анне Воронцовой. Но брак не задался. Молодой человек оказался больше гражданином, чем мужем: семья распалась из-за политических разногласий. Супруга переживала за отца, утратившего влияние после екатерининского дворцового переворота, Александр возлагал надежды на то, что Екатерина повернет страну на новый путь развития. Александр и Анна даже затеяли бракоразводный процесс: шел он долго и грязно, Воронцовы обвиняли Строганова во всех смертных грехах. Несчастный муж отвлекался на общественную деятельность и благотворительность. Поддерживал в своем дворце работу общественной библиотеки, проводил здесь же выборы депутатов комиссии по составлению нового уложения, сам, будучи членом этой комиссии, отстаивал необходимость строительства школ для крестьян.
В 1769 году после смерти Анны Воронцовой Строганов женился на княжне Екатерине Трубецкой. И с ней семейного счастья не случится: через десять лет жена сбежит из Петербурга в Москву с бывшим фаворитом Екатерины II Иваном Римским-Корсаковым.
Пока же Строганов ездит за границу, собирает коллекции картин, камней, монет, минералов, заседает в масонских ложах, становится почетным членом Императорской Академии наук, строит церкви, финансирует создание воспитательных домов для сирот. Такая насыщенная жизнь не могла не отразиться и на облике дворца. В 1787 году Строганов затевает серьезную перестройку. Александр Сергеевич почти не трогает Большой зал и Парадный вестибюль, но все остальное подвергается решительной переделке. А занимается преобразованиями «домашний» архитектор Строгановых, бывший крепостной Андрей Воронихин. Он «приглушает» барочный декор многих помещений, полностью меняет отделку Малой и Большой гостиных, на месте Буфетной создает Физический кабинет (алхимическую лабораторию) в «египетском стиле», а на месте Зеркальной галереи 1750-х годов – Парадную столовую, или Угловой зал.
О столовой этой ходят легенды. Александр Сергеевич устраивал здесь роскошные обеды, на которых собирались лучшие представители русской интеллигенции. Вот как пишет о гостеприимстве графа журналист и краевед XIX века Михаил Пыляев: «Почти все писатели и художники находили у него открытый стол. <…> Граф Строганов не жалел на них денег, и все, что стоило из яств безмерно дорого, подавалось у него за столом; императрица Екатерина II, представляя его Австрийскому императору, говорила: «Вот вельможа, который хочет разориться и никак не может». <…> Перемен блюд было не особенно много, но зато все было изысканное; <…> самым ценным из закусочных блюд были щеки селедок, на одну тарелку такого блюда шло более тысячи селедок. Во второй перемене подавались тоже пикантные блюда: лосиные губы, разварные лапы медведя, жареная рысь».
Особый интерес представляет Минералогический кабинет, завершающий Невскую анфиладу дворца. Многих его интерьер сбивает с толку. Одни, оказавшись здесь и увидев десятки книг под стеклом, решают, что попали в библиотеку. Другие, любуясь огромным куполом, думают, что оказались в храме. И в каком-то смысле это действительно храм. Храм науки. Да и без религиозно-мифологической символики здесь не обошлось. Первый ярус кабинета декорирован четырьмя аллегорическими барельефами, изображающими четыре стихии: «Огонь», «Воду», «Землю» и «Воздух». На сводах, держащихся на каннелюрованных колоннах, изображены в треугольниках масонские символы. Изначально кабинет предназначался исключительно для демонстрации коллекции минералов, но затем их потеснили книги, тоже, впрочем, посвященные минералам.
Однако лучшее, что создается во дворце в конце XVIII столетия, это, конечно, Картинная галерея – главная гордость Александра Сергеевича. Свою коллекцию, в которую вошли полотна Боттичелли, Буше, Ван Дейка, Ватто, Лересса, Рембрандта, Рубенса, он собирал более сорока лет. Будучи президентом Академии художеств, Строганов использовал галерею и как учебный класс, где студенты изучали историю и теорию живописи, копировали произведения западноевропейского искусства. По воскресеньям же граф открывал двери своего музея для всех.
Интерьер галереи – тоже произведение искусства. Зал делится на три части: центральную и две лоджии, последние отделены от центра ионическими колоннами и перекрыты куполами. Торцы основного свода оформлены барельефами – аллегориями живописи и скульптуры, сами своды украшены кессонными потолками с росписью. В 2015 году в галерею на прежнее место вернули отреставрированный мебельный гарнитур, а вот некогда поражавшая посетителей огромная малахитовая ваза высотой почти 1,5 метра осталась в Эрмитаже, так же как трехметровые торшеры, выполненные в 1790-х годах французским мастером Томиром. Искусствовед Александр Бенуа называл Картинную галерею Строгановых душой дворца. И с этим вполне мог бы согласиться ее создатель. Накануне кончины, в октябре 1811 года, граф Александр Строганов попросил перенести его в галерею, чтобы умереть среди собранных им произведений искусства.
Сегодня в галерее помимо прочего экспонируются несколько портретов Александра Строганова – кисти Варнека, Рослина и Монье, а также изображения сына, невестки и внука Александра Сергеевича.
Как во дворцах Ватикана
Павлу Александровичу Строганову не довелось оставить существенный след в истории дворца. Он был близок к императору Александру I, активно занимался политикой, разрабатывал проекты либеральных реформ, участвовал в войне с Наполеоном и в войнах со Швецией и Турцией. В сражении при Краоне (1814) граф потерял единственного сына и впал в глубокую меланхолию. После чего и сам прожил немного: его «сожгла» чахотка в 1817 году. Наследницей имений Строгановых, по особому указу императора, стала старшая дочь Павла Александровича – Наталья. Согласно этому же указу, графский титул и фамилия Строгановых переходили ее супругу.
Фактически до 1845 года жизнь во дворце на Невском проспекте поддерживала вдова Павла Строганова – Софья Владимировна, урожденная княжна Голицына. Одна из главных ее заслуг – создание во дворце Арабесковой гостиной. О зале, похожем на Лоджии Рафаэля в Эрмитаже, мечтал еще Александр Сергеевич, но он не смог при жизни реализовать свой замысел, хотя и успел приобрести несколько копий фресок Рафаэля из Ватикана. Софья Владимировна взялась решить эту трудную, но захватывающую задачу, а осуществил замысел Петр Садовников – ученик Андрея Воронихина.
Основой росписи и Лоджий Рафаэля в Эрмитаже, и Арабесковой гостиной в Строгановском дворце стали так называемые гротески – вид орнаментальной росписи, который использовался в итальянском искусстве эпохи Возрождения. Гротесками, например, декорирована крытая галерея в Апостольском дворце Ватикана. Особенность росписи заключается в сочетании изображений людей, животных, растений в весьма затейливом, фантастическом свете, античные мотивы тут переплетаются с египетскими элементами. Все вместе создает совершенно невероятный эффект.
Сюжеты и узоры в Арабесковой гостиной можно разгадывать, словно ребусы. Вот из колоса прорастает птица, вот птица превращается в человека, вот голова нимфы перетекает в изящную вазу, а из вазы выстраивается величественный храм. Интересен не только полет фантазии, важны детали – выражения лиц, жесты, позы, общий контекст. Однако прелесть в том, что и ошибкам тут места нет. Никто не почувствует себя двоечником: каждая интерпретация имеет право на жизнь.
В южном корпусе дворца Садовников создает еще ряд интерьеров, в том числе Большой кабинет. Увы, в нем работа Садовникова не сохранилась. А жаль. Особенность помещения была в том, что в нем отсутствовали привычные окна, – он освещался, как и Парадная лестница, верхним светом. Малый кабинет, напоминающий миниатюрный храм, почти полностью сохранился в стилистике Воронихина. Садовников лишь расширил оконный проем и добавил камин из темно-зеленого серпентинита. Весьма интересен в кабинете барельеф «Иван Грозный поит своего воина». Его выполнил еще один ученик Воронихина – его племянник Алексей Воронихин. По моде того времени герои изображены в античных одеяниях.
При Софье Владимировне апартаменты одной из дочек и ее мужа были украшены Карлом Росси. Увы, судить о них сегодня мы можем только по эскизам из альбомов Строгановых. Это были интересные, очень яркие интерьеры, выдержанные в малахитовых и сапфировых тонах, с изящными сводами, нарядными зеркалами, тонкими росписями, барельефами и драпировками.
Софья Владимировна, как и ее знаменитый свекор, занималась не только улучшением дворца и организацией в нем пышных балов, вела она и активную общественную деятельность. Открывала школы для крестьянских детей, врачебные пункты в деревнях и селах, основала в Петербурге Частную горнозаводскую школу, утвердила пенсии для служащих и мастеровых предприятий Строгановых, увеличила стипендии учащимся Академии художеств. А литературный салон графини Строгановой посещали Пушкин, Крылов, Жуковский, Гнедич, Карамзин…
«Строгановские письма»
В 1845 году имение перешло под управление старшей дочери Павла Строганова, Натальи Павловны. Ее муж, Сергей Григорьевич Строганов, был ее дальним родственником. Он взялся за дела Строгановых с не меньшим энтузиазмом, чем его предшественники. Государственный деятель, меценат, археолог, московский генерал-губернатор, генерал от кавалерии, почетный член Российской академии наук, основатель Школы рисования в отношении к искусствам и ремеслам, в историю он вошел еще и как собиратель русских икон. Сегодня лишь малая часть его собрания представлена в выставочных залах Строгановского дворца.
Полная коллекция икон Сергея Строганова насчитывала почти 200 работ. Многие были написаны еще в XVI веке в Сольвычегодске – родовой вотчине Строгановых. Тогда, в конце XVI столетия, на Севере и Урале сложилась особая, строгановская школа иконописи. Лучшими ее представителями были как московские иконописцы, работавшие в царских мастерских, так и крепостные, или кабальные, люди самих Строгановых.
Чем же отличались «строгановские письма» от других икон? Во-первых, цветовой гаммой. Для работ псковских и новгородских мастеров характерны насыщенность, контрастность; представители московской школы больше придерживались византийских традиций; один из ключевых пигментов южнорусских образов – охра, потому они так же печальны, как выжженная солнцем степь. А ранние иконы строгановских художников спокойны и выдержанны, даже сумрачны, но не траурны. В них есть что-то лунное, бледно светящееся – может быть, благодаря добавлению розового, не кричащего, но тихого и радостного. Во-вторых, особая черта строгановских образов – пейзажи. Они неожиданно детализированные. То полянка промелькнет, то деревце со всеми своими листочками, то травинка, то цветочек, то река засеребрится, то зверек выглянет или пролетит птица. И все выписано с такой любовью, с основательностью – и глазу приятно, и сердцу тепло. В-третьих, удивляют богатство и оригинальность орнамента: всякие растительные мотивы, сложные вышивки на одеждах, какие-нибудь причудливые облака. Строгановские иконы создавались как будто на стыке живописи и литературы – их можно читать.
В коллекцию, конечно, входили не только иконы, но и искусно вышитые шелковыми и золотными нитями плащаницы, церковная утварь, рукописные и старопечатные книги. И как бы ни была мала экспозиция в самом дворце, она все же довольна разнообразна. Однако многие ценные экспонаты теперь находятся в Третьяковской галерее, Русском музее, Пермской картинной галерее и Благовещенском соборе Сольвычегодска. Как и разные другие сокровища, добытые не без участия Сергея Григорьевича Строганова. Да взять хоть керченские клады и скифское золото, обнаруженные в результате археологических раскопок, организованных и профинансированных этим меценатом.
Жизнь продолжается
Сергей Григорьевич умер в 1882 году, и дворец на Мойке перешел во владение его внука – Сергея Александровича, последнего владельца дворца из рода Строгановых. И он, увы, почти не интересовался своим наследством. Его больше занимало имение Волышово в Псковской губернии. Последний Строганов очень любил охоту и предпочитал жить поближе к природе. Дворец в Петербурге пришел в запустение.
Впрочем, иногда владелец будто спохватывался и распоряжался предпринять что-нибудь то ли для оживления дворца, то ли для сохранности имущества. Так, в 1908 году во внутреннем дворике было решено разбить сад и перенести в него скульптуры с порядком обветшавшей дачи Строгановых на Черной речке. В результате у крыльца появились знаменитые сфинксы, которые были изготовлены еще в конце XVIII века, а в центре двора установили мраморные вазы и скульптуры Нептуна и Флоры. Первая была создана итальянским мастером в конце XVII столетия, вторая – чуть позже. Сегодня отреставрированные статуи находятся в вестибюле дворца.
Также для поддержания жизни во дворце Строганов открыл его для посещения публики. Наибольший интерес, конечно, представляла Картинная галерея, коллекция которой серьезно расширилась со времен ее основания. Впоследствии тут должен был открыться музей, где можно было бы увидеть и другие собрания семьи. Но этим планам помешала Первая мировая война. Еще до революции 1917 года Сергей Строганов переехал во Францию. Вскоре ключи от дворца были переданы наркому просвещения Анатолию Луначарскому (см.: «Русский мир.ru» №3 за 2025 год, статья «Фауст русской революции»). В 1918-м имение Строгановых было национализировано.
Увы, сохранить все богатства, которые собирались Строгановыми в течение двух столетий, не удалось. Разрушенная Гражданской войной страна нуждалась не в картинах и скульптурах, а в чугуне, стали, машинах. Многие ценности были распроданы на аукционах и вывезены за границу, что-то просто разграблено или утеряно. Ту часть наследия, что повезло отвоевать у разрухи, распределили по крупнейшим музеям страны. В самом Строгановском дворце тоже был открыт музей, но просуществовал он недолго: в 1929 году помещения передали в ведение Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук им. Ленина, а потом еще Электромортресту и Наркомату судостроительной промышленности. Такое хозяйствование, конечно, ничего хорошего не принесло.
В 1988 году Строгановский дворец был передан Русскому музею, в 1991-м началась его реставрация, и в 2003 году состоялось его официальное открытие для постоянного посещения. Сегодня помимо восстановленных интерьеров здесь действуют и временные выставки. Экспозиция, посвященная Пушкину, напомнила о времени, когда во дворце существовал литературный салон Софьи Владимировны, проект «Стекло и камень» отсылает к увлечению Александра Сергеевича Строганова минералогией. Многое сотрудниками музея еще только делается, идет активный творческий поиск. И это хорошо. Жизнь во дворце не останавливается.