Звонок в прошлое
Он нашёл телефон на чердаке разваливающегося дома бабушки — тяжёлую чёрную трубку с дисковым номеронабирателем, покрытую слоем пыли и времени. Провод обрывался где-то в стене, и молодой человек уже хотел выбросить бесполезную рухлядь, как вдруг в динамике что-то щёлкнуло, и полилась знакомая гудящая тишина.
— Странно, — пробормотал Артём, поднося трубку к уху. Гудки звучали глухо, словно из другой эпохи. Почему-то пальцы сами набрали номер, который он помнил наизусть с детства — старый домашний номер их квартиры на улице Ленина, который давно сменился мобильными телефонами.
Длинные гудки прервались.
— Алло? — услышал он до боли знакомый молодой голос. Сердце пропустило удар. Так говорила мама — десять лет назад, до её болезни, до того, как голос стал тихим и усталым.
— Мама? — выдохнул Артём.
— Кто это? — в голосе звучало недоумение и лёгкое раздражение. — Тёма, это ты, что ли? Опять двойку получил и боишься признаться?
Он замер. Ему было тридцать два, а она говорила с ним как с десятилетним мальчишкой.
— Мам, слушай внимательно, — он заговорил быстро, почти проглатывая слова. — В субботу, четырнадцатого мая, не садись за руль. Ты попадёшь в аварию, если поедешь на ту проклятую дачу. Пожалуйста, останься дома.
— Тём, ты меня пугаешь. Что с тобой? Ты где? Мы же договорились, что ты будешь у бабушки, пока я с папой на выходные...
— С папой? — перебил Артём. — Папа ещё жив? Он же...
Он осекся. Конечно, жив. Тот звонок из больницы — «Ваш отец в реанимации» — случится через неделю после её аварии. Он не успел тогда ни с кем попрощаться.
— Мама, послушай меня как взрослого человека, — голос дрожал, но он старался говорить твёрдо. — Я твой сын, но не сегодняшний. Я из будущего. Ты не должна выходить из дома в субботу. И папу предупреди — в пятницу на работе отключите главный рубильник, иначе случится пожар.
Повисла долгая тишина. Потом мама тихо засмеялась — тем самым смехом, который он не слышал столько лет.
— Тёмка, ты у меня фантазёр, — сказала она, и в её голосе вдруг появилась странная нежность. — Знаешь, а я тебе верю. Не знаю почему, но верю. Ты всегда в детстве смотрел на меня так серьёзно... Ладно, уговорил. В субботу никуда не поедем. А про рубильник папе передам.
— Мам... — Артём почувствовал, как горло сдавило. — Я так скучал. Ты даже не представляешь.
— Глупости, — она помолчала, и он услышал, как она вздыхает. — Мы же с тобой всегда рядом. Просто ты сейчас где-то далеко, но я тебя всё равно вижу. Спи спокойно, сынок.
В трубке раздались короткие гудки.
Артём опустился на пыльный пол чердака и долго сидел, прижимая к уху молчащую трубку. А потом достал телефон и набрал номер кладбища — уточнить, какие документы нужны для заказа нового памятника.
Он знал, что ничего не изменил. Что звонок этот — просто галлюцинация или чудо, но мама всё равно умерла через два месяца после той субботы, и папа — через год. Он знал всё это. Но теперь, кажется, понимал, зачем ему дали этот мимолётный разговор.
Чтобы он услышал, как она смеётся. И чтобы она знала — сын из далёкого будущего всё ещё помнит её голос.
Телефон на чердаке больше никогда не звонил.