Две недели Муся шипела и царапалась, не подпуская хозяйку к старому дивану. Валентина почти решилась отдать кошку. Но когда сосед помог отодвинуть мебель, за ней обнаружилось то, что объяснило всё.
Муся никогда не была злой. Но к старому дивану в большой комнате она не подпускала никого, и Валентина уже вторую неделю не могла понять почему.
Началось с мелочи. Утро, кухня, запах заварки и подгоревшего хлеба. Валя допила чай, вытерла руки о фартук с подсолнухами и пошла протирать мебель. Потянулась к подлокотнику.
Кошка выгнула спину и зашипела так, что Валя отпрянула и задела локтем торшер. За три года вместе они пережили многое: и мурлыканье по утрам, и требовательный вой перед кормёжкой, и обиженное молчание после ветеринара. А вот шипение слышала впервые.
Потом кошка заметно поправилась. Бока округлились, походка стала тяжёлой и осторожной. Валя решила: перекормила. Урезала порцию, пересыпав лишнее обратно в пакет с шуршащей фольгой. Не помогло. Муся стала таскать куски из миски куда-то за диван, и однажды Валя нашла за ножкой засохший кусок курицы, облепленный пылью.
Пахло в углу странно: кисловатым, тёплым, живым. Валя опустилась на колени, попыталась заглянуть в щель между стеной и спинкой. Муся метнулась наперерез, без звука, без предупреждения. Встала перед щелью и уставилась жёлтыми глазами так, будто за её спиной лежало самое дорогое на свете.
На тыльной стороне ладони остались две тонкие царапины.
Дочь позвонила вечером, как обычно, на бегу.
– Мам, ну что там с кошкой?
– Шипит. Руку расцарапала. К дивану близко не подойти.
Света вздохнула. В трубке стучали каблуки по асфальту, гудел клаксон, шуршал пакет из магазина.
– Я же говорила. Отдай её, пока лицо не порвала. Есть группы в интернете, быстро пристраивают.
Валя молчала. Пальцы сжали край скатерти так, что ткань собралась в гармошку.
– Мам? Слышишь?
– Слышу.
– Тебе не надо это всё. Одна, с кошкой этой... Приезжай лучше ко мне.
Телефон положила на стол. В коридоре Муся сидела у порога большой комнаты, хвост обёрнут вокруг передних лап, спина прямая. Как часовой. И ни разу за эти две недели она не ушла оттуда надолго: даже ела быстрее обычного, будто торопилась вернуться.
После разговора Валя открыла телефон и набрала в поиске то, что сказала дочь. Группы нашлись сразу. Фотографии котов, подписи: «ласковый», «к лотку приучен», «ищет дом». Листала минуту. Потом отложила телефон экраном вниз, и в горле пересохло.
Перед сном она подошла к комнате. Муся лежала у дивана и вылизывала лапу, медленно, тщательно, будто готовилась к чему-то важному. Валя присела на пороге.
– Муська. Ну что ты там прячешь?
Кошка подняла голову, мигнула и продолжила вылизываться.
Ночью Валя не спала. За стенкой шуршало, затихало и начинало снова. Один раз сквозь тишину проскользнул тонкий звук, похожий на писк. Валя замерла, прислушалась. Не повторилось.
Она встала и пошла к двери босиком. Пол ледяной, из-под плинтуса тянуло декабрём. Фонарь за окном бросал через тюль жёлтые полосы, и в этом неровном свете Валя увидела: Муся лежит не на подстилке. Прижалась боком к стене, у самого дивана. Живот мерно вздымался и опадал.
Кошка не шипела. Лежала и смотрела на Валю через полосу фонарного света.
Валентина вернулась в спальню. На тумбочке стояла фотография мужа в рамке из ракушек, привезённых когда-то с моря. Виктор улыбался. И Валя подумала: он бы не стал отдавать кошку. Он бы сначала отодвинул диван.
Утром она набрала Геннадия Палыча с нижнего этажа. У соседа были такие руки, что и шкаф поднять, и кран починить. Лишних вопросов он не задавал.
– Диван? – переспросил. – Куда двигать?
– От стены. Мне нужно посмотреть, что за ним.
Пришёл через десять минут, в клетчатой рубашке и тапках на босу ногу. За ним заглянула жена Тамара, не удержалась.
Муся при виде чужих забилась под кухонный стол. Валя заметила: кошка не побежала в большую комнату, как делала всегда. Осталась на кухне. Зрачки расширились так, что жёлтого в глазах почти не стало, и лапы мелко переступали по холодной плитке.
Геннадий Палыч взялся за один край. Валя за другой. Ножки заскрипели по паркету, тягуче и резко, и звук заполнил квартиру до потолка. Диван шёл тяжело, старый, набухший от времени. Пыль поднялась столбом и закружилась в полосе утреннего солнца.
Тамара ахнула первой.
В углу, на старом шерстяном шарфе, который Валя потеряла ещё в октябре, лежали котята. Четверо. Крошечные, слепые, с прижатыми ушками и розовыми подушечками лап, такими мягкими, что поместились бы на ногте. Они шевелились, открывая беззубые рты, и от них шёл запах молока, тёплый и густой. У Вали перехватило горло.
Она опустилась на колени прямо на пыльный паркет. Руки дрожали. Протянула пальцы к рыжему котёнку с белой звёздочкой на лбу, и он ткнулся мордой в её ладонь. Ладонь была холодная, а котёнок как маленькая печка.
– Вот тебе и злая кошка, – выдохнул Геннадий Палыч, присев на корточки рядом.
Тамара обернулась к кухне. Муся стояла в дверном проёме и не двигалась. Смотрела не на людей. На котят.
Тогда Валя поняла всё разом. Шипение и еду за диваном, располневший живот и бессонные ночи у стены, когда казалось, что кошка просто «с характером». И шарф. Тот самый шерстяной шарф из прихожей, которым Валя укутывала колени по вечерам. Муся утащила его сама, расстелила в углу и устроила гнездо.
Кошка подошла медленно, на мягких лапах. Обнюхала руку Вали, ткнулась носом в пальцы. И легла рядом с котятами, придвигая их к себе по одному.
Тамара тихо вышла и вернулась с блюдцем тёплой воды. Поставила на пол, не сказав ни слова. Геннадий Палыч выпрямился, посмотрел на Валю сверху вниз и тоже промолчал. Говорить было нечего, всё уже лежало на шарфе.
Вечером Света позвонила снова.
– Ну что, мам? Подумала насчёт кошки?
– Подумала, – сказала Валя. Голос был другой, ровный и тёплый, как тот шарф, что нашёлся в самом неожиданном месте. – Их теперь пятеро.
В трубке повисло молчание. Потом дочь засмеялась, коротко и растерянно, и Валя впервые за две недели улыбнулась.
А Муся лежала на шарфе, и четверо слепых котят искали её носами в темноте, тыкаясь в тёплый бок. Она не мурлыкала. Дышала ровно и глубоко.
Этого было достаточно.
Валя закрыла дверь в большую комнату, но не до конца. Оставила щель.
Мусе же нужно было выходить.
Спасибо, друзья, за то, что читаете, за лайки и комментарии!
Присоединяйтесь к нам в Макс https://max.ru/kotofenya
Еще интересные публикации: