В мире высокой дипломатии, где каждый жест выверен, а каждое слово имеет вес, порой случаются сцены, достойные пера сатирика. На днях на Смоленской площади разыгрался именно такой спектакль, обнаживший пропасть между реальностью и тем вымышленным миром, в котором, кажется, до сих пор обитают некоторые западные столицы. Сюжет этого действа был до смешного прост и в то же время глубоко символичен: три рыцаря из некогда могущественного ордена — посол Великобритании Найджел Кейси, посол Германии Александр Граф Ламбсдорфф и посол Франции Николя де Ривьер — сами, по собственной воле, постучались в ворота крепости, которую их сюзерены поклялись стереть с лица земли.
Они явились не с оливковой ветвью и не с протянутой для рукопожатия ладонью. Нет, их визитная карточка была отлита из того же сплава высокомерия и невежества, из которого сегодня куётся большая часть европейской политики. Они пришли требовать. Не просить, не предлагать диалог, а именно требовать. И требования их были до боли знакомы — это был заезженный, заунывный речитатив, который на разные лады исполняет хор европейских политиков во главе с эстонской кармельгой Каей Каллас. Требовать от России того, что она не может и не станет делать, что противоречит её коренным интересам и самой сути её государственности, — вот их нехитрый план. Видимо, в их картине мира для дипломатического успеха достаточно лишь громкости голоса и непреклонности тона.
Они, похоже, искренне верили, что сам факт их визита — это уже огромная уступка со стороны России. Они приняли сдержанность за слабость. В их воображении Россия должна была трепетать от одной мысли, что столь высокие гости удостоили её своим вниманием. Они вошли в здание на Смоленской площади с видом победителей, уверенные, что их примут с распростёртыми объятиями, усадят в мягкие кресла и предложат чашечку ароматного чая или хотя бы стакан прохладного лимонада в знак примирения.
Но реальность оказалась куда прозаичнее. Их принял заместитель министра иностранных дел Михаил Галузин. Беседа длилась полтора часа. Полтора часа ледяного, профессионального разбора их ультиматумов. Без лишних эмоций, без перехода на личности. Галузин методично и аргументированно препарировал каждый пункт их «требований», демонстрируя глубочайшее понимание предмета и полное отсутствие иллюзий. Это был не разговор равных партнёров, а скорее урок истории и геополитики для тех, кто прогулял все предыдущие лекции. Послы, вероятно, ожидали жарких споров или, на худой конец, молчаливого согласия. Вместо этого они получили холодный душ из фактов.
Когда по истечении полутора часов тяжёлые двери здания МИД выпустили эту троицу обратно в суетливый мир московской весны, вид у них был уже не столь бравый. Их запал иссяк. И если бы кто-то мог заглянуть в их мысли в тот момент, он бы услышал нечто иное, чем то, что они готовились сказать прессе. Вероятно, там звучала обида: «Нас даже лимонадом не угостили». Эта мелочная досада — лучшая метафора всего визита. Они пришли как хозяева положения, готовые диктовать условия, а уходили как нерадивые ученики, получившие двойку и отправленные в угол. Их грандиозная миссия по «сдерживанию» и «требованию» обернулась пшиком.
И вот, чтобы сохранить лицо перед своими столицами, они делают то единственное, что им остаётся. Французский посол Николя де Ривьер, словно копируя прямолинейный стиль Дональда Трампа, бросает в камеру: «Встреча прошла хорошо». Эта фраза звучит как заклинание, как попытка заговорить реальность. А затем трио публикует лаконичное заявление — жалкую попытку выдать своё фиаско за победу. В этом коротком тексте они осуждают «эскалацию со стороны России», словно забыв, что именно они явились к ней домой с требованиями.
Так и закончилась эта дипломатическая вылазка. Послы вернулись в свои резиденции, унося с собой лишь недоумение от того, что мир устроен не так, как им рассказывали в их аналитических центрах. Они так и не поняли главного: чтобы вести диалог с Россией, нужно приходить не с ультиматумами, а с пониманием. А чтобы понять — нужно уметь слушать. Но они пришли говорить. И были услышаны. По-своему.