– Зой, мы поехали! Спасибо, всё супер было.
Машина золовки выкатила за ворота, бибикнула и скрылась за поворотом. Я стояла на крыльце и махала рукой, как дурочка. А потом обернулась и оглядела то, что осталось.
Кухня выглядела так, будто по ней прошёлся смерч. Гора немытой посуды до самого крана. Мангал в остывшей золе. Два мешка мусора у порога. И холодильник – я и не заглядывая знала – пустой. Подчистую.
Андрей вышел следом, потянулся, довольный жизнью.
– Хорошо посидели, да? Светка с детьми сто лет не выбиралась.
Светка выбиралась каждые выходные. Всё лето. С мужем, с двумя детьми-подростками, иногда ещё подружку прихватывала за компанию. Шесть человек, восемь, как пойдёт. И всю эту ораву я кормила с утра до ночи.
– Андрей, ты вообще видишь, что после них тут творится?
– Ну а что такого? Отдыхаем же. Дача для того и есть.
Дача для того и есть. Я открыла кран, пустила горячую воду на эту гору тарелок. Пять лет. Одно и то же по кругу.
Мы с мужем эту дачу подняли своими руками. Он копил, я добавляла из своих, и наконец взяли участок с домиком под Серпуховом. Мечтали – будем по выходным вдвоём, шашлык, тишина, я цветы посажу вдоль дорожки. Помечтали ровно одно лето.
А потом я полюбила это место. Каждую грядку, каждый куст. Вставала рано, пока роса, шла в сад с чашкой чая и слушала, как просыпаются птицы. Это был мой маленький рай. Был.
Я закрыла кран, вытерла руки о фартук и оглянулась. Беседка вся в крошках и обёртках. Под столом – пустые бутылки. В клумбе детский мяч примял мои петунии, которые я растила из семечка.
– Андрей, ну хоть мусор бы за собой вынесли. Хоть посуду бы сполоснули. Они же не маленькие.
– Зой, ну ты прям как бухгалтер. Им отдохнуть надо, у людей рабочая неделя.
А у меня, значит, не рабочая. У меня выходные – это марафон у плиты в дыму и жаре.
На второй год про дачу узнала вся его родня. И покатили. Сначала «по-родственному заглянуть», потом «на шашлычок», а потом просто – как к себе домой. По пятницам Света присылала сообщение: «Завтра приедем, поставь тесто, дети пирожки любят».
И я ставила. И пекла. И жарила.
– Андрей, они хоть раз что-нибудь привезли? Хоть батон хлеба?
– Зой, ну им же далеко ехать, дети маленькие. Что ты как не родная.
Как не родная. Это я тут, выходит, не родная.
Я домыла посуду, вынесла мешки, оттёрла мангал. Спина гудела. А в телефоне уже подмигивало новое сообщение от золовки.
«Зой, в субботу опять к вам. И Олеговы родители с нами будут, ты не против? Человек десять выйдет. Готовь побольше».
Десять человек. И «ты не против» – это так, для приличия. Против я или нет, их это давно не волновало.
***
Заготовки я делала с любовью. Огурчики хрустящие, помидоры в собственном соку, варенье из своей же смородины. Целый погреб закатывала к зиме, для нас с Андреем, для долгих холодных вечеров, когда так хорошо открыть баночку и вспомнить лето.
Я над этими банками три выходных подряд просидела. Спина не разгибалась. Руки в ожогах от кипящего рассола. Зато погреб – загляденье, ряды банок, как солдатики.
В то воскресенье, проводив гостей, я спустилась вниз и обомлела. Полки поредели. Не на банку, не на две. Десятка двух банок как не бывало.
– Андрей! Иди сюда. Они что, варенье с собой увезли?
Муж заглянул, пожал плечами.
– Ну Светка спросила, можно ли пару баночек. Я сказал – бери.
Пару. Я пересчитала ещё раз. Двадцать банок. Огурцы, помидоры, варенье – всё, что я солила и крутила три выходных подряд, согнувшись над тазами.
– Андрей, ты вообще понимаешь, что это наши запасы на зиму? Я их для нас делала.
– Да накрутишь ещё. Тебе что, для родных жалко?
Жалко. Опять это слово.
А я считала. Каждые выходные на эту компанию у меня уходило тысяч пять, а то и семь – мясо на шашлык, продукты, сладости детям. За лето набегало под сотню. Плюс свет, вода, газ. Плюс мой труд, который тут вообще за труд не считали.
Телефон зазвонил. Света.
– Зоюш, привет! Слушай, в субботу шашлык будет? Возьми мяса побольше, грамм по триста на человека, дети мои свинину обожают. И салатиков своих наделай, у тебя классно выходит. Мы часикам к двенадцати подкатим.
Она диктовала мне меню. Как официантке.
– Свет, а вы что-нибудь с собой возьмёте? – тихо спросила я.
В трубке повисла пауза. Будто я неприличное ляпнула.
– В смысле? – голос золовки похолодел. – Мы ж к родне едем, не в ресторан. Ты чего, Зой? Обиделась, что ли? Я маме расскажу, как ты гостей считаешь.
И положила трубку.
Через десять минут позвонила свекровь.
– Зоя, ты чего девочку обижаешь? Она же от чистого сердца к вам ездит, а ты ей куском попрекаешь. Андрюша знает, как ты с его сестрой разговариваешь?
Андрюша знал. Андрюша стоял рядом и делал вид, что его это не касается.
– Хорошо, мама, – сказала я свекрови. – Приезжайте.
Положила трубку и поняла: всё, дальше так нельзя. Что-то надо менять. Только пока не знала что.
Я спустилась в погреб ещё раз и посмотрела на опустевшие полки. И впервые подумала: а что, если в следующий раз их встретит не накрытый стол. А что, если – ничего.
***
Суббота выдалась жаркая. К двенадцати, как обещали, во двор вкатились две машины. Высыпала вся компания: Света с Олегом, их подростки, Олеговы родители, свекровь, и правда человек десять.
– Принимай гостей! – Света расцеловала воздух у моей щеки и сразу прошла на кухню. – Ой, а чего стол не накрыт? Мы голодные с дороги.
Я как раз заканчивала жарить мясо. С шести утра на ногах. Три часа у плиты в такую жару.
– Сейчас всё будет, садитесь.
Они расселись в беседке. Дети сразу убежали в сад – топтать мои клумбы, рвать недозревшую малину. Мужчины открыли пиво, которое, разумеется, тоже было моё. Женщины расположились в тенёчке и принялись обсуждать соседей.
А я носила. Тарелки, салаты, шашлык, нарезку. Туда-сюда, туда-сюда.
– Зой, а где соус? – не оборачиваясь, бросила Света. – И хлеба подрежь.
– Зоенька, а холодненького чего-нибудь нет? Компот, морс? – это уже свекровь.
– Мам, а мороженое есть? – заныл племянник.
Я бегала. А они ели, смеялись, и никто, ни один человек не поднялся помочь. Никто не сказал спасибо. Будто я тут не хозяйка, а нанятая прислуга, которой даже зарплату не платят.
Олег, развалившись на лавке, кивнул на пустую тарелку:
– Зой, шашлычка ещё подкинь. И лучку маринованного.
Свекровь придирчиво поковыряла салат вилкой.
– Маловато майонеза, Зоенька. И картошка жестковата. Светочка вон нежнее делает.
Светочка за пять лет тут даже чайник ни разу не вскипятила. Но картошку, видите ли, нежнее.
Я молчала и носила. А в голове сам собой щёлкал счётчик. Мясо на сегодня – две с половиной тысячи. Овощи, зелень, сметана – ещё под тысячу. Торт, который велели купить, – девятьсот. Пиво, лимонад, мороженое детям. К вечеру наберётся тысяч шесть. Как обычно. А за лето на эту родню утекло столько, что хватило бы нам с Андреем на отпуск к морю, о котором он всё мечтает и никак не накопит.
В какой-то момент Света оглядела стол и поморщилась.
– Зой, а салат оливье где? Я ж говорила, дети любят. Не сделала?
И вот тут меня будто кипятком окатило. Я стояла с подносом, в фартуке, мокрая от пота, а эта женщина, которая за пять лет ни разу даже тарелку за собой не унесла, спрашивала, почему мало салатов.
– Не успела, Свет, – ответила я ровно. – Вас же десять человек.
– Ну ты в следующий раз пораньше вставай, – хмыкнула она и отвернулась.
Пораньше вставать. Куда уж раньше шести.
Я ушла в дом, якобы за добавкой. Села на табурет в пустой кухне и сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Хватит. Я всё для себя решила прямо там, на этом табурете.
В понедельник я не поехала в магазин закупаться к их следующему приезду. И во вторник не поехала. И запасной холодильник в сарае – тот самый, что я специально купила под продукты и всегда забивала под завязку, – я выключила из розетки. И вычистила до блеска. Пустой.
***
В пятницу, как по расписанию, пришло сообщение от золовки.
«Завтра приедем к часу. Нас восемь. Шашлык, салаты, ну ты знаешь. И тортик купи, у Олега день рождения».
Я прочитала и не ответила. Впервые за пять лет.
В субботу они приехали. Шумно, весело, с пустыми руками, как всегда. Света по-хозяйски прошла на кухню – и замерла.
Стол не накрыт. Плита холодная. Ничем не пахнет.
– Зой, а где всё? – она открыла большой холодильник. Пусто. Только горчица в дверце да пачка соды. – Ты чего, не приготовила?
– Нет, – сказала я спокойно. – Не приготовила.
– В смысле? Мы ж договаривались! У Олега день рождения!
Подтянулись остальные. Свекровь, Олег, дети. Все смотрели на меня, как на сломавшийся автомат с едой.
– Я ничего не покупала и ничего не готовила, – повторила я. И голос мой не дрожал, самой удивительно. – Магазин в трёх километрах, у поворота. Мангал во дворе, дрова в сарае. Продукты – за свой счёт. Готовить – сами. Дача в вашем распоряжении.
Тишина была такая, что слышно было, как муха бьётся в окно.
– Ты – ты издеваешься? – Света аж побелела. – Мы с детьми ехали два часа! На день рождения!
– А я пять лет вас кормила, – ответила я. – Каждые выходные. На свои деньги. И ни разу не услышала «спасибо». Двадцать банок заготовок вы увезли молча. Так что теперь – сами.
– Андрей! – взвизгнула золовка, обернувшись к брату. – Ты слышишь, что твоя жена несёт?!
Все посмотрели на Андрея. И муж, мой муж, помялся, отвёл глаза и выдавил:
– Зой, ну ты чего, в самом деле, – это же мои родные. Неудобно как-то.
Неудобно. Ему было неудобно.
– Удобно тебе будет, когда я надорвусь у плиты, – сказала я и сняла фартук. Положила его на стол. – Холодильник пустой. Что дальше делать – решайте сами.
И ушла в сад, к своим истоптанным клумбам. Сзади поднялся гвалт – обиженные голоса, хлопанье дверцами холодильника, возмущённое Светино «да я ноги моей тут больше не будет». А я села на скамейку под яблоней и впервые за всё лето просто дышала. Тихо. Спокойно.
Солнце пробивалось сквозь листву, где-то стрекотал кузнечик. Я сорвала помятый петуниевый цветок, понюхала. Сердце ещё колотилось после того разговора, но внутри разливалось что-то лёгкое, давно забытое. Будто я двадцать лет тащила в гору тяжёлый мешок и наконец поставила его на землю.
Кто-то уехал сразу, с обиженно поджатыми губами. Кто-то, говорят, всё же смотался в магазин у поворота и пожарил сосиски на мангале. Сами. Впервые за пять лет – сами.
А я сидела в саду и понимала, что мне совсем, ну вот совсем не стыдно. И что зря я столько лет терпела молча.
***
Прошло две недели.
На дачу больше никто не приезжает «на всё готовое». Света не звонит и не пишет. Через свекровь передаёт, что я жадная стерва, опозорила её при муже, выгнала родных в чужой магазин голодными, да ещё в день рождения. Что таких, как я, ещё поискать.
Свекровь со мной теперь сухо. Здоровается через губу. А родня, как водится, раскололась: одни тихо шепчут «правильно, давно надо было», другие крутят пальцем у виска – мол, из-за тарелки супа семью раздолбала.
С Андреем у нас тоже холодок. Он не то чтобы со мной не разговаривает, но дуется. Считает, что я его перед сестрой выставила. Что можно было «по-человечески поговорить». Будто я не говорила. Будто пять лет молчала.
Зато запасной холодильник стоит выключенный и пустой. И знаете, мне в нём ничего не жалко – ни места, ни электричества.
А по выходным мы теперь с мужем на даче вдвоём. Молчим в основном. Но хотя бы я не у плиты.
Только вот ночами иногда думаю. Перегнула я тогда? Надо было встретить их пустым холодильником при всех, в Олегов день рождения, на глазах у свекрови? Или правильно сделала – хватит кормить тех, кто за пять лет так и не научился говорить «спасибо»?
А вы бы как встретили таких гостей?
Все текстовые материалы канала являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
По просьбе читательницы населенные пункты не указываются и изменены имена.
Благодарю за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже: