Иван Петрович ненавидел утренние планерки. Особенно когда их проводил новый тимлид из головного офиса, который носил очки без диоптрий исключительно ради имиджа «визионера». Сегодняшняя встреча проходила в переговорке «Сансара», стены которой были выкрашены в цвет выгоревшей на солнце травы.
— Коллеги, — вещал визионер, водя лазерной указкой по графику KPI, похожему на кардиограмму умирающего бога. — Наша главная задача на этот квартал — повысить уровень вовлеченности в экосистему бренда. Нам нужно, чтобы пользователь не просто потреблял контент, а генерировал смыслы. Мы должны продать ему иллюзию сопричастности.
Иван Петрович смотрел на экран своего ноутбука. На нем висело окно мессенджера. Сообщение от коллеги из соседнего отдела мигало непрочитанным:
Слушай, ты тоже видишь, как курсор иногда дергается сам по себе? Как будто кто-то водит им изнутри экрана?
Внезапно иконка Wi-Fi в углу экрана мигнула и превратилась в маленький буддийский колокольчик. Затем исчезла совсем. Экран моргнул черным, но вместо рабочего стола Иван увидел бесконечный серый коридор. Стены пульсировали мягким светом, напоминающим подсветку системного блока. В конце коридора стояла дверь с надписью «Уровень доступа».
— ...И поэтому мы внедряем геймификацию! — донесся откуда-то издалека голос тимлида, словно из-под слоя воды.
Иван встал. Ноги сами понесли его к двери. Он потянул ручку. За дверью была абсолютная темнота и холод серверной комнаты. А потом он услышал гул. Это был не шум вентиляторов. Это был хор миллионов голосов, сливающийся в единый белый шум. Шум складывался в слова:
«Ты — процесс. Ты — исполняемый файл "Сотрудник_01.exe". Твоя цель — закрыть таску "Жизнь" до дедлайна. Твоя награда — повышение уровня до "Менеджер среднего звена". Ошибка выполнения приведет к перезагрузке в отделе логистики».
Иван обернулся. Дверь исчезла. Вместо нее был монитор, на котором транслировалась запись той самой планерки. На экране сидел он сам, тупо пялясь в ноутбук. Рядом стоял тимлид-визионер и говорил:
— ...А теперь давайте все вместе скажем: «Мы любим нашу компанию!» Громче!
Экранный Иван Петрович послушно открыл рот.
Настоящий Иван Петрович коснулся рукой холодного стекла монитора. Он понял всё. Брендинг, вовлеченность, смыслы — это были просто переменные в коде, отвечающие за энергопотребление биомассы. Они кормили систему верой в её важность.
Он посмотрел на свои руки. Кожа казалась текстурой низкого разрешения. Где-то глубоко внутри себя он нашел кнопку «Выход». Она называлась «Равнодушие».
Иван Петрович сел обратно за стол, закрыл крышку ноутбука и улыбнулся. Улыбка была пустой и легкой, как очищенный кэш. Тимлид повернулся к нему, ожидая услышать заветную мантру.
— Я увольняюсь, — сказал Иван Петрович. Голос прозвучал глухо, словно динамик накрыли подушкой.
Тимлид замер. Его очки запотели изнутри. График KPI на стене пошел пиксельными артефактами и осыпался серым песком. Реальность дала сбой. Иван Петрович встал и вышел из переговорки «Сансара», оставив позади рушащуюся цифровую декорацию. Впереди была только тишина и неизвестность, которая пахла озоном после грозы, а не дешевым офисным кофе. И эта неизвестность была единственной настоящей вещью, которую он видел за последние пять лет.