В начале XX века российские партии нуждались в деньгах не меньше, чем в сторонниках. Оружие, подпольные типографии и конспиративные квартиры стоили дорого, а потому некоторые революционные группы нашли весьма своеобразный способ добычи денег — вооруженные ограбления. Придумали их не в России, но именно в Российской империи революционный бандитизм приобрел такой размах, что превратился едва ли не в отдельную отрасль подпольной экономики.
Первое ограбление «во имя революции» совершили еще в 1879 году будущие народовольцы. Однако тогда это был скорее единичный эпизод. В настоящую систему такой метод пополнения казны превратили эсеры и анархисты в начале XX века, а большевики лишь переняли уже отработанную технологию.
Имя ей было «экс» — сокращение от «экспроприация». Впрочем, для уголовного закона никаких экспроприаций не существовало. То, что революционеры называли «эксами», с точки зрения закона являлось обычным разбоем и каралось по всей строгости. Если, конечно, удавалось поймать виновных.
Самый известный большевистский «экс» в целом удался, хотя и пошел не совсем по задуманному сценарию. Замысел был на редкость дерзким: ограбить экипаж, перевозивший деньги. Но не в глухом переулке, а прямо на главной городской площади среди десятков свидетелей. Причем сделать это как можно громче — взрывами и стрельбой, чтобы в поднявшейся панике спокойно скрыться с мешками денег.
Утром 13 июня 1907 года на площади Эриванского в Тифлисе было многолюдно. Однако никто из обывателей не обратил внимания на небольшую процессию, выехавшую из боковой улочки. Два совершенно одинаковых фаэтона: в первом друг напротив друга сидели двое респектабельных господ, второй был плотно набит вооруженными солдатами. Картину дополняли казаки, ехавшие по обе стороны переднего экипажа.
Процессия торопилась пересечь площадь и скрыться на широкой улице, круто уходившей вверх, но до нее экипажи так и не добрались. Когда первый фаэтон поравнялся с парой бедно одетых крестьян, один из них стремительно выхватил из корзины какой-то предмет и метнул его под колеса экипажа. Его товарищ тут же повторил движение, бросив такой же предмет под второй фаэтон. Грохнули два взрыва, и почти сразу вслед за ними раздались выстрелы. Площадь заволокло дымом. Люди закричали, обезумевшие лошади рванули в стороны, а сонное утро в центре Тифлиса в одно мгновение превратилось в поле боя.
В первые секунды невозможно было понять, кто стреляет, в кого и что вообще происходит. Народ в панике разбегался, лошади неслись куда попало. Между тем на глазах у десятков свидетелей разворачивалось одно из самых дерзких ограблений в истории Российской империи. Большевики под руководством «товарища Камо» — революционера Симона Тер-Петросяна — нападали на перевозивший деньги экипаж Государственного банка.
Вот только налет пошел не совсем по плану. Если вторая бомба опрокинула фаэтон с охраной, то первая почти не причинила вреда экипажу с деньгами. Обезумевшие от взрывов лошади понесли его прочь с площади.
Двое налетчиков бросились наперерез. Сам Тер-Петросян, переодетый в форму жандарма, отстреливался из револьвера от солдат и казаков, не давая организовать погоню. Наконец одному из боевиков — Бачуа Куприашвили — удалось метнуть бомбу прямо под копыта лошадей. Взрыв разорвал животных на части, фаэтон опрокинулся, и налетчики бросились собирать мешки с деньгами.
Их добычей стала 341 тысяча рублей — громадная по тем временам сумма. Однако воспользоваться ею в полной мере революционеры так и не смогли. Большая часть денег находилась в пятисотрублевых купюрах — самых крупных банкнотах Российской империи. Уже через несколько часов после ограбления полиция разослала их номера по банкам страны и за рубеж, поэтому разменять такие деньги оказалось практически невозможно.
Но самое неприятное ждало большевиков позже. Убедившись, что легализовать часть добычи не удается, Ленин распорядился уничтожить оставшиеся банкноты. Выполнить это поручение доверили Якову Житомирскому. Проблема заключалась в том, что Житомирский одновременно работал на царскую охранку. В итоге в руки полиции попала значительная часть похищенных денег, а позднее был арестован и сам Камо, которого агент фактически выдал властям.