Сова — это дерево. Дупло, ветка, ночь. Большие глаза смотрят из темноты вниз: на мышь, на поляну, на человека с фонариком. Так выглядит весь совиный архетип от первого кадра до последнего. Вся орнитологическая открытка — здесь.
Всё это не про кроличьего сыча.
Кроличий сыч живёт под землёй. В норе. В том самом месте, где совам быть не положено. И это не курьёз, не конкретный странный экземпляр из Аризоны — это вид, который давным-давно сменил ветку на тоннель и с тех пор, судя по всему, не жалеет.
Ноги не для красоты
Athene cunicularia — небольшая сова Северной и Южной Америки, ростом от двадцати до двадцати восьми сантиметров . Примерно с кружку. Но первое, что замечают все, кто видел эту птицу вживую, — ноги. Длинные, непропорционально длинные для совы, почти без перьев снизу. Не для дерева — для земли: для бега, для стояния у входа в нору, для быстрого нырка в тоннель (по данным Animal Diversity Web).
Все нормальные совы сидят. Этот — ходит. Бегает. Приседает у входа в нору как добросовестный дежурный, который не ушёл даже в обед.
Охотится кроличий сыч в светлое время суток. Утром и вечером, иногда прямо посреди дня. Пока большинство сов несут ночную вахту, этот работает в дневную смену.
Правило нарушено, расписание пересмотрено — и ничего страшного не случилось. Дневная прерия кишит добычей, на которую другие совы просто не претендуют. Ниша свободна — бери.
Строитель-арендатор
Нора кроличьего сыча уходит в грунт под углом, разворачивается горизонтально, заканчивается камерой — там яйца и птенцы. Длина тоннеля бывает до трёх метров.
Часть сычей роет сама — лапами и клювом, земля летит за спину. Другая часть въезжает в готовое жильё: брошенные норы луговых собачек, сусликов, черепах. Никакой гордости — чистый прагматизм.(по данным Animal Diversity Web)
На американских равнинах это выглядит как настоящие совиные посёлки: норы рядом, хозяева торчат у входов, несколько пар держатся по соседству. Каждый метит порог по-своему — выкладывает мусор, помёт, перья. Объявление на родном языке: занято.
Проблема в том, что луговые собачки с части территорий исчезают — а вместе с ними сокращается и готовый жилищный фонд. Там, где норных животных больше нет, кроличий сыч вынужден или копать сам, или съезжать (по данным IUCN).
Гремучник в перьях
Вот здесь начинается самое интересное.
Если в нору к птенцу заберётся змея, хорёк или любой другой желающий пообедать, птенец начинает шипеть. Не по-птичьи — в точности как гремучая змея: зловещее, прерывистое шипение из глубины тоннеля (по данным Animal Diversity Web).
В тёмном тоннеле проверить, что именно шипит, невозможно. Незваный гость обычно решает не рисковать — и уходит.
Птица без яда, без особо грозных когтей, размером с кружку — и она включила в репертуар одно из лучших предупреждений прерии. Просто взяла чужой звук и сделала из него броню.
А вы бы рискнули проверить, что шипит в тёмном тоннеле?
Навоз как стратегия
Кроличий сыч раскладывает у входа в нору навоз крупных животных. Учёные долго гадали — зачем. Оказалось: навоз привлекает навозных жуков, а жуки — ужин (по данным National Geographic). Охота без охоты.
Приманка расставлена до рассвета и работает сама, пока хозяин находится внизу.
Умом Ямочного философа не обделили — просто применили там, где никто не ждал.
Эта птица нарушила всё, что считается совиным правилом: живёт не на дереве, охотится не ночью, гнездится не в воздухе, защищается голосом чужого хищника и заманивает добычу навозом.
И чувствует себя прекрасно там, где ей по всем расчётам делать нечего.
Природа, кажется, специально придумала кроличьего сыча, чтобы напомнить: любой архетип — это всего лишь усреднённая статистика, а не правило.
Интересно, от каких ещё птиц мы ждём «положенного» — и что они тем временем делают на самом деле?