78 погибших, среди них маршал артиллерии Митрофан Неделин.
Так сегодня чаще всего официально обозначают масштаб катастрофы на Байконуре 24 октября 1960 года: 74 погибли на старте, еще четверо позже умерли от ожогов и ран.
Встречаются и другие оценки, выше официальной, поэтому я бы не стал превращать одну цифру в «железную точку». Но и 78 достаточно, чтобы понять главное: это была не рядовая авария, а одна из самых тяжелых трагедий в истории ракетной техники.
Через два дня в советской прессе сообщалось не о взрыве ракеты, а о гибели маршала Неделина в авиакатастрофе. Просто опустили информацию о стартовой площадке, о Р-16, о десятках погибших рядом с ним.
О чем умалчивали и почему же правду напечатали только в 1989-м?
На старте стояла не космическая мечта, а военная ракета
Мы привыкли думать о Байконуре через Гагарина, «Восток», космос и восторг. Но осенью 1960 года там готовили не корабль для человека, а межконтинентальную баллистическую ракету Р-16. Оружие, способное доставить боевой заряд на огромное расстояние.
Согласитесь, это сразу меняет тон истории. Речь шла не о публичной космической программе, где можно показать успех всему миру. Речь шла о военном проекте в разгар холодной войны.
Р-16 была важна для советского руководства: новая ракета должна была быть более удобной для боевого дежурства, чем прежние системы. Но удобство достигалось при помощи опасной химии.
В ракете использовались токсичные компоненты топлива: несимметричный диметилгидразин как горючее и азотный тетраксид как окислитель. При соединении они самовоспламенялись.
Здесь не было права на беспечность. А беспечность, судя по реконструкциям, как раз и стала одним из главных участников трагедии.
«Страна ждет»: когда спешка сильнее инструкции
Катастрофа произошла на площадке 41. Ракету готовили к первому испытательному пуску. Работы шли с неполадками, но запуск торопили: впереди была годовщина Октябрьской революции, и успешный старт выглядел бы сильным политическим подарком.
На старте оставалось слишком много людей. В нормальной логике с заправленной ракетой так не работают: лишние должны уйти, опасные операции надо прекращать, а если техника ведет себя странно, нужно откатываться назад.
Но тогда, 1960-м, в приоритете были сроки.
Меня в этой истории всегда поражает одна деталь: Неделин находился в непосредственной близости с ракетой. Не в безопасном отдаленном пункте наблюдения, где и положено быть маршалу, а рядом со стартом.
Для подчиненных это был сигнал: все надежно, начальник здесь, значит продолжаем.
А дальше сработала цепочка трагических событий, где одна ошибка тянула за собой другую.
Что именно взорвалось
Причина звучит технически, но ее можно объяснить без схем.
У ракеты есть система управления, которая должна выдавать команды в строгой последовательности: что включить, когда открыть клапан, когда запустить двигатель.
В тот день при работах на заправленной Р-16 преждевременно включился двигатель второй ступени. Он должен был заработать уже в полете, после отделения первой ступени. Но когда это произошло, ракета все еще стояла на стартовом столе.
Факел двигателя второй ступени прожег конструкцию, разрушил баки первой ступени, и компоненты топлива вспыхнули почти мгновенно.
В публикациях журнала «Наука и жизнь» эта картина описана жестко: пожар и взрывы превратили стартовую позицию в огненную ловушку, где люди гибли не только от пламени, но и от ядовитых паров.
Это была катастрофа внутри живой, заправленной, химически опасной машины, вокруг которой стояли люди.
Почему об этом нельзя было написать в 1960-м
Первая причина очевидна: секретность. Р-16 была не просто техникой, а частью ядерного щита. Признать ее провал, значило тогда показать противнику слабое место, уровень аварийности и внутренние проблемы управления.
Вторая причина политическая. Советская печать должна была показывать своим гражданам страну, которая уверенно идет к победам. Через полгода после трагедии полетел Гагарин, и этот образ стал основным: СССР - держава, покорившая космос.
На этом фоне история «неадекватной» ракеты, ломала нужную картину.
Третья причина человеческой ответственности, самая тяжелая. Если открыть правду, пришлось бы с кого-то спрашивать: почему на площадке было столько людей? Почему продолжали работы на опасной ракете, когда было понятно, что что-то идет не так? Почему военная и политическая спешка оказалась важнее техники безопасности?
Подобные вопросы в тот период легко превращались не в расследование, а в удар по авторитету.
Вот почему вместо правдивого освещения трагедии появилась легенда о гибели Неделина в авиакатастрофе. Родным и свидетелям приходилось жить с официальной полуправдой. А имена многих погибших долго оставались не частью общей памяти, а частью закрытых списков.
Почему все открылось именно в 1989-м
Да тоже в общем-то все очевидно: наступившая гласность открывала темы, которые раньше считались недопустимыми: о репрессиях, военных провалах, закрытых авариях, цене советских побед. Никто толком не понимал, что с этой гласностью делать, а погоня за сенсациями заменила политкорректность.
Вот тогда в официальной советской печати и появилась эта публикация. В журнале «Огонек», в статья «Сорок первая площадка» рассказала, что Неделин погиб не в самолете, а при взрыве баллистической ракеты в Тюратаме. Статья впервые пролила свет на реальные события октября 1960-го.
Кстати, это было не единственное происшествие. Ровно через три года, в 1963-м, произошла еще одна авария на Байконуре. Это была авария межконтинентальной баллистической ракеты Р-9А в шахтной пусковой установке.
Официальная версия такая: при подготовке ракеты к пуску в шахте возник пожар. Во время заправки пролилось горючее, пары скопились в шахте, а затем произошла вспышка. В результате погибли восемь испытателей.
После второго аналогичного ЧП, дату 24 октября стали воспринимать как «черный день» для ракетчиков и космонавтики.
Дата 24 октября в 1999 году приказом главнокомандующего РВСН № 210 была объявлена Днем памяти погибших испытателей ракетно-космической техники.
Подпишитесь, если хотите продолжение: в истории космоса есть победы, которые мы знаем с детства, и аварии, без которых эти победы невозможно понять правильно.