Есть люди, которых история запомнила по одному делу жизни, хотя сами они прожили несколько совершенно разных жизней. Владимир Иванович Даль — именно такой человек. Широкой публике он известен как автор «Толкового словаря живого великорусского языка» — колоссального труда, не превзойдённого по охвату народной речи до сих пор. Но за этим образом скромного лексикографа скрывается биография, которой хватило бы на троих: военный моряк, боевой хирург, государственный чиновник, этнограф, беллетрист и один из самых внимательных слушателей, каких знала русская литература.
Как всё начиналось
Владимир Даль родился 10 ноября 1801 года в Луганске, в с вязи с чем впоследствии взял себе литературный псевдоним Казак Луганский. Уже само его происхождение было непростым: отец, Иван Матвеевич Даль, приехал в Россию из Дании и принял российское подданство, став придворным лексикографом при Екатерине II. Мать, Мария Фрейтаг, была немкой с французскими корнями. В доме говорили на нескольких языках, читали Гёте и Шиллера, а русский язык мальчик слышал прежде всего на улице, от дворовых и соседей.
Первая профессия Даля была далека от словарей. В четырнадцать лет он поступил в Морской кадетский корпус в Санкт-Петербурге и в 1819 году вышел из него мичманом. Именно тогда, во время перехода из Петербурга на юг, произошёл эпизод, ставший легендой. Ямщик, везший молодого офицера, указал на хмурое небо и сказал: «Замолаживает». Даль не знал этого слова, достал записную книжку и записал его с пояснением: «в Новгородской губернии значит — заволакивается тучами, клонится к ненастью». Эта первая запись положила начало собранию, которое он будет пополнять следующие пятьдесят три года.
Однако морская служба длилась недолго. Даль тяготился ею, вышел в отставку и поступил на медицинский факультет Дерптского университета — нынешнего Тартуского. Учился он с поразительной быстротой: полный курс, рассчитанный на пять лет, одолел за три. В 1829 году, когда началась Русско-турецкая война, Даль сдал экзамен досрочно и прямо с университетской скамьи отправился на фронт военным хирургом.
На войне он оперировал под огнём, спасал раненых, работал в походных условиях и одновременно — записывал слова. Солдаты из разных губерний, крестьяне, казаки, пленные турки — каждый приносил что-то новое в его неиссякаемые тетради. Затем была Польская кампания 1831 года. По легенде, при отступлении через реку Даль своими руками навёл понтонный мост, переправил войска и получил за это Владимирский крест — боевую награду, которую обычно давали кадровым офицерам, а не лекарям.
Писатель и его Пушкин
В 1830-е годы Даль начал публиковать литературные произведения под псевдонимом Казак Луганский. Особый успех имели его обработки русских народных сказок и очерки из жизни простого народа — написанные живым, непричёсанным языком, приправленные пословицами и поговорками. Это было в диковинку: русская литература того времени тяготела к французскому лоску, а Даль демонстративно выбирал базарную площадь вместо светской гостиной.
Именно благодаря литературной известности он познакомился с Александром Пушкиным. Их дружба была короткой, но необычайно тёплой. Пушкин живо интересовался народным языком и фольклором; Даль дарил ему записанные сказки, а поэт, в свою очередь, подарил Далю рукописный экземпляр «Сказки о рыбаке и рыбке» с надписью: «Твоя от твоих. Сказочнику Казаку Луганскому — сказочник Александр Пушкин».
Когда в январе 1837 года Пушкин был смертельно ранен на дуэли с Дантесом, именно Даль — военный хирург и близкий друг — находился у его постели в последние часы. Он следил за состоянием раны, давал лекарства и держал руку умирающего поэта. Пушкин подарил ему свой простреленный сюртук. Даль хранил его до конца жизни.
Чиновник с записными книжками
После смерти Пушкина Даль поступил на государственную службу. Долгие годы он работал чиновником особых поручений при Оренбургском военном губернаторе — огромный степной край, населённый русскими переселенцами, башкирами, казахами и десятками других народов, стал для него неисчерпаемым источником. Он колесил по степи, собирал предания, записывал говоры, изучал быт. Позже служил в Петербурге, затем управляющим удельной конторой в Нижнем Новгороде.
Куда бы ни забрасывала его служба, Даль никогда не расставался с записными книжками. К середине XIX века его собрание насчитывало десятки тысяч слов — слов живых, услышанных из уст конкретных людей в конкретных местах, а не вычитанных из книг.
Словарь длиною в жизнь
Работу над «Толковым словарём» Даль вёл параллельно со всеми своими службами и походами. Первые заметки относятся к 1819 году; последняя правка была внесена незадолго до смерти в 1872-м. Пятьдесят три года — столько времени потребовалось на один словарь.
Результат поражает даже по современным меркам. Словарь содержит около 200 000 слов и 30 000 пословиц, многие из которых нигде больше не зафиксированы. Даль не просто собирал слова — он объяснял их через народную жизнь, через промыслы, обряды, поговорки. К слову «топор» он давал не сухое определение, а целый мир: как топор держат, как им рубят, что о нём говорят в народе. Это была не просто лексикография — это была энциклопедия народного мышления.
Публикация началась в 1863 году и растянулась на несколько лет. Даль получил Ломоносовскую премию Академии наук и звание почётного академика. Критики спорили: одни восхищались, другие упрекали за чрезмерную любовь к диалектизмам и пренебрежение к церковнославянской традиции. Сам Даль был убеждён: живой язык важнее книжных норм.
Последние годы и наследие
В 1859 году Даль вышел в отставку и обосновался в Москве. Он купил дом на Пресне и провёл в нём последние тринадцать лет жизни, дорабатывая словарь и записывая всё новые слова — теперь уже от московских ремесленников и торговцев. Незадолго до смерти он попросил жену записать четыре новых слова, которые услышал от прислуги и которых не нашёл в своём словаре.
22 сентября 1872 года Владимир Даль скончался в Москве. Ему было семьдесят лет. Он пережил две войны, объездил пол-России, написал сотни рассказов и очерков, составил сборники пословиц и поговорок, написал учебники по ботанике и зоологии для народных школ. Но главным делом жизни остался словарь.
Сегодня «Толковый словарь живого великорусского языка» — не просто лингвистический памятник. Это документ эпохи, записанный с точностью этнографа и любовью художника. Многие зафиксированные в нём слова и выражения ушли из живой речи и сохранились только благодаря Далю.