Все только начинается.
Макс накинул старый свитер и пошёл на кухню, стараясь не делать резких движений — не потому, что боялся, а потому что утро и так уже пошло не по плану.
Призрак шёл следом.
Вернее, перемещался — без шагов, без звука, но почему-то строго по траектории Макса, как воспитанный гость, не желающий заглядывать в чужие комнаты без разрешения.
Кухня встретила их честно и без прикрас.
Маленький стол.
Две кружки.
Газовая плита, которую давно пора было отмыть.
Подоконник, заставленный банками с чем-то сушёным, подозрительно травяным и явно не из супермаркета.
Джон медленно огляделся.
— Скромно, — сказал он после паузы. — Но, по крайней мере, чисто. Это редкое сочетание.
— Я стараюсь, — буркнул Макс и полез в шкафчик. — Чай будешь?
— Чай? — Джон приподнял бровь. — Ты не пьёшь кофе?
— Не пью.
— Почему?
— Потому что хочу дожить до старости без тремора рук и ненависти к человечеству.
Джон усмехнулся.
— Смелая цель.
Макс достал чайник и налил воду.
— Это не обычный чай, — добавил он, будто оправдываясь. — Зверобой.
— Зверо… что?
— Трава такая.
— Конечно, — кивнул Джон. — В моей молодости люди тоже пили травы. Обычно потому, что другого выбора не было.
Макс бросил взгляд на банки.
— Мама собирала. Говорит, полезно для нервов.
— Сочувствую твоей матери, — сказал Джон, разглядывая подоконник. — Если она решила, что тебе это нужно.
Макс хмыкнул.
Он поставил чайник, достал две кружки и автоматически поставил одну перед стулом, на котором… никто не сидел.
Он замер.
Посмотрел на кружку.
Потом на Джона.
— А ты вообще… — он замялся, — пьёшь?
— Иногда, — ответил тот. — Но не так, как ты предполагаешь.
— Отлично, — вздохнул Макс. — Тогда просто… символически.
Он налил чай.
Аромат зверобоя тут же заполнил кухню — тёплый, чуть горький, домашний.
Макс осторожно пододвинул кружку ближе к Джону.
— Вот.
Джон посмотрел на неё с интересом.
Потом протянул руку.
Рука прошла сквозь кружку.
Кружка, не встретив сопротивления реальности, накренилась, задела край стола и с глухим звуком упала на пол.
Чай разлился тёмной лужей.
Они оба посмотрели вниз.
— Ну… — сказал Макс после паузы. — По крайней мере, ковра нет.
— Ты очень спокойно реагируешь, — заметил Джон.
— Я просто устал удивляться, — ответил Макс. — И это мамин чай. Его у меня много. И если что, то она всё равно привезёт ещё.
Джон медленно перевёл взгляд от лужи к своей руке.
Он посмотрел на ладонь.
Сжал пальцы.
Разжал.
Потом повернулся к окну.
За стеклом медленно падал снег.
Крупный, тихий, почти ленивый.
Джон замер.
— Интересно… — произнёс он.
— Что? — спросил Макс, вытирая пол полотенцем.
— Снег, — сказал Джон. — Я давно его не видел.
Он посмотрел внимательнее.
— Где мы?
Макс выпрямился.
— В России.
Пауза.
— В России? — переспросил Джон.
— Да.
— Хм.
Джон снова посмотрел на снег.
Потом на кухню.
Потом на лужу от чая, которую Макс уже почти вытер.
— Значит, — медленно сказал он, — я прошёл сквозь кружку.
— Да.
— И не почувствовал ничего.
— Угу.
— И сейчас нахожусь в России, — продолжил он, — хотя не помню, чтобы планировал сюда поездку.
Макс пожал плечами.
— Жизнь вообще редко идёт по плану.
Джон усмехнулся.
Но улыбка вышла странной — не ироничной, а задумчивой.
Он снова посмотрел на свою руку.
— Любопытно, — сказал он тихо. — Похоже, я всё-таки мертв.
— Добро пожаловать к очевидному, — сказал Макс. — Чай будешь? Уже без кружки.
Джон не ответил сразу.
Потом поднял взгляд.
— Скажи, пожалуйста… — он замялся, что для него было необычно. — Когда я умер?
Макс посмотрел на него внимательно.
— Ты уверен, что хочешь это знать?
— Нет, — честно ответил Джон. — Но, полагаю, от этого вопроса уже не уйти.
Снег за окном продолжал падать.
Макс вытер лужу чая старым кухонным полотенцем, тем самым, которое уже давно числилось «для таких случаев», и бросил его сушиться на батарею. Призрак молча наблюдал за этим процессом с лёгким интересом, словно изучал неизвестный ему ритуал.
— Я, кажется, только что попытался напоить мёртвого человека, — сказал Макс задумчиво. — Если где-то есть рейтинг самых нелепых утр, моё сейчас уверенно в тройке лидеров.
— Ты не первый, — спокойно ответил старик. — И не последний.
Он подошёл к окну. За стеклом медленно падал снег — крупный, ленивый, безветренный. Такой снег падает не для спешки, а для созерцания.
— Это… красиво, — сказал он. — Где мы?
— Россия, — ответил Макс. — Урал. Не самый туристический открытка-вариант, но… как есть.
Призрак замер.
— Россия, — повторил он медленно, словно пробуя слово на вкус. — Любопытно. Я никогда здесь не был.
Он помолчал, потом вдруг посмотрел на Макса внимательнее.
— Ты сказал… мёртвого.
Макс напрягся.
— Ну… технически… да.
— Значит, — продолжил тот, всё ещё глядя в окно, — я всё-таки не дожил.
В его голосе не было трагедии. Скорее — деловой интерес человека, который проверяет итоги.
— Простите? — осторожно спросил Макс.
— Я планировал сто лет, — сказал Рокфеллер. — Это была красивая, круглая цифра. Удобная для подведения баланса.
Он повернулся.
— Скажи мне… когда я умер?
Макс сглотнул. Этот вопрос почему-то оказался тяжелее, чем призрак на кухне.
— В… — он запнулся, — в 1937 году.
— Месяц?
— Май.
— Число?
Макс удивлённо моргнул.
— Двадцать третье.
Рокфеллер медленно кивнул.
— Девяносто семь, — сказал он. — Значит, не хватило трёх лет.
Он задумался, словно прикидывая проценты упущенной прибыли.
— Обидно, — добавил он наконец. — Но не катастрофа.
Повисла пауза.
— А… — Макс почесал затылок, — вас… как хоронили?
Вопрос был неловкий. Из тех, которые в обычной жизни не задают. Но обычная жизнь, кажется, временно вышла из чата.
— Спокойно, — ответил Рокфеллер. — Без цирка.
— Без золотого гроба?
— Я бы этого не одобрил, — усмехнулся он. — Деньги должны работать. Даже после смерти — хотя бы в виде примера.
— Людей много было?
— Достаточно. Но я просил без пафоса. Похороны — это для живых, не для мёртвых.
Он сделал паузу.
— Где?
— Кливленд. Lake View Cemetery.
Рокфеллер кивнул ещё раз, уже удовлетворённо.
— Хорошее место. Тихое. Я его выбирал.
Он снова посмотрел в окно. Снег всё падал.
— Значит, — сказал он наконец, — я мёртв уже почти девяносто лет.
Макс невольно усмехнулся.
— Если вас утешит, вы всё ещё очень известны. Вас до сих пор вспоминают, изучают, ругают, цитируют.
— Это нормально, — ответил Рокфеллер. — Плохих забывают быстрее.
Он повернулся к Максу и впервые за всё утро улыбнулся — не призрачно, а почти по-человечески.
— Что ж, — сказал он. — Похоже, у меня осталось всего три года.
— В смысле? — не понял Макс.
— До ста, — пояснил Рокфеллер. — Я не люблю незакрытые цели.
Макс посмотрел на призрака. Потом на мокрое пятно на полу. Потом снова на призрака.
— Вы вообще понимаете, — сказал он тихо, — что это теперь моя проблема?
— Конечно, — спокойно ответил тот. — Именно поэтому я здесь.
Макс поставил на плиту сковородку. Яйца нашлись. Хлеб тоже. Мир, несмотря ни на что, позволял завтракать.
Это немного успокаивало.
Он нарочно делал всё медленно: разбил яйцо, посмотрел, как желток растекается, посолил. Включил вытяжку. Запах был самый обычный — домашний, утренний. Такой, каким пахнет жизнь, когда она ещё не окончательно съехала с рельс.
Рокфеллер стоял у стола и наблюдал.
— Ты продолжаешь есть, — заметил он.
— А что мне остаётся? — буркнул Макс. — Если перестану, это будет уже совсем подозрительно.
Он сел, откусил хлеб.
И тут зазвонил телефон.
Макс вздрогнул так, будто звонок был выстрелом.
Он посмотрел на экран.
Дима.
— Только этого не хватало… — прошептал он и, бросив быстрый взгляд на призрака, прижал телефон к уху.
— Ну что, магистр потусторонних наук, — бодро раздалось в трубке. — Как тебе вчерашний шабаш? Душу Рокфеллера в итоге вызвали или он в налоговой застрял?
Макс сглотнул.
— Нормально, — сказал он осторожно. — Поржали.
— Вот! Я же говорил.
— Угу. Медиум твоя — просто огонь!
— Точно. — оживился Дима. — А как она объясняла? Про прямую загрузку мыслей из астрала?
Макс машинально кивнул, забыв, что его не видят.
— Да, что-то такое.
Рокфеллер тем временем подошёл ближе. Он смотрел на телефон с неподдельным интересом, слегка наклонив голову.
— Ты сейчас разговариваешь… — сказал он тихо, — с кем-то отсутствующим в помещении?
Макс поднял палец, жестом прося тишины.
— Подожди, — прошипел он.
— Макс, ты там вообще жив? — продолжал Дима. — Ты какой-то… не такой.
— Я… завтрак готовлю, — быстро ответил Макс. — Всё нормально.
— Один?
— Один, — почти соврал он и тут же почувствовал себя идиотом.
— Ладно, — хмыкнул Дима. — Если вдруг начнёшь слышать голоса — звони. Я знаю отличного врача.
— Очень смешно, — сказал Макс и нажал «сбросить».
Он положил телефон на стол и выдохнул так, будто только что пересёк минное поле.
— Это было близко, — сказал он.
— Интересно, — произнёс Рокфеллер, глядя на устройство. — Что это?
— Телефон, — ответил Макс автоматически. — Смартфон.
— Он без проводов, — заметил Рокфеллер. — И ты говорил в него, а он отвечал.
— Да.
— Где собеседник?
— Не здесь.
— Как далеко?
— Километров… двадцать. Может больше.
Рокфеллер задумался.
— Значит, — медленно сказал он, — ты держишь в руке прибор, который передаёт голос человека на расстоянии, без проводов, мгновенно.
— Ну… да.
— И это доступно… каждому?
Макс пожал плечами.
— Почти. Даже мне.
Рокфеллер посмотрел на телефон так, будто перед ним лежал не кусок пластика, а слиток золота.
— В моё время, — сказал он тихо, — за такую возможность убивали бы.
— Сейчас тоже, — мрачно заметил Макс. — Просто поводы изменились.
Рокфеллер усмехнулся.
— Покажешь, как он работает?
Макс посмотрел на призрака, потом на яичницу, потом снова на телефон.
— Конечно, — сказал он. — Почему бы не показать мёртвому миллиардеру смартфон за пятнадцать тысяч рублей.
Он протянул устройство.
— Не обессудь, но в руки давать не буду. Иначе будет как с кружкой. А он у меня… один.
— Не беспокойся, — ответил Рокфеллер. — Я всегда бережно относился к перспективным активам.
Макс невольно улыбнулся.
И вдруг понял: если призрак начинает интересоваться техникой — значит, дальше будет только интереснее.
Макс поставил ноутбук на стол и открыл крышку. Экран загорелся мягким светом.
Рокфеллер замер.
Не отступил, не удивился — именно замер, как человек, который инстинктивно понял: перед ним не игрушка.
— Это… продолжение телефона? — спросил он.
— Скорее, его старший брат, — ответил Макс. — Или мозг.
Он помедлил.
— Компьютер.
Экран загрузился. Значки, окна, курсор.
Рокфеллер наклонился ближе, хотя прекрасно видел — физическое расстояние для него уже не имело значения.
— Он считает? — спросил он.
— Да.
— Быстро?
— Быстрее любого человека.
— Ошибается?
— Только если человек ошибся раньше.
Рокфеллер кивнул. Это ему понравилось.
— Что он может?
Макс открыл таблицу.
— Вот, например, учёт. Доходы, расходы, прогнозы.
Он начал что-то печатать, и цифры послушно выстроились в столбцы.
Рокфеллер смотрел, не отрываясь.
— Сколько людей нужно, чтобы делать это вручную? — спросил он.
— Десятки. Иногда сотни.
— А здесь?
— Один.
Рокфеллер медленно выпрямился.
— Значит, — сказал он, — слабый человек с этим прибором становится сильнее сильного без него.
Макс усмехнулся.
— Ну… примерно так.
— Нет, — покачал головой Рокфеллер. — Не примерно. Именно так.
Он снова посмотрел на экран.
— А информация?
— Любая. Новости, рынки, исследования, данные. Всё здесь.
Макс открыл браузер, вбил запрос. Страница загрузилась мгновенно.
Рокфеллер прищурился.
— Это доступно… всем?
— Да.
— Тогда, — сказал он после паузы, — большинство людей снова бедны по собственной вине.
Макс вздрогнул. Фраза ударила неожиданно точно. Макс хотел возразить в оправдание, что раз у всех такие возможности, то преимущество отдельного взятого человека теряется. Но вместо этого он только произнес:
— Вы жестоки.
— Нет, — спокойно ответил Рокфеллер. — Я реалист.
Он помолчал.
— Ты сказал, что умеешь с этим работать?
— Когда-то, — ответил Макс. — Я программист. Был.
— Почему перестал?
Макс пожал плечами.
— Люди.
Рокфеллер посмотрел на него внимательно.
— Забавно, — сказал он. — Я построил империю именно потому, что научился терпеть людей.
Пауза.
— Но считал это самой дорогой частью бизнеса.
Он снова взглянул на компьютер.
— С таким инструментом, — тихо добавил он, — я бы стал опаснее, чем был.
Макс сглотнул.
— Для кого?
Рокфеллер посмотрел на него и впервые не улыбнулся.
— Для всех, кто медлит.
Макс открыл браузер.
— Это интернет, — сказал он. — Здесь… почти всё.
Рокфеллер смотрел, как страницы сменяют друг друга, как бегут цифры, графики, новости.
— Это рынки? — спросил он.
— Да. Фондовые. Акции, индексы.
— Они работают постоянно?
— Почти.
— Кто следит?
— Регуляторы. Государства. Банки.
Рокфеллер кивнул. Это было знакомо.
Макс открыл другой график — резкий, рваный.
— А это… — он замялся, — криптовалюта. Биткоин.
— Кто его выпускает? — сразу спросил Рокфеллер.
— Никто.
— Государство?
— Нет.
— Банк?
— Тоже нет.
Рокфеллер прищурился.
— Тогда кто отвечает, когда всё рушится?
— Никто, — честно сказал Макс.
Повисла пауза.
— Любопытно, — произнёс Рокфеллер наконец. — Очень удобно для тех, кто не хочет отвечать.
Он посмотрел на график, где цена то взлетала, то падала.
— Это не валюта, — сказал он. — Это вера.
Макс усмехнулся.
— Сейчас так про всё говорят.
— Нет, — покачал головой Рокфеллер. — Про всё так хотят, чтобы говорили.
Он сделал паузу.
— Вера хороша для церквей. Для рынков — опасна.
— Но люди зарабатывают, — возразил Макс.
— На чём?
— На росте.
— Значит, ждут, что следующий поверит сильнее.
Макс промолчал.
— Я видел это, — продолжил Рокфеллер. — Железные дороги. Телеграф. Нефть. Каждый раз одно и то же.
Он посмотрел на Макса.
— Разница в том, что тогда под пузырём был продукт.
— А здесь?
— Здесь — алгоритм и надежда.
Рокфеллер наклонился ближе к экрану.
— Это может существовать, — сказал он. — И будет.
— Но?
— Но я бы не стал строить на этом дом. Максимум — палатку.
Он выпрямился.
— Если ты хочешь заработать, — добавил он, — иди туда, где людям больно, скучно и необходимо.
— А крипта?
— Это место, где людям интересно.
Макс тихо рассмеялся.
— И что бы вы сделали?
— Я бы изучал.
— Инвестировали?
— Нет.
— Почему?
Рокфеллер посмотрел на него спокойно.
— Я никогда не вкладывался в то, что не могу контролировать.
Он перевёл взгляд обратно на экран.
— Но наблюдать — обязательно. Такие вещи редко исчезают без последствий.
Рокфеллер ещё какое-то время смотрел на экран, где графики продолжали жить своей нервной жизнью, потом медленно перевёл взгляд на Макса.
— А ты здесь кто? — спросил он.
Вопрос прозвучал спокойно. Без нажима. Почти рассеянно.
И именно поэтому он ударил сильнее любого обвинения.
— В смысле? — Макс попытался улыбнуться. — Пользователь?
— Нет, — покачал головой Рокфеллер. — На рынке не бывает «пользователей».
Он сделал паузу.
— Ты поставщик, посредник… или сырьё.
Макс нахмурился.
— Сырьё?
— Люди, которые не понимают своей роли, — ответил Рокфеллер, — всегда сырьё. Их время, внимание, деньги — перерабатывают другие.
Макс открыл рот, хотел возразить, но слов не нашёл.
— Ты работаешь? — спросил Рокфеллер.
— Да.
— На себя?
— Формально.
— Фактически?
— На… — Макс замялся, — заказчиков.
— Значит, ты продаёшь часы, — кивнул Рокфеллер. — Не систему. Не продукт. Часы.
Макс опустился на стул.
— Я не бедный, — сказал он. — Я… средний.
Рокфеллер чуть приподнял бровь.
— Средний — это бедный, который ещё не понял этого.
Макс поморщился.
— У меня есть образование. Навыки. Компьютер. Интернет.
— И?
— И этого недостаточно, — тихо сказал Макс.
Рокфеллер смотрел на него внимательно. Без осуждения. Как врач.
— Ты живёшь один, — сказал он.
— Да.
— У тебя нет долгов.
— Почти.
— У тебя есть время.
— Слишком много.
Рокфеллер кивнул.
— Это идеальная стартовая позиция, — сказал он.
— Для кого?
— Для человека, который готов взять ответственность.
Макс усмехнулся.
— Я сорок лет как готов.
— Нет, — мягко возразил Рокфеллер. — Ты сорок лет ждёшь разрешения.
Макс замер.
— Ты умный, — продолжил он. — Но ты не веришь, что имеешь право на результат.
— Я просто реалист.
— Нет. Ты — осторожный идеалист.
Рокфеллер сделал шаг вперёд.
— Ты веришь в ритуалы, — сказал он. — Потому что они не требуют решения.
— Это неправда.
— Правда. Они позволяют надеяться, не действуя.
Макс сжал пальцы.
— А вы? — спросил он резко. — Вы бы смогли сейчас? Без денег. Без связей.
Рокфеллер не ответил сразу.
— Я бы начал с того, — сказал он наконец, — что перестал бы считать себя маленьким.
Он посмотрел на Макса прямо.
— Ты не беден деньгами.
— Тогда чем?
— Правом на влияние.
В комнате стало тихо. Даже компьютер, казалось, работал осторожнее.
— А ты знаешь, что самое опасное? — добавил Рокфеллер.
— Что?
— Ты уже почти смирился.
Макс закрыл глаза.
И впервые за долгое время понял: это был не призрак, который пришёл его мучить.
Это был тот, кто увидел его насквозь.
Продолжение следует. Полностью книгу можно прочитать здесь: https://ridero.ru/books/milliarder_po_tu_storonu/?srsltid=AfmBOoo0u2-vs1VpxvMrz2dU1dq_YSq4Jk1_5Zn8H1tWBm814YYyhr_H