Есть странная закономерность, которую я всё чаще замечаю и как психолог, и как зритель. Когда человек говорит, что любит фильмы про монстров, окружающие обычно представляют себе что-то зубастое, ревущее и крайне заинтересованное в том, чтобы сократить население отдельно взятого города. Однако самые интересные чудовища давно живут совсем в других историях. Они не выпрыгивают из тумана с окровавленной пастью, не охотятся на подростков в лесу и не становятся поводом для очередной франшизы из десяти частей. Они живут в сказках, детских мультфильмах, семейном фэнтези и удивительным образом рассказывают о человеческой психике гораздо больше, чем многие серьёзные книги.
Возможно, причина в том, что наше бессознательное вообще плохо разговаривает языком научных терминов. Ему не слишком интересны когнитивные искажения, защитные механизмы и диагностические критерии. Оно предпочитает древний язык образов, на котором люди рассказывали друг другу истории задолго до появления психологии как науки. Поэтому страх часто приходит к нам в виде дракона, одиночество прячется под маской призрака, а вытесненная ярость надевает на себя шкуру какого-нибудь огромного лесного чудовища. Монстр оказывается не врагом, а письмом, которое психика отправляет сама себе.
Наверное, именно поэтому фильм «Голос монстра» производит на многих людей почти терапевтический эффект. На поверхности это история мальчика, к которому начинает приходить древнее чудовище, выросшее будто из самой земли. Но чем дальше развивается сюжет, тем яснее становится: монстр появился вовсе не для того, чтобы напугать ребёнка. Он приходит с гораздо более неприятной задачей. Он заставляет героя посмотреть туда, куда тот смотреть категорически не хочет. В горе. В бессилие. В злость. В чувство вины. Во всё то, что мы обычно старательно упаковываем в дальний угол собственной психики, надеясь никогда больше не открывать эту дверь. И потому фильм оказывается не про чудовище, а про ту цену, которую человек платит за попытку не чувствовать.
Похожим образом устроен фильм «Там, где живут чудовища», который многие по ошибке считают красивой детской сказкой. На самом деле это удивительно точное путешествие по эмоциональному миру ребёнка. Каждое чудовище здесь напоминает отдельную часть личности главного героя, один воплощает ярость, другой тревогу, третий тоску по близости, четвёртый страх быть отвергнутым. Если смотреть внимательно, становится ясно, что мальчик вовсе не сбежал в страну монстров. Он оказался внутри собственной души, где разные чувства пытаются одновременно занять место короля.
Ещё интереснее устроены «Унесённые призраками». В какой-то момент начинаешь подозревать, что великий мастер анимации просто тайком читал Юнга и решил никому об этом не рассказывать. Особенно это заметно в образе Безликого, который поначалу кажется странным второстепенным существом, но постепенно превращается в одну из самых сильных метафор человеческой психики. Он становится тем, чем его кормят окружающие. Среди жадных людей он становится жадным. Среди агрессивных начинает проявлять агрессию. Среди тех, кто видит в нём только средство достижения целей, сам превращается в бесконечно голодную пустоту. В какой-то момент понимаешь, что перед тобой не монстр, а история о человеке, который так и не смог найти собственное лицо.
Не менее любопытна «Легенда о волках», рассказывающая о конфликте между цивилизованной и дикой частью личности. Многие взрослые люди проводят жизнь в бесконечной попытке стать удобнее, правильнее, безопаснее для окружающих. Они тщательно причёсывают собственный характер, убирают лишние эмоции, подавляют импульсы и постепенно создают настолько аккуратную версию себя, что однажды перестают понимать, где заканчивается социальная роль и начинается живой человек. Именно об этом говорит фильм. О том, что внутренний волк не исчезает только потому, что мы решили его игнорировать.
А вот «Коралина» показывает совершенно другой архетипический сюжет. Это история о том, почему иллюзия идеальной жизни бывает опаснее честной реальности. Девочка получает возможность попасть в мир, где всё устроено именно так, как ей хотелось бы. Там внимательные родители, красивые вещи и бесконечное ощущение праздника. Только постепенно становится ясно, что за этим совершенством скрывается не любовь, а поглощение. Не забота, а контроль. Не безопасность, а ловушка. Фактически это одна из лучших современных историй о сепарации и взрослении, замаскированная под сказку о пуговицах вместо глаз.
Чем старше я становлюсь, тем меньше верю в истории, где героям нужно победить чудовище. Мне всё больше нравятся истории, в которых чудовище оказывается посланником. Потому что большинство наших внутренних монстров возникли не для того, чтобы разрушить жизнь. Они появились как способ защитить её. Тревога когда-то пыталась уберечь нас от опасности. Перфекционизм хотел защитить от стыда. Контроль спасал от хаоса. Даже самые неприятные части личности обычно начинают свою историю как телохранители, а не как преступники.
Именно поэтому хорошие фильмы про монстров так цепляют взрослых людей. Мы смотрим на экран и внезапно узнаём себя в существе, которое ещё минуту назад казалось абсолютно чужим. А потом происходит самое интересное. Монстр перестаёт быть монстром. Он превращается в историю, которую наша психика очень давно пыталась нам рассказать.
Полезные публикации:
Как говорят ваши части психики
Когда ребёнок постоянно слышит: «Это не твой дом, ты ничего не решаешь»
«Они не носят плащей и не спят в гробах. Современные вампиры сидят в барах, целуют вас в висок, обещают вечность, а потом забирают всё, что вы в себе любите.» – аудиорассказ и пост
https://t.me/calmsisters/3688