Геолог.
Дождь лил как из ведра, превращая горные тропы в коварные потоки грязи. Геолог Михаил Рогаткин, промокший до нитки, с трудом пробирался сквозь бурю. Его карта промокла и расползлась в руках, а компас, кажется, сошёл с ума — стрелка бешено крутилась, будто загипнотизированная.
Когда последние лучи заката угасли за свинцовыми тучами, Михаил заметил сквозь пелену дождя тусклый свет. Старый дом, словно выросший из самой скалы, примостился у подножия утёса. Дверь приоткрылась, будто приглашая.
— Прошу прощения! — крикнул Михаил, стучась. — Я геолог, заблудился в бурю. Не могли бы вы…
Дверь распахнулась шире. На пороге стояла женщина в длинном чёрном платье. Её седые волосы обрамляли лицо, изборождённое глубокими морщинами, а глаза — тёмные, как два бездонных колодца — смотрели пронзительно и холодно.
— Входи, — сказала она, — Но помни: в моём доме свои правила.
Михаил вошёл, благодарно кивнув. Дом внутри оказался неожиданно уютным: потрескивал огонь в камине, на стенах висели пучки сушёных трав, а в углу стоял массивный дубовый стол, заваленный странными предметами — кристаллами, старинными книгами, колбами с мутными жидкостями.
Хозяйка молча указала на кресло у огня. Михаил сел, чувствуя, как тепло проникает в продрогшее тело.
— Вы живёте здесь одна? — спросил он, пытаясь нарушить гнетущую тишину.
— Всегда одна, — ответила она, помешивая что‑то в чугунном котле. — Горы не любят шумных соседей.
Михаил достал свой блокнот и начал записывать наблюдения: «Дом построен из местного сланца. Необычная кристаллическая структура в камнях фундамента. Возможно, пьезоэлектрические свойства…»
— Любопытен, — прошептала хозяйка, не оборачиваясь. — Как все, кто приходит сюда.
Ночь тянулась бесконечно. Михаил начал клевать носом, но каждый раз, закрывая глаза, он чувствовал, будто кто‑то наблюдает за ним. Он взглянул на хозяйку — она сидела в кресле напротив, неподвижная, как статуя, и её глаза блестели в полумраке.
— Пора спать, — наконец произнесла она, указывая на дверь в соседнюю комнату. — Но запомни: не открывай окно. И не слушай, что будет звучать за дверью.
Он кивнул, хотя внутри всё сжалось от тревоги. Комната оказалась маленькой, с узкой кроватью и единственным окном, затянутым тяжёлыми шторами. Он лёг, но сон не шёл. Ветер выл за стеной, а где‑то вдали раздавались странные звуки — то ли вой зверя, то ли чей‑то шёпот.
Внезапно за дверью послышались шаги. Мягкие, вкрадчивые, они приближались к его комнате. Михаил замер, прислушиваясь. Ручка двери медленно опустилась…
Он вскочил, схватив свой геологический молоток. Дверь приоткрылась, и в щель просочился тусклый свет. Михаил увидел хозяйку — её лицо было искажено, глаза горели нечеловеческим огнём. В руках она держала длинный нож с выгравированными символами.
— Ты нарушил правило, — прошипела она. — Ты слушал.
Он отступил к окну, дрожащими руками пытаясь развязать шнуры штор.
— Что вы делаете?!
— Горы требуют жертву, — её голос стал низким, почти звериным. — А ты слишком любопытен.
Она бросилась вперёд, но Михаил успел распахнуть окно. Холодный ветер ворвался в комнату, и в тот же миг раздался оглушительный раскат грома. Хозяйка замерла будто испугавшись.
Михаил выскочил в окно и побежал, не оглядываясь. Только через несколько километров он остановился, чтобы перевести дух. В руке он всё ещё сжимал свой блокнот. На последней странице, написанной чужим почерком, было выведено:
«Любопытство — это камень, который тянет в бездну».
