Канистры от Раймонда Паулса, «Восточный Синдром» и ночной штурм «Янтарного»
Остапа, как говорится, понесло. Раз уж мы начали открывать закрытые архивы и вспоминать заметных людей подлинного советского андеграунда, в памяти шпионски всплывает ещё одна монументальная встреча.
В те годы в городе гремел грандиозный перестроечный фестиваль «Рок против сталинизма», собравший под свои знамёна весь цвет тогдашней рок-сцены Советского Союза. Нас, ТРИО «АЯ», туда, разумеется, никто даже не думал приглашать. Во-первых, организаторы прекрасно знали, что мы — идейные члены КПСС. Во-вторых, наша музыка изначально была абсолютно аполитична — мы витали в чистом пространстве авангарда. Ну а в-третьих — как можно было позвать на антисталинский сабантуй человека, который являлся явным, убеждённым и верным сталинцем? Да-да, в моём лице. Мой дед Николай, колчаковский хору́нжий, ещё с раннего детства жёстко вбивал в мою гвардейскую голову одну нерушимую истину: Великий Сталин спас Россию! Первый раз — от Троцкого и его безумной банды, а второй раз — от нацизма Гитлера.
Но, поскольку мы наглухо корефанили со всем руководством местного рок-клуба, Худсовет поручил нам непростую и мега-ответственную задачу: встречать высокопоставленных гостей фестиваля и помогать им адаптироваться к нашим суровым городским условиям. Конкретно нам поручили опеку над группой из солнечного Магадана (что было чертовски символично) под козырным названием «Восточный Синдром».
За размещение гостей отвечали несколько человек, но мы с пацанами подошли к делу с истинно рокерским размахом. Мы раздобыли две тяжеленные канистры пива — по 20 литров каждая! — и уселись ждать магаданский поезд прямо в гримёрке ДК. При этом мы шпионски поглядывали выступления всех групп: за нашу каторжную «ответственность» руководство выписало нам пожизненный бесплатный вход на все царь-концерты. В один из антрактов мы сидели в гримёрке и потихонечку, слегка потягивали янтарный парнас из первой канистры. Сильно не налегали — надо же было и гостям с дороги оставить!
И тут с грохотом открывается дверь. В гримёрку буквально влетает колоритнейший, прожжённый рокерский паренёк и с ходу выдаёт громовым, удалым голосом: «В этом городе ещё есть пиво вечером?!» А надо понимать, что поезда приходили поздно, когда все советские разливухи уже были наглухо заколочены.
«Это кто вообще такой?» — шёпотом спросил я у Сергея Олейника. Сергей посмотрел на меня с глубоким осуждением и сквозь зубы промолвил: «Ты чё, Юра? Это же Ник Рок-н-ролл! Легенда советского авангарда, настоящий рокер!» — и сразу двинулся к нему навстречу, после чего шнырнул на поиски человека, который официально отвечал за размещение Ника.
«Так есть пиво тут?!» — снова раздался раскатистый бас Кунцевича. В наступившей тишине мне стало как-то неловко, и я буркнул: «Немного есть...» Сергей Братчун посмотрел на меня строго, но возражать не стал.
Вот так мы и сели втроём — мирком, с пивком, да за лабуховские разговоры: кто, что, почём, откуда и куда. Наслушались о нелёгкой, бунтарской судьбе музыканта в Советском Союзе, если у него в кармане нет красного партийного билета. Ну а мы больше напирали на музыкальные пристрастия — и шпионски сошлись с Ником на творчестве Игги Попа и Лу Рида. Много ли времени минуло, мало ли — но, как говорят в старых русских сказках, за интересными разговорами пиво в первой канистре незаметно подошло к концу. Да и что там было-то на троих? Тем более, вскоре и Олейник подтянулся, и другие ребята...
И вот, на часах 2 часа ночи. Дверь гримёрки снова распахивается, и на базу вваливается суровая толпа парней с гитарами, саксофонами и прочими тяжёлыми причиндалами. И устало спрашивают: «А кто здесь отвечает за "Восточный Синдром"?»
У меня аж мурашки по спине побежали табунами! Понимаю же в секунду — пива-то больше НЕТ, всё умяли с Ником! Братчун смотрит на Олейника — ситуация максимально некрасивая, магаданские гости с самолёта и поезда, надо кровь из носу что-то делать. И тут мой внутренний КГБ-сканер выдаёт гениальный обходной манёвр. Был у нас один отличнейший друг — Владимир Бородин. В прошлом — царь-саксофонист высшей лиги, лабал в ансамбле у самого Раймонда Паулса, а на тот момент — директор элитного ресторана «Янтарный».
Ехать туда среди ночи было далековато через весь город, но у Олейника под рукой был фестивальный микроавтобус. Мы экстренно набрали Бородина, Вова шпионски дал команду ночному сторожу, и мы с пустыми канистрами полетели сквозь ночную темноту — прямо как пели The Beatles, Across the Universe — через всю Вселенную за пивом! Штурм «Янтарного» прошёл успешно, пиво удалось взять!
Праздник на базе продолжился с новой силой. Никто из вновь прибывших магаданцев, да и сам Ник с Олейником, категорически не захотели ехать в унылую гостиницу. А что же «Восточный Синдром»? Когда я честно выкатил им: «Парни, извините, но ваше приветственное пиво мы тут нечаянно вылакали вместе с Ником Рок-н-роллом...» — ответ магаданцев был потрясающим. Они заулыбались и в один голос сказали: «О, ну если с самим Ником — то это святое дело!»
В дальнейшем мы с парнями из «Восточного Синдрома» крепко сдружились и даже успели круто выступить на одном сборном фестивале. Когда суровый Магадан вживую услышал нашу музыку, они без лишнего пафоса заявили, что ТРИО «АЯ» — это лучший андеграунд в Советском Союзе. И это было признание уже не под пиво, а вполне себе на трезвую голову после концерта, где они выступали на сцене строго после нас.
Особенно мы сдружились с Костей — лид-вокалом, Сашей Пономарёвым и Володей-саксофонистом... Сейчас ребят, к огромному сожалению, уже нет в живых. Ну, кроме самого Ника Рок-н-ролла. Он сейчас затаился в Твери, но концертов, увы, больше не даёт — безумная стихия рок-н-ролла подрывает гвардейское здоровье основательно. Они бывали у нас дома в гостях, мы часами вели душевное, настоящее рокерское общение. А всё почему? Потому что они — НЕ совки! Впрочем, как и великий Ник Рок-н-ролл.
На этом пока всё, но далеко не все шпионские секреты выданы. Впереди у «Секретного ордена» ещё много и славных дел, и славных встреч!