— Я не требую, Свет, — устало ответил Кирилл. — Я просил в долг. И у меня действительно критическая ситуация.
— У всех критическая ситуация! — отрезала Света. — Мне тоже за сад платить нечем, сожитель мой без работы сидит третий месяц.
У них пенсия крошечная, они каждую копейку откладывают на этот несчастный дом в деревне.
— У меня нет денег, Кирилл. Не проси у меня ничего. Иди и решай свои проблемы сам.
— Пап, на улице ноябрь, а меня из дома выгоняют! Мне действительно нечем платить за аренду, вот ей-богу!
Хозяин квартиры вчера сказал, что если завтра до полудня я не переведу деньги, мои вещи просто выставят к подъезду.
Ты понимаешь это?
— Все я понимаю. А ты понимал, что делаешь, когда нос воротил от родной семьи?
«Мне нужно личное пространство, мне нужна отдельная ванная!»
Вот теперь и пользуйся своим пространством.
Нам ты ни копейки не дал, когда мы тут впятером на тридцати метрах ютились.
— Потому что у меня не было лишних денег! Я крутился как мог. И я не прошу у тебя эти деньги просто так, я прошу в долг!
Я отдам с первой же зарплаты, я сейчас активно ищу работу.
— Слышали мы это уже... Ищи лучше.
А у меня лишних средств нет. И не смотри на меня так!
— Я смотрю на тебя и не понимаю, как можно быть таким черствым, — тихо произнес Кирилл. — Ты ведь мой отец. Хотя, о чем я говорю...
Ты никогда им по-настоящему не был.
— Это я-то не был? — Виктор резко поднял голову. — Я вас с матерью из такой глухомани вывез! В город привез, чтобы вы людьми стали.
— Людьми? — Кирилл горько усмехнулся. — Ты привез меня в семь лет и запер в подвале без окон!
Сестру и брата вы оставили у бабушки в деревне, а меня притащили с собой.
Зачем? Чтобы я целыми днями смотрел на плесневелую стену?
У меня не было ни одной игрушки, папа. Вообще ни одной!
— Мы работали с утра до ночи, — глухим голосом отозвался отец. — Я на стройке сторожем пахал, мать полы мыла в трех местах.
Ты что о жизни моей знаешь, щ...нок? Тебе ли меня судить?
— Я не сужу за бедность, пап, я сужу за отношение.
Вы запрещали мне выходить на улицу, говорили, что я потеряюсь или меня украдут.
Я рос как арестант в одиночной камере.
Фильм «Комната» смотрел когда-нибудь?
Так вот, там у ребенка условия были царские по сравнению с моими! А в шестнадцать лет я плюнул на все и пошел работать официантом.
И только тогда я понял, что мир не ограничивается вашим убогим подвалом.
Я увидел другую жизнь!
Я приносил кофе людям, которые улыбались, которые были счастливы и свободны.
Я бежал на работу сразу после уроков.
Пока мои одноклассники шли играть в футбол, я надевал фартук и таскал подносы по десять часов.
— И сразу загордился, — перебил отец. — Стал ш.мотки дорогие покупать, на нас смотреть свысока.
— Я не смотрел на вас свысока! Я просто хотел выглядеть нормально.
Но самое главное — ты помнишь, что я сделал после своей третьей зарплаты?
— Не помню я. Столько лет прошло…
— А я напомню. Я обставил нашу комнату, которую мы тогда снимали. Ту самую, в тридцать квадратных метров!
Вы прожили в городе пятнадцать лет и не удосужились купить даже нормальный шкаф!
Мы все спали на полу, буквально в двадцати сантиметрах друг от друга.
Взрослые люди, подростки — все вповалку.
И я, шестнадцатилетний пацан, купил в эту комнату новый шкаф, диван, шторы и ковер, чтобы мы не жили в нищете.
Вы хоть раз мне спасибо сказали?
— Ты это для себя делал, чтобы перед своими друзьями не стыдно было, — отмахнулся отец.
— Я делал это для всех нас, — тихо сказал Кирилл. — Но жить в этом хаосе больше не мог.
В восемнадцать лет я снял отдельную квартиру в соседнем доме, самую простую, крошечную, но зато там была ванна.
Господи, папа, ты не представляешь, какое это было счастье — просто принять душ перед сменой, не прося никого выйти из комнаты и не грея воду в чайнике.
И когда мне один раз не хватило денег на аренду, потому что ресторан закрыли на ремонт, я пришел к тебе и попросил три тысячи в долг.
Что ты мне тогда сказал?
А потом, когда я скопил денег и полетел в Турцию, а на следующий год в Грузию, ты устроил такой скан.дал, будто я у тебя эти деньги украл.
— Потому что это д..рость! — отец стукнул кулаком по столу, отчего зазвенели старые чашки. — Тратить такие деньги на заграницу, когда у родителей крыша в деревне течет!
Мы тут концы с концами сводим, а он по пляжам раскатывает!
— Это были мои деньги! Я заработал их своим трудом, работая по ночам и не досыпая перед парами в университете!
Кстати, об учебе. Ты ведь мне тоже ни копейки на нее не дал.
— Я тебе предлагал нормальный вариант, — насупился отец. — Пошел бы в колледж на сантехника. Всегда сытый, всегда с копейкой в кармане.
Трубы всегда будут течь, работа верная.
А ты захотел высшее образование. Ну и где оно?
— Я поступил сам. И учился сам три года, совмещая с работой. А на третьем курсе меня отчистили, платить за семестр стало нечем.
Я пришел к тебе, просто спросить совета...
И ты снова сказал мне, что я д...рак и сам во всем виноват.
Мне пришлось бросить учебу.
У меня нет диплома только потому, что в самый трудный момент мне некому было помочь.
— Мы не обязаны были платить за твои капризы, — холодно произнес отец. — И сейчас я тебе ничем не обязан!
Это наши сбережения! Мы их откладывали годами, во всем себе отказывали! Почему мы должны отдавать их тебе?
Иди и работай! Вон, грузчики везде нужны.
Или гордость не позволяет спину гнуть?
***
Кирилл вышел на лестничную площадку и медленно пошел вниз.
Разговора с родителями снова не получилось.
На что он рассчитывал, когда шел к ним помощи просить?
От грустных мыслей его отвлек телефонный звонок.
— Алло, Кирилл? — раздался в трубке недовольный голос старшей сестры. — Ты что там опять устроил у родителей?
Мать звонит в слезах, у отца давление подскочило.
Ты зачем к ним ходишь и деньги требуешь?
— Я не требую, Свет, — устало ответил Кирилл. — Я просил в долг. И у меня действительно критическая ситуация.
— У всех критическая ситуация! — отрезала Света. — Мне тоже за сад платить нечем, сожитель мой без работы сидит третий месяц.
Но я же не иду к ста..рикам отбирать последнее!
У них пенсия крошечная, они каждую копейку откладывают на этот несчастный дом в деревне.
А ты пришел, устроил скан..дал, грязью их полил…
— Света, ты выросла у бабушки в деревне, — спокойно сказал Кирилл, шагая вдоль дороги. — Ты не жила в подвале без окон.
Ты не знаешь, что такое сидеть в темноте среди мышей в семь лет.
— Ой, началось опять! — запричитала сестра. — Снова эта твоя пластинка про подвал.
Все так жили в девяностые, время такое было!
Хватит уже строить из себя жертву.
Тебе двадцать шесть лет, а ты все детские обиды считаешь.
Работать надо, а не жаловаться.
— Я работаю с шестнадцати лет, Свет. Пока ты гуляла по клубам и бросала своих детей на маму, я пахал официантом и обставлял комнату, в которой вы потом все жили.
И тебе я тоже помогал, когда ты просила на подгузники. Забыла?
— Ты мне это теперь всю жизнь припоминать будешь? — в голосе сестры послышались визгливые нотки. — Подумаешь, шкаф он купил!
Да если бы не родители, тебя вообще бы не было! Они тебя вырастили, а ты им только нервы мотаешь.
Короче, Кирилл, если ты еще раз придешь к ним со своими требованиями, я сама с тобой разберусь.
Понял?
— Понял, Света. Разбирайся со своей жизнью лучше. Прощай.
Он повесил трубку и заблокировал ее номер, а вслед за ней и номера родителей.
Через несколько минут он набрал своего старого друга Антона, с которым когда-то работал в ресторане.
— Алло, Антон? Привет. Не отвлекаю?
— Кирюха! Привет, дружище! Рад тебя слышать. Как сам? Нашел что-нибудь по работе?
— Да пока глухо, Антон. Честно говоря, я в полной яме. Завтра меня выселяют из комнаты. Денег нет совсем.
— Вот черт... Серьезно? А родители? Ты же говорил, у них вроде какие-то сбережения были на крайний случай.
— Родители сказали, чтобы я шел на улицу и под..хал там, — тихо ответил Кирилл. — Мы окончательно разругались, я даже заблокировал их номера.
— Да уж, — вздохнул Антон. — Ну и семейка у тебя, конечно.
Слушай, не паникуй. У меня есть предложение.
Мне как раз нужен администратор на ночные смены в кафе.
Платят нормально, и там есть небольшая служебная комната с диваном и душем.
Можешь пока пожить там пару месяцев, пока на ноги не встанешь.
Что скажешь?
— Чего, правда? — обрадовался Кирилл.
— Конечно, правда. Приезжай сегодня вечером, обсудим детали.
С вещами помогу, у меня машина под боком.
Только давай без лишних соплей — работа тяжелая, придется пахать.
— Я согласен, Антон. Спасибо тебе огромное. Я буду сегодня вечером.
— Давай, жду тебя. Держись там.
Кирилл убрал телефон в карман и ускорил шаг.
***
Десять лет Кирилл не общался с родственниками. Он давно и крепко стоял на ногах — открыл свое дело и купил уютную квартиру.
О прошлом он старался не вспоминать, пока однажды вечером на его телефон пришел вызов с незнакомого номера.
Отца он узнал не сразу:
— Сынок, это я. У нас беда страшная… Пожар случился, комната наша сгорела дотла.
Нам с матерью идти некуда, спим у чужих людей. Помоги деньгами на первое время, а?
Кирилл долго молчал, слушая бесконечное «Алло, сынок?»
— У меня нет денег, папа, — наконец спокойно ответил он. — Иди и решай свои проблемы сам.
Кирилл отключил вызов. Он внес и этот номер в черный список. И стыдно ему за свой поступок не было.