— Я не обязана работать! — заявила Маша матери, чем вызвала у той искреннее недоумение.
— Как это — не обязана? — возмутилась Вера Геннадьевна. — Дочка, тебе уже двадцать девять лет, а ты до сих пор толком нигде не работала.
Ты видела счета, которые приходят за квартиру? Я не смогу их оплачивать одна!
— Не прибедняйся, мама! Ты работаешь, у тебя хорошая пенсия. Не нужно строить из себя нищенку.
— Но ведь я… — растерянно начала Вера Геннадьевна, но дочь её бесцеремонно перебила.
— Выйди из моей комнаты, пожалуйста. Не мешай мне!
Ты ведь хочешь, чтобы я удачно вышла замуж?
Как я это сделаю, если буду всё время работать, а не искать вторую половину на сайтах знакомств?
Мать ничего не ответила. Она опустила глаза и молча покинула комнату.
Три года назад Вера Геннадьевна вышла на пенсию. Тогда она была уверена, что самые трудные времена в её жизни остались позади.
За плечами женщины был сорокалетний стаж работы в бухгалтерии, бессонные ночи после трагической ги..бели мужа, воспитание единственного ребёнка и ежедневная борьба за каждую копейку.
Тогда Вера Геннадьевна даже представить не могла, что худшее было ещё впереди.
Мария окончила юридический институт в двадцать пять лет. Она с огромным трудом получила диплом.
После одиннадцатого класса Маша поступила на дневное отделение, отучилась два года, а потом её отчислили за прогулы и неуспеваемость.
Целый год Вера Геннадьевна умоляла дочь восстановиться в вузе.
— Машенька, высшее образование поможет устроиться на хорошую работу. С одним школьным аттестатом тебя никуда не возьмут! — чуть ли не плакала мама.
Спустя год, который Маша провела дома, она всё-таки восстановилась в институте, но уже на заочном отделении.
— Не хочу ходить на пары каждый день. Лучше буду подрабатывать в периоды между сессиями, — заявила девушка.
Вера Геннадьевна не даже обрадовалась, что Маша начнёт зарабатывать собственные деньги.
Однако девушка никуда и не устроилась. Она не только не работала, но и практически не училась.
Мать пять раз посещала деканат и умоляла преподавателей дать дочери ещё один шанс.
И вот, в двадцать пять лет, Мария наконец получила диплом.
Когда документ оказался в руках Веры Геннадьевны, она не смогла сдержать слёз счастья.
— Как же я рада, доченька! Теперь твоя жизнь изменится, — с трепетом произнесла мама, сжимая в руках заветную корочку.
— Да, наверное, — усмехнулась Маша.
Тот год Мария провела дома. Целыми днями она лежала с телефоном, бездумно листала что-то в интернете и совершенно не задумывалась о будущем.
— Может, хотя бы вакансии посмотришь? — хмуро говорила Вера Геннадьевна, глядя на бездействующую дочь.
— Да-да, позже, — не отрываясь от экрана, равнодушно отвечала девушка. — Дай хоть немного отдохнуть.
Я только недавно отучилась, а ты уже торопишь меня с поиском работы.
С тех пор прошло четыре года. Марии исполнилось двадцать девять.
За всю жизнь она проработала всего шесть месяцев.
Однажды Вере Геннадьевне всё же удалось устроить дочь в магазин своей знакомой.
— Платят там неплохо, но и сидеть без дела не получится. Это твой шанс, доченька!
Шанс начать реализовываться профессионально. Не упусти его! — сказала мама, вручая Маше листок с адресом торгового центра.
Девушка отработала ровно полгода, а потом взяла отпуск и больше не вышла.
— Такая работа мне не подходит! Буду искать что-то более достойное, — заявила она.
С тех пор Мария не вкладывала в семейный бюджет ни копейки.
Холодильник в их доме часто бывал пустым. Если Вера Геннадьевна что-то покупала, то продукты исчезали почти мгновенно.
— Маш, а где колбаса и сыр? — приходя с работы, спрашивала мать.
— Я бутерброды делала.
— А где сами бутерброды?
— Съела!
— Почему мне ничего не оставила?
— Мало получилось!
— Тогда в следующий раз спрашивай, прежде чем брать что-то из холодильника! — возмущённо говорила мама.
— Почему я должна спрашивать? Я у себя дома, и этот холодильник — общий! Мне что, теперь голодать?
От такой наглости Вера Геннадьевна громко вздыхала, но не скан..далила. Она слишком устала ругаться и спорить с дочерью.
Все её слова и наставления проходили мимо Маши и не задерживались в её сознании.
В это же время коммунальные платежи неумолимо росли. Пенсии и зарплаты мамы едва хватало на лекарства и самые необходимые продукты, а Маша по-прежнему целыми днями сидела в телефоне, уверяя, что активно ищет состоятельного мужа.
— Не переживай, мамуль, — как-то раз беззаботно бросила она. — Скоро я познакомлюсь с достойным мужчиной, выйду замуж, и тебе больше не придётся работать. Впрочем, как и мне.
Вера Геннадьевна слушала дочь и горько вздыхала. Разве могла она раньше подумать, что из Маши вырастет такая нахлебница?
Однажды, возвращаясь домой после тяжёлого рабочего дня, мать достала квитанцию из почтового ящика и взглянула на сумму.
В этот момент перед её глазами всё поплыло. Долги за квартиру были огромными.
В ту ночь Вера Геннадьевна не сомкнула глаз. В голове навязчиво крутились страшные мысли: «А если у нас заберут жильё? Куда мы пойдём?»
Эта двухкомнатная квартира была единственной недвижимостью в их семье. Мысль о том, что они с Марией могут оказаться на улице, сильно пугала женщину.
Несколько дней мать переживала, перебирала в уме все возможные варианты, где можно достать деньги на погашение долга. Наконец она решила, что пора серьёзно поговорить с дочерью.
— Маш, тебе нужно срочно устроиться на работу! Нам нужно вместе решать возникшие проблемы. Мы ведь семья.
— Отстань! Я не обязана работать!
— Как это — не обязана? Дочка, ты видела счета, которые приходят за квартиру? Я не смогу их оплачивать одна. Скоро мы останемся на улице!
— Не прибедняйся, мама. Ты работаешь, у тебя хорошая пенсия. Не нужно строить из себя нищенку.
— Но ведь я…
— Всё, мам, не мешай мне! Если я буду постоянно время работать, я не смогу найти состоятельного мужа!
Этот разговор стал последней каплей. Если раньше мать искренне беспокоилась о судьбе дочери, то теперь почувствовала, как внутри что-то надломилось.
Вера Геннадьевна устало махнула рукой и вновь оставила дочь в покое. Какой смысл помогать человеку, который считает абсолютно нормальным жить за счёт матери-пенсионерки?
Мария не пила, не была связана с д..рными компаниями, не пропадала ночами. Она просто вела праздный образ жизни.
В ответ на все переживания матери дочь лишь небрежно отвечала:
— Не драматизируй, всё образуется.
— Как образуется, если нам уже предупреждения высылают?
— Они просто пугают, потом разберёмся.
— Кто разберётся? Ты или снова я?
— Какая разница, кто? Мы же семья. Мы должны стоять горой друг за друга, — без колебаний отвечала дочь.
Маша была уверена, что мама разберётся со всем разберётся.
Но в тот день Вера Геннадьевна впервые остро осознала, что сама же и вырастила эту проблему.
Мать всегда жалела дочь, платила за институт, оправдывала её бездействие и поддерживала тогда, когда следовало потребовать ответственности.
И вот к чему всё привело: взрослая женщина жила как подросток, а пенсионерка с замиранием сердца открывала почтовый ящик с квитанциями.
Вера Геннадьевна несколько дней думала над тем, что делать: медленно тонуть в долгах или жёстко проучить Марию?
И она остановилась на втором варианте.
Однажды в воскресенье Маша, как всегда, проснулась ближе к обеду, неторопливо умылась, позавтракала тем, что нашлось в холодильнике, и по привычке устроилась на диване.
В какой-то момент до неё вдруг дошло: «Сегодня же выходной, а где мама?» — подумала она.
Дочь позвонила ей, но номер оказался недоступен.
Прошёл день, затем второй. Маша начала всерьёз переживать.
Она уже подумывала обратиться в полицию, но тут мать объявилась: пришло уведомление, что её телефон снова в сети.
Девушка тут же набрала номер.
— Ты где? — взволнованно спросила она.
— Уехала, — ответила Вера Геннадьевна.
— Куда?
— Далеко. Туда, где я смогу жить для себя, а не содержать великовозрастного ребёнка.
Маша оцепенела от услышанного.
— А как же я? Ты меня бросила?! На что я теперь буду жить?
— На что хочешь. Теперь я не в ответе за тебя. Если не начнёшь шевелиться, квартиру отнимут.
— Но это же наша квартира! Ты что, хочешь потерять её?!
Тогда Вера Геннадьевна произнесла неожиданную фразу:
— Лучше потерять квартиру, но обрести дочь. Надеюсь, ты справишься со всем.
Твоя главная слабость — это лень. Победи её, и тогда, возможно, мы возобновим общение.
Долгое время Вера Геннадьевна ничего не слышала о дочери. Она сменила город и работу, полностью оборвав связь с прошлым.
Мать не хотела наблюдать, как Маша губит себя. Она решила, что если дочь потеряет квартиру, так тому и быть.
А если возьмётся за ум и начнёт жить, а не существовать, значит, она всё сделала правильно.
Спустя два года Вера Геннадьевна временно вернулась в родной город и убедилась, что поступила верно, оставив Машу одну.
Без поддержки, дочери пришлось нелегко, но она переборола себя и начала действовать: устроилась на работу, стала постепенно выплачивать долги, накопившиеся за годы безделья.
Квартиру у неё не отобрали. Более того, на работе Маша встретила мужчину, и вскоре они стали жить вместе.
Когда Вера Геннадьевна узнала об этом через родственников, то впервые заплакала не от горечи, а от счастья.
Она сожалела лишь о том, что не решилась отпустить Машу раньше, чтобы та научилась самостоятельно идти по жизни.
Но лучше поздно, чем никогда.
Вера Геннадьевна так и не возобновила общение с Марией, опасаясь, что та вновь начнёт полагаться на её поддержку.
Однако она не жалела об этом. Ради счастья дочери мать была готова даже на такую жертву.