Предыдущая часть здесь.
Первые дни на новом рабочем месте были нелегкими. Лейло боялась не справиться и потерять такую нужную ей работу. Она имела очень смутные представления об обязанностях администратора апарт-отеля, но хозяина это, похоже, не смущало. Он приезжал каждое утро и уезжал вечером. Первые дни управление отелем было в его руках, Лейло только мешалась, старалась все понять, запомнить. Она училась работать в компьютерной программе, осваивала бронирование, заселение, составление графика уборки номеров, заучивала имена горничных, дворника, рабочего по обслуживанию оборудования, поставщиков – всех, с кем предстояло работать; так же училась отслеживать финансовую сторону: внесение авансов, своевременную оплату проживания, составление отчетов, решать, когда поднимать или снижать цены. Постепенно круг обязанностей становился понятным, и Лейло все больше дел брала на себя. Латиф-бей подсказывал, поправлял, если она ошибалась, потом просто присматривал и проверял, все чаще хвалил. Дело с освоением новой работы постепенно шло на лад. Особенно успешно Лейло ладила с гостями отеля, ее приветливость, стремление быстро решать проблемки укрощали даже самых капризных постояльцев. Сложнее было с персоналом: требовать с других она не умела, тут ее доброжелательность была помехой. Этому тоже необходимо было научиться.
Дни были заполнены работой, общением, но наступали ночи, и Лейло оставалась одна в просторном коттедже. Она привыкла жить в тесноте, то с семьей, то вовсе с чужими людьми. Как тогда хотелось уединения! И вот сбылось: одна в тишине пустого дома. Почему же ей так неуютно? Почему чувствует себя незваной гостьей в чужом доме? Попыталась уснуть в спальне – не получилось. Все казалось, что внизу кто-то есть: то шорох, то ступенька скрипнула… Вышла, включила свет на лестнице, спустилась вниз – никого. Легла на диване в гостиной – и опять сна нет, кажется, что кто-то ходит наверху… Чтобы не слышать этих звуков, Лейло включала телевизор и под его бормотание наконец засыпала. Она ждала летних каникул, чтобы забрать дочек, тогда у них начнется совсем другая жизнь: сбудется ее главное желание, да и дом оживет, уйдет одиночество, заполнится пустота. Был и еще один сдерживающий фактор: страх потерять эту работу, а вместе с ней и жилье. И куда она с двумя детьми в чужой стране? Сначала нужно самой ощутить почву под ногами, убедиться, что справляется с новыми обязанностями, что владелец отеля ею доволен. Надо постараться всему научиться, пока он проявляет терпение и снисходительность к огрехам в работе.
Странно складывались отношения с Латифом Гюнешем. При всей доброжелательности Назар-бея, Лейло всегда ощущала дистанцию: он босс, она – подчиненная; а Латиф-бей общается с ней, как к равной, по-дружески: шутит, смеется и даже спрашивает ее мнение. И она была с ним искренней, словно с другом, на время забывая о разнице в возрасте, в социальном положении. Но при этом Лейло ничего о нем не знала, это и интриговало, порождая домыслы, и в то же время настораживало. Она пыталась хоть что-то разузнать у горничных, у официантов соседних кафе, но ничего кроме «он хороший человек» так и не услышала. Весь жизненный опыт Лейло говорил, что доверять мужчинам опасно, за внешним дружелюбием может скрываться хитрый умысел, но так хотелось верить, что она обрела старшего друга, мудрого и снисходительного.
Чем лучше справлялась Лейло с работой, тем реже приезжал Латиф-бей: сначала каждый день, потом через день, а потом лишь пару раз в неделю. В те дни, когда его не было, Лейло часто поглядывала в сторону парковки отеля: не подъехал ли знакомый автомобиль, ощущала легкое беспокойство, когда же видела белый Audi, – день становился ярче, на щеках проступал румянец. Она замечала, что и Латиф-бей рад встрече, интересуется не только делами отеля, но и тем, как ей живется, не слишком ли устает и даже не голодна ли, успевает ли обедать. Пару раз босс отпускал ее за покупками в местный торговый центр, подменял на ресепшен и выдавал в качестве поощрения «премию на булавки».
Туристический сезон был в разгаре, коттеджи не пустовали ни одного дня. В тот день, в конце мая, получился аврал: с утра приехали сразу три группы отдыхающих: веселая молодежная компания, семья с тремя детьми и пожилая супружеская пара, а коттеджи должны были освободиться только в обед. И Лейло, и горничные с ног сбились, чтобы создать прибывшим комфортное ожидание. Супруги неважно себя чувствовали после перелета, Лейло пригласила их в свою гостиную, включила кондиционер, подала лимонный морс. Молодежь шумно плескалась в бассейне, им принесли из ближайшего маркета пиво, минералку и снеки. Семью с детьми пригласили на детскую площадку, вызвали аниматора, Лейло заказала доставку молочной смеси для малышки. Она принимала освобождающиеся коттеджи, расчет за проживание и заказывала такси для уезжающих. Горничные спешным порядком готовили номера к заселению, Лейло между делом старалась им помочь. Когда вновь прибывшие наконец заселились, и все их нужды были выполнены, у нее совсем не осталось сил. Она даже не сразу заметила, что приехал Латиф Гюнеш, сидит в кресле в холле и наблюдает за ней.
– Здравствуйте, уважаемая Лейло-ханум, – слегка поклонился он. – Я вижу, у вас усталый вид. Нелегкий выдался денек?
– Немного хлопотный, но все в порядке, разрулили, – постаралась улыбнуться Лейло. Жаловаться не хотелось, чтобы владелец отеля не подумал, будто она не справляется.
– Пообедать успели?
– Я?.. Кажется, нет.
– Ну, тогда позвольте пригласить вас на ужин в ресторан, я думаю, вы заслужили отдых. Собирайтесь.
Через полчаса они неспешно ехали по вечернему Чамьюву вдоль вереницы отелей. Мягкий свет фонарей освещал листья пальм, с танцплощадок и ресторанных веранд вразнобой доносилась музыка, запах моря смешивался с ароматом роз, по променаду гуляли отдыхающие: кто в вечерних нарядах, а кто и в пляжных шортах. Атмосфера расслабленности действовала и на Лейло, уходило напряжение суматошного дня.
Метрдотель проводил их к уютному столику на открытой веранде, откуда был виден догорающий над морем закат. Латиф-бей сделал заказ, выбрал вино. На небольшой эстраде играл ансамбль музыкантов. Скрипач прошелся по залу и остановился возле их столика, пронзительно-нежная мелодия растрогала Лейло. Что-то знакомое послышалось ей в этом напеве. Латиф-бей пригласил ее на танец.
– Что это за мелодия? – спросила она у партнера. – Я ее откуда-то знаю.
– Это старинная турецкая песня, вряд ли ты ее слышала раньше, – и он стал тихонько напевать слова ей на ушко.
Закат быстро догорел. На Чамьюва опустилась темная южная ночь, тем чернее, чем ярче светились фонари. В воде дрожали отблески звезд и береговых огней. И вдруг в памяти вспыхнуло воспоминание – ее давний сон: лодка, отражение звезд в черных волнах, ветерок доносит издалека мелодию и голос, поющий на незнакомом языке. Она слышала этот самый голос! Что это? Игра воображения? Или сон и правда был вещим? Лейло была так поражена, что даже не заметила это неожиданное «ты» и приняла его совершенно естественно. Теперь она смотрела на Латифа другими глазами. Словно двери открылись между ними, и вот они вместе, рядом, в одном пространстве.
После ужина Латиф-бей предложил прогуляться, а ключи от машины отдал метрдотелю, поручив доставить ее на стоянку отеля. Они прошлись по променаду вдоль пляжей, потом по деревянному настилу дошли до пирса, разувшись, сели на самый край, болтая босыми ногами в воде, словно зависли среди звезд в небе и их отражением в море.
– Латиф-бей, скажите…
– Ты можешь обращаться ко мне по имени и на «ты», когда мы одни.
– Мне трудно перестроиться так… сразу… но я попытаюсь. Латиф, скажи, почему ты так заботишься обо мне? Что это? Симпатия? Дружба? Или…
– Или. Знаешь... когда я впервые увидел тебя в хаммаме Назар-бея, когда ты подала мне гранатовый чай и улыбнулась, мое сердце словно оборвалось. Кровь побежала в жилах как у двадцатилетнего. Я молодею каждый раз, когда ты рядом. И вижу, что ты тоже волнуешься при моем появлении. Я для тебя не только работодатель, ведь так?
Лейло кивнула, приложила ладони к пылающим щекам. Никогда прежде она не испытывала такого чувства.
– Но я должен сказать тебе правду: я женат.
Звезды завертелись перед ее глазами пришлось зажмуриться, чтобы остановить их кружение.
– Мы с женой вместе уже более четверти века, вырастили четверых детей. Я ее уважаю, благодарен за детей… за многое… и никогда ее не оставлю. Но благодарность, дети – это все, что осталось между нами, прежнего огня давно нет. Я думал, что больше не способен гореть, а встретив тебя, понял, что ошибался, с тобой я могу вновь быть счастливым.
– То есть… вы предлагаете мне стать вашей… любовницей?
Он посмотрел ей в глаза, кивнул и накрыл ее руку своей. Она осторожно высвободилась и сказала:
– Нет. На обмане, на чужих слезах, не построить ничего хорошего.
Латиф-бей помолчал минуту, потом встал, помог Лейло подняться. Почти молча дошли до отеля. Он кивнул на прощанье, сел в машину и уехал. А Лейло, вернувшись в коттедж, упала на диван и расплакалась. Вот и кончилась сказка, смыла волна ее песчаный замок. И что теперь ее ждет?
Продолжение следует...