11 марта 2008 года. Пусан, оживлённый район Суён. Восьмиэтажный жилой дом у перекрёстка, где круглосуточно шумят автобусы и светятся витрины круглосуточных магазинов. 34-летняя Пак Чин Сук, сотрудница колл-центра, всегда возвращалась домой после полуночи. Соседи знали её как приветливую, но немного замкнутую женщину, которая никогда не отказывалась помочь. В тот вторник она не вышла на смену. Коллеги забеспокоились, но звонки на мобильный телефон принимались: женский голос тихо отвечал, что Пак заболела, что у неё ангина и она отлежится пару дней. Голос был слабый, сиплый, но начальница списала это на простуду.
Через три дня Пак Чин Сук не появилась на плановом собрании. Тогда коллеги решили навестить её. Дверь в квартиру была заперта, внутри — тишина. Хозяйка не открывала. Жильцы вызвали полицию. Полицейские вскрыли дверь и обнаружили тело женщины, лежащее на полу в ванной. Смерть наступила от удушения — её горло было сдавлено тонким шнуром от фена. Никаких следов взлома, ограбления тоже не было: деньги, телефон, банковские карты — всё осталось на месте. Но вот что выяснили эксперты: убийство произошло не сегодня и не вчера. Женщина была мертва уже почти пять суток.
Кто же тогда отвечал на звонки её коллег? Чей голос они слышали в трубке? Этот вопрос стал ключевым для всего следствия.
Глава I. «Подозрение падает на брата»
Полиция начала с ближайшего круга. У Пак Чин Сук был старший брат, Пак Чхоль Хо, с которым она не ладила. Они судились из-за наследства после смерти родителей, и за месяц до убийства ссора перешла в драку, зафиксированную участковым. Брат жил в соседнем районе, имел ключи от её квартиры и, по словам соседей, за несколько дней до убийства заходил к сестре, громко ругаясь. Его задержали. Допрашивали двое суток. Но алиби частично подтвердилось: в вечер убийства он был в караоке с друзьями, камера видеонаблюдения зафиксировала его входящим в заведение и выходящим через три часа. Этого времени не хватало, чтобы добраться до её дома, совершить убийство и вернуться обратно незамеченным. Подозрение сняли, но осадок остался.
Тем временем следователи начали анализировать звонки. Записи с вышек связи показывали, что телефон жертвы никуда не перемещался. Он оставался в зоне действия одной и той же базовой станции — той, что обслуживает её дом. Значит, тот, кто отвечал на звонки, находился прямо в её квартире. Возможно, в момент, когда полицейские уже стучали в дверь.
Глава II. «Голос, который дрогнул»
Но вот что выяснили эксперты-криминалисты, изучавшие записи разговоров. Одна из коллег в разговоре с «больной» Пак Чин Сук спросила: «Ты помнишь, какой сегодня день? У тебя же день рождения через неделю, что будешь делать?» В ответ раздалось короткое молчание, а затем тихое «Нет, у меня день рождения в марте». Это было правдой — но коллега насторожилась: Пак Чин Сук всегда с радостью обсуждала предстоящий праздник и уже забронировала столик в ресторане. А этот голос звучал неуверенно, без эмоций, будто человек не знал деталей её жизни. Коллега перезвонила в полицию и сообщила о странном разговоре.
Следователи немедленно изъяли записи всех входящих звонков. Их проанализировал эксперт-фоноскопист. Вывод был однозначным: голос принадлежит не Пак Чин Сук. Это другая женщина, примерно того же возраста, но с характерной хрипотцой, которая пытается подражать интонациям жертвы, однако сбивается на диалект провинции Канвондо. Пак Чин Сук же всю жизнь прожила в Пусане и говорила с типичным пусанским акцентом. Тот, кто отвечал на звонки, подделывал голос и даже не знал про день рождения.
И тут детектив понял: убийца — женщина. Она была в квартире, пользовалась телефоном жертвы и находилась с ней в достаточно доверительных отношениях, чтобы знать, когда та болеет, но недостаточно близких, чтобы помнить дату дня рождения. Список подозреваемых резко сузился.
Глава III. «Неожиданный поворот»
Полиция стала опрашивать всех знакомых Пак Чин Сук. Всплыло имя: Ли Ын Джу, 32 года, коллега из другого отдела того же колл-центра. Они не дружили, но иногда обедали вместе. За две недели до убийства Ли Ын Джу одалживала у Пак Чин Сук крупную сумму — около трёх миллионов вон — и не отдала. Коллеги вспомнили, что Ли Ын Джу была родом из Канвондо и говорила с характерным акцентом. Кроме того, она страдала хроническим ларингитом, из-за чего её голос был постоянно сиплым.
За Ли Ын Джу установили наблюдение. Она вела себя спокойно, на работу ходила, но при упоминании имени Пак Чин Сук заметно нервничала. Полиция вызвала её на допрос. Поначалу она всё отрицала, но когда следователи проиграли ей запись разговора с коллегой, где она ошибается насчёт дня рождения, и сопоставили голос с её собственным, она замолчала. Затем попросила воды. И начала говорить.
Оказалось, что Ли Ын Джу пришла к Пак Чин Сук в ночь убийства, чтобы попросить отсрочку долга. Между женщинами вспыхнула ссора. Пак Чин Сук отказалась ждать и пригрозила обратиться в полицию. Тогда Ли Ын Джу схватила шнур от фена, валявшийся в ванной, и задушила подругу. Она пробыла в квартире ещё около часа, прибираясь и заметая следы, а затем ушла. Но телефон оставила себе. Когда начались звонки, она решила, что лучший способ отвести подозрения — отвечать и имитировать голос жертвы. Всю неделю она ходила на работу, а вечерами возвращалась в квартиру убитой, где, сидя в темноте рядом с трупом, отвечала на звонки её коллег и друзей. «Я думала, что если все будут считать её живой, никто не придёт искать тело», — сказала она следователю.
Глава IV. «Финал»
В ноябре 2008 года суд Пусана признал Ли Ын Джу виновной в убийстве, краже и мошенничестве. Приговор — 14 лет лишения свободы. На суде она не просила прощения и лишь один раз обернулась к матери погибшей, но ничего не сказала.
Мать Пак Чин Сук, которая всё это время верила, что дочь ещё можно спасти, после приговора сказала: «Я столько раз звонила ей, и каждый раз думала, что слышу её голос. А это была убийца. Теперь я понимаю, почему он казался чужим».
Человека, который пять суток разговаривал с близкими жертвы, притворяясь ею, звали Ли Ын Джу (имя изменено, так как настоящее скрыто корейским законодательством; однако оно содержится в материалах дела). Её разоблачил не анализ ДНК, а фоноскопическая экспертиза, зафиксировавшая чужой акцент и ошибку с днём рождения. Случайная деталь, которую убийца не учла, думая, что голос нельзя проверить.
История Ли Ын Джу — это леденящий душу пример того, как преступники прячутся за современными технологиями, полагая, что короткий ответ в трубку надёжнее замка. Но голос выдал её. Он дрогнул там, где должен был звучать уверенно, и одного этого колебания хватило, чтобы раскрыть убийство.
Одни тайны сгнивают в архивных папках, другие остаются ждать своего часа под половицами старых домов. Я рассказываю о тех, что еще можно услышать. Подписывайтесь — здесь говорят тени прошлого.