Музыкант рассказывает о трудностях жизни «фанкового французского робота», о своей новой карьере композитора музыки для балета и о том, почему воссоединения дуэта не будет
Эд Поттон, The Times
Студия Томаса Бангальтера в Париже, пожалуй, самое крутое место, где я когда-либо бывал. Прекрасно освещенный грот с винтажными синтезаторами и ретро-усилителями, ее светлые деревянные стены украшены гирляндами, а полы искусно устелены персидскими коврами. Еще круче здесь то, что нет никаких признаков того, что ее владельцы — суперзвезды. Бангальтер и его друг детства Ги-Мануэль де Омем-Кристо были более известны как Daft Punk, гиганты электронной музыки, которые эффектно перешли из французской поп-сцены в мир поп-музыки.
В период с 1993 по 2021 год дуэт роботов в шлемах выпустил такие бессмертные хиты, как «Around the World», «One More Time» и «Get Lucky», завоевал восемь премий «Грэмми», продал более десяти миллионов пластинок и достиг глобального охвата, неслыханного для французской группы. Они продюсировали Jay-Z, их песни использовал Канье Уэст в качестве сэмплов, и у них больше ежемесячных слушателей на Spotify (30,8 миллиона), чем у Rolling Stones.
Однако в этой студии нужно хорошенько поискать доказательства существования группы. На полке стоит пара фигурок Daft Punk и несколько золотых и платиновых дисков, но они спрятаны в углу. Возможно, это потому, что Daft Punk официально больше не существуют, распавшись пять лет назад на пике своей популярности. Более вероятно, что они просто непубличные люди. Освободившись от роботизированного костюма, который он носил на публике два десятилетия, 51-летний Бангальтер выглядит почти комично скромным и беззаботным. Одетый в простую синюю футболку, черные брюки, кепку и очки, он размышляет о своем успехе с громким «bof» (буквально «заткнись»).
«По слухам, часть музыки, записанной в этой студии, прослушали миллиарды раз», — говорит он на беглом английском. Песни «Get Lucky» и «I Feel It Coming», их совместная работа с The Weeknd, обе записанные здесь, были прослушаны более двух миллиардов раз каждая. «Но мой мозг до сих пор не может это осмыслить». Ничего из этого не было запланировано, настаивает он. «Мы случайно работали над этими структурами, которые в итоге превратились в ретрофутуристическую электронную поп-музыку».
Было ли страшно быть таким популярным? «Это было почти перформансом, где ты создаешь этих персонажей и стираешь грань между вымыслом и реальностью». То есть, казалось, что слава доставалась больше роботам, чем тебе? «Думаю, да». Если они не были в шлемах, то давали интервью спиной к камере или, однажды, с мешками на головах. Понятно, почему он и Омем-Кристо, которого он называет «Гай-Мэн», решили распустить группу. «История музыки состоит из плодотворных партнерств, и обычно они длятся гораздо меньше, чем наши 28 лет. Это было здорово, но оставаться в образе и не испортить его стало очень сложно».
Не говоря уже о жаре. Частично они позаимствовали свой образ у C3PO и Дарта Вейдера из «Звездных войн», но актеры, игравшие этих персонажей, «снимали немного материала, а затем снимали шлемы», — говорит Бангальтер. Когда Daft Punk давали концерты, «это были 80 минут без перерыва», и — в случае их знакового выступления на фестивале Coachella в Калифорнии в 2006 году — при температуре пустыни. На последней репетиции перед этим концертом «я сказал Гаю-Мэну: "Давай наденем лыжные куртки — если мы это переживем, то все остальное будет легко". И мы так и сделали — это было ужасно».
В октябре Бангальтер впервые за 24 года отыграл диджейский сет без шлема в Центре Помпиду в Париже, а в феврале — еще один в Александра-паласе в Лондоне вместе с британским электронным музыкантом Фредом Эгейном. Последнее выступление можно посмотреть на YouTube, и Бангальтер выглядит счастливым — в своей лаконичной, типично французской манере — от того, что ему не приходится носить на голове пластиковый шлем. Он поставил песню, записанную его 17-летним сыном Роксаном, когда тому было 12 лет, от чего у смотревшего видео парня на глаза навернулись слёзы.
Бангальтер сравнивает конец Daft Punk с финалом «Волшебника страны Оз» , в котором чародей оказывается мошенником. «Я был одним из роботов, а теперь я просто человек без каких-либо сверхспособностей», — говорит он. Вся эта секретность имеет и положительную сторону: он может спокойно ходить по улице. Дуэт по-прежнему дружит, но занимается своими делами — ходят слухи, что Омем-Кристо работает над сольным альбомом, а карьера Бангальтера после Daft Punk максимально далека от того, чтобы врубать «One More Time» на фоне светодиодной пирамиды.
Все началось в 2022 году с балета «Mythologies», для которого Бангальтер написал оркестровую партитуру, опираясь на барокко и американский минимализм. После «унизительного» ускоренного курса по оркестровке, «Mythologies» дали ему возможность сочинять музыку с помощью ручки и бумаги, а не компьютера. «После Daft Punk я почти принял решение сказать: "Я не хочу программировать". Это очень утомительный способ создания музыки», — говорит он. — «"Mythologies" стали способом работать с музыкантами, оркестром и инструментами без каких-либо технологий». Постановка получила смешанные отзывы, но критики высоко оценили музыку Бангальтера. Он сделал ремикс одной из композиций из балета, «Circonvolutions», для новой рекламы Chanel, снятой обладателем премии «Оскар» Альфонсо Куароном с Джейкобом Элорди в главной роли.
Музыка для его последнего проекта, «Mirage — Ballet for 16 Dancers», — электронная, экспериментальная и более аскетичная: промышленный гул, подводные звуковые сигналы, небесные перезвоны. Премьера состоялась в Японии в 2024 году, сейчас проект гастролирует по Европе, и критики высоко оценили его галлюцинаторный характер. Удовлетворив свою потребность в классической музыке на альбоме «Mythologies», Бангальтер говорит, что был готов вернуться к электронной музыке, «но таким образом, чтобы это было инстинктивно. Иногда говорят: "О, Daft Punk были помешаны на контроле". Подчеркивание спонтанности процесса имеет решающее значение».
Почему он сочинял балеты, а не, скажем, симфонии? «Симфония была бы слишком самоуверенным заявлением — "Я маэстро!". Балет же по-прежнему служит ритуальному стремлению к единению». Поэтому он перешел от одного вида танцевальной музыки к другому.
Бангальтер, как он сам отмечает, «вырос в балетном сообществе» Парижа. «Моя мать была танцовщицей классического и современного танца. Моя тетя, сестра моего отца, тоже была танцовщицей — так познакомились мои родители». Его отец, Даниэль, известный под профессиональным псевдонимом Даниэль Вангард, — видная фигура в музыкальной индустрии Франции, который выступил продюсером и соавтором хита Ottawan 1979 года «D.I.S.C.O.» .
Таким образом, балет и классика танцпола у него в крови, и он женился на женщине из мира кино — его жена, Элоди Буше, получила премию за лучшую женскую роль на Каннском кинофестивале в 1998 году за фильм «Жизнь ангелов». Daft Punk написали музыку к фильму «Трон: Наследие», а старший сын Буше, 24-летний Тара-Джей, был оператором фильма «Прощай, жестокий мир», премьера которого состоялась в Каннах в прошлом месяце.
Состояние Бангальтера оценивается в 70 миллионов фунтов стерлингов, и ему не нужно прилагать чрезмерных усилий, но он всё равно это делает. «В "Mythologies", наверное, больше мелодий, тактов и переходов, чем во всех моих других композициях за последние 30 лет», — говорит он. Сравните это с другим новым проектом," La Caverne du Pont Neuf", — результатом сотрудничества с французским художником JR, для которого он написал музыку. «Это, по сути, всего лишь одна частота». Инсталляция покрывает парижский мост огромной надувной пещерой, по которой публика может пройти под аккомпанемент дронового саундтрека Бангальтера. Открытие запланировано на ближайшее время, хотя оно было отложено из-за повреждений, нанесенных сильным ветром.
Работа частично вдохновлена инсталляцией «Мост Пон-Нёф, обернутый тканью», для которой художники Кристо и Жанна-Клод обернули мост тканью в 1985 году. «Я не хотел навязывать музыку в общественном месте, особенно если это будет продолжаться три недели, 24 часа в сутки», — говорит Бангальтер. Но затем он вспомнил, что видел творение Кристо и Жанны-Клод, когда ему было десять лет: «Это, наверное, мое любимое произведение искусства».
Бангальтер также участвовал в создании еще одной инсталляции, «Warehouse Artefacts», которая откроется на ярмарке Art Basel в Швейцарии 20 июня и, по его словам, призвана «соединить искусство и рейв-культуру, сосредоточившись вокруг Всеобщей декларации прав человека и поместив ее в контекст идей хаус-музыки». Декларация и мелодии, объясняет он, посвящены объединению людей. Только французы могли придать танцевальной музыке такую возвышенность.
В один из моментов, который он и Омем-Кристо мечтали пережить, они исполнили песню «Get Lucky» вживую на церемонии вручения премии «Грэмми» в 2014 году вместе с её оригинальным вокалистом Фарреллом Уильямсом и гитаристом Найлом Роджерсом из группы Chic, а также Стиви Уандером в качестве специального гостя. Уильямс и Роджерс записали свои партии отдельно, поэтому «это был единственный раз, когда музыканты исполнили песню вместе», а Уандер («мой любимый певец всех времён») стал вишенкой на торте. Бангальтер рассказывает обо всём этом размеренным тоном человека, говорящего о повторном посеве газона.
Он, должно быть, не заметил того эффекта, который его песни оказывают на публику. На его концерте с Фредом Эгейн в Александра-Палас «в 19:30 все сходили с ума — такое бывает только в Соединенном Королевстве!» В их диджейском сете прозвучало более 20 песен Daft Punk, включая «Da Funk», их первый хит 1995 года , и «Harder, Better, Faster, Stronger». «Большинство песен Daft Punk исполнил Фред», — говорит он.
Не соблазняется ли он еще раз сыграть их вживую с Омем-Кристо? За воссоединение они могли бы запросить гонорар, сравнимый с гонорарами Oasis. «Нет», — твердо отвечает Бангальтер. — «Я очень рад, что за все время нашего долгого существования нам удалось не испортить все. Есть и другие вещи, которые стоит исследовать». Что он и доказал довольно убедительно.
«Mirage — Ballet for 16 Dancers» вышел на лейбле Erato.