На Мясницкой – большой доходный дом (№17 c1).
В 1880 году построен. Начал строить статский советник, чиновник особых поручений при Министре финансов Николай Сергеевич Аблов.
Но вскоре продал недострой. Видимо, по особым поручениям куда-то отбыл.
Прибабахнутый благотворитель
И достраивал здание купец Ф.Я. Ермаков. Владелец текстильных фабрик.
К тому времени Флор Яковлевич отошел от дел.
Отец Флора, Яков Ермаков, был крепостным графа Шереметева. Сумел выкупить себя и семью, основал ситценабивную и красильную фабрики в Москве, стал купцом 1-й гильдии Он, а после смерти оставил дело сыну.
Так же хотел поступить и Флор Яковлевич. Только вот два сына Ермакова рано умерли, третий оказался непутевый. Обокрал папашу. На пол ляма.
Тогда Ермаков продал свой бизнес. И занялся благотворительностью.
Доход от дома предполагал пустить на содержание Ермаковских богаделен.
Добрый был человек. Но с прибабахом.
Как-то пришел к нему городской голова Н.А. Алексеев пришел просить денег на строительство. Тоже, между прочим, купец 1 гильдии. Двоюродный брат К.С. Станиславского.
- Психиатрическую лечебницу для сирых и убогих задумали строить. Пожертвуй, Флор Яковлевич, сколько можешь – попросил городской голова.
- Дам – отвечал благотворитель- Если мне в ножки поклонятся
Алексеев, сняв с себя цепь городского головы, произвел земной поклон, говоря: «Кланяюсь и прошу вас, Флор Яковлевич, ради массы страждущих, несчастных и бесприютных пожертвовать на это дело»
Ушел городской голова с чеком на 300 тысяч рублей.
Ермаков даже с завещанием начудил.
Умер Флор Яковлевич в 1895. И завещал свыше трех миллионов на раздачу бедным людям «на помин души».
Завещание тут же засекретили. Ведь на каждого жителя Москвы приходилось около 2 рублей. Власти опасались катастрофы почище Ходынской.
Беспутный сынок к тому времени умер. Из законных наследников- только вдова Екатерина Корнильевна.
Пришлось кабинету министров специально решение принимать. Переоформить волю усопшего по предложениям вдовы.
Скромная Екатерина Корнильевна такие предложения представила. 888 тысяч рублей- вдове-. Но остальное- на благие дела.
Львы и голуби
Флор Яковлевич одним доходным домом не ограничился. Во дворе построил еще один. В том же 1880 году. И всякие постройки поменьше.
Как ни странно, ворота во двор открыты.
Никаких шлагбаумов. Ни кодовых замков. Ни охраны.
Кроме парочки львов.
Это скульптор И.Н. Бондаренко постарался. Старшая по дому попросила. Не мог отказать.
Мастерская Ивана Николаевича, вроде бы, в этом флигеле.
Тоже львами украшенном.
В центре двора- целая скульптурная композиция. Девушка голубей кормит.
Работы того же мастера.
За спинами львов- второй доходный дом Ермакова (№17, с2).
Невзрачный фасад. Зато недавно отремонтированный. В отличие, от строения 1. Где уже балконы отваливаются.
Фасад строения 2, выходящий на задворки, выглядит поинтересней.
Это результат реконструкции в 1950-х. Дом украсили декором и надстроили, добавив два верхних этажа., что, который планировали проложить По Генплану 1935 года предполагалось пробить проспект. И этот парадный фасад как раз на этот проспект должен был смотреть. А вот вторая часть- красная линия на карте-
пока в загашнике.
был смотреть. А вот вторая часть- красная линия на карте-
пока в загашнике.
Призрак
- А где же призрак? – спросит читатель.
Есть призрак. Вернее, был.
До того, как Николай Сергеевич Аблов здесь строительство затеял владение принадлежало П.П. Кусовников.
Пётр Петрович был человек не бедный- раз усадьбу в центре имел, и уважаемый- раз до генерала дослужился.
Чем Пётр Петрович на воинской службе отличился- неизвестно. А вот про его скупость и скупердяйство- легенды слагали. На всем вместе с супругой экономили. Днем почти не выходили из дома днём, а ночью разъезжали по Москве, забрав с собой все ценности.
Ежечасно перрепрятывали свои сокровища.. Относили в коровник, зарывали в саду перед окнами, а сами стояли на карауле день и ночь. Раз они схоронили свои капиталы на городском кладбище.
Однажды, Кусовниковы спрятали шкатулку с ассигнациями в дымоход дворницкой. По возвращении они обнаружили, что дворник растопил печь, и деньги сгорели.
Софья Ивановна умерла от сердечного приступа, а Пётр Петрович долго пытался обменять обгорелые купюры в банках, но безуспешно. По легенде, он сошёл с ума и стал бродить по Мясницкой, причитая: «Денежки мои, денежки!».
Считается, что встреча с его призраком предвещает финансовые неудачи.
Я не встретил. Оно и понятно. Приведения – они ведь по ночам шастуют.
P.S. О других прогулках и поездках смотри здесь