Колхозный дом Сергея Петруши. Из СИП. Я ждала этот объект два года. Это долго.
Концепция, после которой, как мы скромно планировали, люди должны были просто влюбляться. В нас. В идею. В доски. В подкладные доски, как выяснилось позже, особенно.
Я готовилась как на орбиту. Всё было выверено: сценарий, тайминг, одежда в стиле сафари, внутренний настрой. Единственная переменная, которую я не до конца просчитала, это операторы.
Я позвала двух.
На бумаге — команда.
В жизни Славик и Димон из нашей Раши только после восьми лет брака.
Один - вечный крикун и абьюзер. Второй — человек, который гасит конфликты, но почему-то всё равно в них живёт.
Они не разговаривали — они издавали звуки. Перманентно.
Кто из них главный — 😀понять было невозможно. Подозреваю, они сами не знали.
Приехали на площадку.
Первое, что они сказали:
— «Магнит» или «Пятерочка» есть рядом?
Я подумала: нормально. Люди. Едят. Я тоже купила воды.
Но я, как человек, переживший несколько проектов, приехала с запасом: банки детского питания. Кролик/брокколи, говядина / кабачок — всё перетёрто, «как будто уже кто-то ел», но это не так! Зато гарантированно безопасно.
Операторы же взяли майонезные салаты.
Я тогда ещё не понимала, что это сюжетный поворот.
Съёмка началась с того, что я вошла в кадр сказала:
— Всем привет—
Крикун отрезал:
— Не время.
Я попробовала:
— Сегодня мы—
— Тоже не время.
— А когда время?
— По сценарию.
Мы открыли сценарий.
Я начала еще раз читать.
Пробовала делать как обычно, но слышала от крикуна:
— Давайте живее/ медленнее/ нет/ай!
+ вам еще долго?
Настрой из боевого перешел в полуобморочный. Я уговорила поснимать меня еще. Без настроя. Без задора. Хоть как угодно.
И тут они как команда Спилберга вдруг начали начинать!
— Раз. Два. Три. Поехали!
От этого «поехали» мне хотелось не говорить, а лечь поперёк разгрузки и тихо уйти в строительный материал.
Я говорю что-то.
— Нас предупреждали, что вас слушать не нужно.
— Я не прошу слушать, я прошу дать сказать, кто я.
В какой-то момент мне выдали разрешение на приветствие. Это была маленькая победа. Личная. Практически профессиональная.
Мы вернулись к сценарию.
Оператор смотрит в текст и говорит:
— Теперь расскажите про прокладки.
Я замерла.
— Какие?
— Ну вот здесь написано.
Оказалось — «подкладки» — подкладные доски.
Тут я поняла, что наш контент будет честным.
Отдельного внимания заслуживала обстановка съемок.
Крикун держал камеру… как будто она ему должна денег. Упирал штатив , куда-то в область ноги, ближе ко второй ноге, и при этом слегка стонал.
Я сначала подумала: метод.
Потом — что ему больно.
Потом — что это стиль.
Потом он сказал:
— У меня панкреатит. Мне надо… отойти.
И ушёл возвращать майонезный салат обратно в мир.
Я в этот момент рассказывала про конструкционные саморезы и думала о бренде.
О нашем светлом будущем.
О том, успеем ли мы записать хотя бы «привет».
Он вернулся. Бледный, но верный.
Мы продолжили.
Я уже говорила почти уверенно. Почти не падала в обморок. Почти не замечала звуки и стоны.
И тут приехали владельцы участка.
Саша и Елизавета Павловна.
В Питере стояла жара. Настоящая. Не питерская.
Мы быстро договорились, что я буду поливать их клубнику, потому что я всё равно здесь каждый день.
Обменялись телефонами.
Елизавета Павловна записала меня как «Елена Полив».
И в этот момент я поняла, что проект «колхозный дом» точно состоится.
Потому что если ты уже «Полив», назад дороги нет.
Так закончился мой первый съёмочный день.
Мы не сняли идеальное видео.
Но мы начали строить дом, в который потом, возможно, кто-то действительно влюбится.
Даже если сначала придётся объяснить разницу между прокладками и подкладными досками.
